• Злодею Есть Что Сказать [Возрождение]
    Следующая глава (Ctrl + вправо)
  • Средь необъятных облаков и безбрежно простирающегося тумана, глава горной секты Тай Хуа, почтенный Хао Синцзи, с сумасшедшей скоростью прорвал пелену небес, в мгновение ока прибыв к Пику Юй Сяо, который находился в самом сердце горы Тай Хуа. У его подножья он отправил голосовую передачу своему шиди, однако, не получив ответа, почтенный глава секты нахмурил свои седые брови и немедля бросился к вершине.

    Каждому ученику секты было известно об ограничениях, установленных на Пике Юй Сяо. А помимо негласного запрета на доступ, пик, к тому же, был защищен магическим барьером. Даже наследная шимэй, которая также считалась одной из семерых детей горы Тай Хуа, не могла взойти на его вершину, всякий раз ожидая Ло Шисюна у подножья.

    Что уж там шимэй, этот запрет распространялся в том числе и на прочих почтенных старейшин секты.

    Пик Юй Сяо считался главной запретной территорией горы Тай Хуа. Только Лорд Пика почтенный Сюань Лин Цзи, Да Шисюн Ло Цзянь Цин и уважаемый глава секты Хао Синцзи могли подняться на его вершину. А те, кто без разрешения отчаются вступить на эти земли, непременно будут разорваны на клочки защитным барьером.

    Оказавшись у входа в бамбуковый дом, Хао Синцзи учуял в воздухе нестабильную, смутную духовную энергию и едва уловимый отголосок нити жизненных сил. Его глаза тотчас широко распахнулись, он, не раздумывая, влетел внутрь, прорвав границы магического круга, воздвигнутого его шиди, и тут же замер на месте от увиденного в комнате.

    Красивый и изящный заклинатель в белых одеждах опирался верхней частью тела о бамбуковую плетеную кушетку, не сумев подняться на нее всем телом. Цвет лица был смертельно-бледным, а лоб покрывала обильная испарина. Ворот и полы его мантии были сплошь забрызганы кровью. Свежая кровь была и на лежанке бамбуковой плетеной кушетки, в ней золотом искрилась одухотворенная Ци.

    От этого зрелища глаза Хао Синцзи полезли на лоб, он в ужасе воскликнул: "Квинтэссенция сердца*! Шиди, ты..."

    (*精血 - довольно непростое понятие, буквально переводится, как квинтэссенция и кровь, то есть пятый элемент, эфир и сама суть духа или, как говорит википедия - самая тонкая стихия, «пронизывающая весь мир … душа — дух мира, одухотворяющая все тела).

    Сюань Лин Цзи не проронил ни слова, однако его пепельное лицо говорило за него.

    Хао Синцзи поспешил выудить пузырек с лекарственными таблетками из своего кольца пространственного хранения. Появившаяся оттуда изумрудная пилюля в одно мгновение окутала все пространство своим травяным ароматом. Все растения за пределами бамбукового дома, которых хоть чуть-чуть коснулось благоухание таблетки, возбужденно покачивались снова и снова. Как только Хао Синцзи хлопнул в ладоши, чудодейственная пилюля взлетела в воздух и отправилась прямиком в рот Сюань Лин Цзи.

    Спустя четверть часа, нестабильная духовная энергия в теле Сюань Лин Цзи, наконец, успокоилась.

    "Шиди, что с тобой произошло?" - переживал Хао Синцзи: "Неужели это искажение Ци? Невозможно, ты совершенствуешься более трех ста лет, и пусть это не так много, твои помыслы всегда были чисты. Прежде ты никогда не сталкивался с внутренними демонами, что же случилось сегодня, отчего такая реакция?"

    "Чжанмэнь Шисюн" - слабо отозвался Сюань Лин Цзи.

    (Чжанмэнь - 掌门 - глава секты).

    Пустившись в долгие мыслительные поиски, Хао Синцзи сделался суровым на вид и вдруг содрогнулся: "Внутренние демоны! Как-то раз шишу повелел тебе дать клятву, что ты до конца жизни будешь охранять ту вещь. Могла ли эта тварь вылезти наружу, в результате чего, с тобой произошло несчастье? Шиди, ты же понимаешь, что это самая великая тайна нашей горы Тай Хуа, «Девять...»".

    (Шишу - 师叔 - дядюшка-наставник - вежл. о младшем брате учителя или его младшем соученике).

    "Чжанмэнь Шисюн!" - оборвал его Сюань Лин Цзи: "Все это никак не связано. С тем, о чем ты говоришь, все в порядке".

    С этими словами он повернул руку и извлек луч кроваво-красного цвета, то, о чем они говорили, в одно мгновение материализовалось в пространстве. В тот же миг проплывающие в небе облака, казалось, застыли на месте, а тяжелые грозовые тучи, явившиеся из неоткуда, сгустились над вершиной пика Юй Сяо. Но, стоило Сюань Лин Цзи убрать обратно эту чертовщину, как тучи моментально рассосались, будто их и не было.

    Хао Синцзи вздохнул с облегчением: "Пока с этим ничего не случилось, я спокоен" - сделав небольшую паузу, он внезапно догадался: "В таком случае, Шиди, это все из-за..."

    Сюань Лин Цзи с бесстрастным выражением лица поведал: "На сей раз практика новичков была ошибкой. Эти реликвии оказались вовсе не обычными реликвиями заклинателя на стадии зарождения души. Я привязал к телу Цзянь Цина свой изначальный дух и, проследовав за ним в реликвии, своими глазами увидел остаток души этого заклинателя. Он был заклинателем на стадии отсечения души, вероятно, при жизни его постигла недобрая участь, поскольку он упал в совершенствовании до поздней ступени стадии зарождения души".

    "Шиди" - с недоверием начал Хао Синцзи: "Ты же дал клятву и впредь не смеешь покидать гору Тай Хуа. Так как же твой изначальный дух смог выйти?"

    "Я расколол его пополам" - безразлично бросил Сюань Лин Цзи: "По сути, нельзя сказать, что я покидал гору".

    Эти слова лишили Хао Синцзи дара речи.

    Заклинатели, достигшие стадии зарождения души, формируют изначальный дух. Однако этот изначальный дух на первых порах не более, чем слабый младенец, не обладающий достаточной боевой силой. К тому времени, когда заклинатель достигает стадии отсечения души, его изначальный дух уже способен отделиться от тела. Что же касается заклинателя на стадии махаяны, при необходимости, он может расколоть свой изначальный дух, при этом, чем могущественнее этот заклинатель, тем больше «осколков души» он может создать, и каждый осколок изначального духа ни в чем не уступает своему владельцу.

    Потому-то, стоило Истинному Лорду Бэйду узреть половину изначального духа Сюань Лин Цзи в реликвиях, он тотчас выпалил: "Заклинатель выше уровня махаяны".

    Тем не менее, это звучит красиво только в теории, заклинатели на стадии махаяны стараются не прибегать к подобным изощрениям. А все потому, что боль, испытываемая в процессе расщепления изначального духа, невыразима на языке простых смертных.

    Изначальный дух заклинателя является крайне чувствительной материей - любое прикосновение извне ощутится настолько остро, вплоть до полного онемения тела с головы до пят. К примеру, если человек в своей телесной оболочке и вместе с ним изначальный дух, встретившись в равных условиях, подвергнуться одному и тому же болевому воздействию, допустим, удару, то физическое тело, в худшем случае, переживет свою крайнюю степень боли, тогда как изначальный дух испытает то же чувство в стократном размере!

    Стоило только допустить мысль о дроблении изначального духа, как у Хао Синцзи кожа на затылке занемела. Спустя некоторое время он тяжело вздохнул: "Не слишком ли ты заботишься о Цзянь Цине?"

    Ни один мускул на лице Сюань Лин Цзи не дрогнул, когда он холодно ответил: "Цзянь Цин мой дорогой ученик".

    (Я тут все время перевожу, как дорогой ученик, на самом деле к слову ученик он добавляет суффикс -эр, что придает уменьшительно-ласкательный окрас, просто в русском даже не знаю, как это должно звучать, если не дорогой ученик).

    Хао Синцзи тут же проглотил все слова, которые крутились на языке.

    ---Даже если и так, это всего лишь реликвии заклинателя на стадии отсечения души, никто не рискует жизнью, покуда готов вовремя сдаться. Ко всему прочему, у Цзянь Цина в достатке имелось немало лекарственных пилюль и различных магических инструментов. Не слишком ли велика твоя забота, что ты готов расколоть свой изначальный дух, дабы сопровождать его?

    В конце концов, это личное дело учителя и ученика, поэтому Хао Синцзи не нашелся, что добавить. После очередного тщательного расспроса о физическом состоянии Сюань Лин Цзи, он подытожил: "Я разыщу шимэй и попрошу ее приготовить лекарство для восстановления твоего изначального духа". И, обратившись бледным лучом света, покинул Пик Юй Сяо.

    После ухода главы секты, Сюань Лин Цзи, не в силах больше сдерживаться, рухнул навзничь, кровь снова хлынула изо рта.

    Свежая кровь так и мерцала золотом. Казалось, Сюань Лин Цзи вот-вот потеряет сознание, его безжизненное лицо утратило все краски. Тем временем, свет золотого фонаря судьбы на вершине Пика Цан Шуан продолжал искриться и колыхаться, и только спустя долгое время, огонек наконец стабилизировался, однако сиял уже не так ярко, как прежде.

    А на расстоянии тысяч и сотен ли, в небе над горами И Тянь, грозовые тучи давно рассеялись. Многие заклинатели, которые длительное время наблюдали за стихией, так и не сыскав каких-либо артефактов и сокровищ, вынуждены были несолоно хлебавши уйти восвояси. Через некоторое время все ученики покинули реликвии.

    Ло Цзянь Цин уже сложил три полученных магических предмета и кроваво-красный нефрит в кольцо пространственного хранения. Как только он перенесся за пределы реликвий, моментально обнаружил учеников горы Тай Хуа и тотчас направился к ним.

    "Ло Шисюн, семнадцать учеников горы Тай Хуа преодолели шестой перевал и получили свои награды" - отрапортовав, девятнадцатый шиди достал жемчужину белого цвета: "Это амулет, защищающий от воды. Похоже, с ним не страшно нырять на глубину до пятидесяти ли, можно считать этот амулет драгоценным артефактом".

    Ло Цзянь Цин одобрительно кивнул. Затем, оглядевшись вокруг, задал вопрос: "Почему вас всего двадцать человек?"

    Девятнадцатый шиди, неловко рассмеявшись, с сожалением в голосе пояснил: "Шисюн, бескрайняя пустошь оказалась крайне опасной, некоторые из наших получили серьезные ранения и раскрошили свои нефритовые жетоны, чтобы выбраться. Когда я вышел из реликвий, то обнаружил, что Ли Сю Чэнь, оказывается, уже давно телепортировался наружу, кроме того, люди из И Тянь забрали его, чтобы обработать раны. Поэтому я отправил остальных наших соучеников, которые получили травмы, вслед за сектой И Тянь, чтобы о них тоже позаботились".

    Ло Цзянь Цин слегка приподнял брови, притворившись изумленным: "Все ранены? И Ли Сю Чэнь тоже ранен?"

    "Да, пострадало немало" - вздохнул девятнадцатый шиди, разводя руками: "Говорят, некоторые ученики из секты И Тянь, которые были на стадии конденсации Ци, погибли. Шисюн, ты еще не видел ранений Ли Сю Чэня, по слухам, он в весьма плачевном состоянии. У него нет рук, и он ослеп. Неизвестно, с каким свирепым монстром он повстречался в бескрайней пустоши, который даже не стал его убивать, вместо этого, сотворив такое..."

    Все это он рассказывал на ходу, пока Ло Цзянь Цин вел учеников горы Тай Хуа в секту И Тянь, дабы они наладили связь между собой.

    В итоге, девятнадцатый шиди заключил: "Если Госпожа Пика Цин Лань не усовершенствует лекарственную пилюлю для лечения Ли Сю Чэня, он навеки останется в таком прискорбном состоянии. Как бы там ни было, он всего лишь новый ученик, секта не пойдет на такие меры ради него. Ай, Шисюн, спрашивается, почему он не разбил нефрит-кракле? Какова сила, такова и награда, вот уж действительно..."

    "Практика всегда сопряжена с серьезной опасностью" - улыбнулся Ло Цзянь Цин: "Богатства и почета добиваются в риске. В будущем, не бери с него пример, если вознамерился отступить - отступай с твердой решимостью".

    Девятнадцатый шиди тотчас просиял, обнажив полный рот белоснежных зубов.

    Заметив впереди Старейшину Чжао из секты И Тянь, Ло Цзянь Цин очень расслабленно сложил руки в приветственном жесте. Тот, польщенный неожиданной честью, немедленно ответил тем же.

    "На этот раз ваша секта действительно неплохо потрудилась" - рассмеялся Ло Цзянь Цин: "Я доложу старейшинам горы Тай Хуа истинное положение дел в ходе практики. И после того, как они должным образом исследуют реликвии, сразу пришлют вам награды". После небольшой паузы он добавил: "Как там поживают мои ученики в вашей секте?"

    "С ними все в порядке" - с уважением отозвался Старейшина Чжао: "За исключением одного брата даоса на второй ступени конденсации Ци, похоже, он серьезно пострадал".

    Ло Цзянь Цину и спрашивать не требовалось, чтобы догадаться, о ком идет речь. Хотя Ли Сю Чэнь довольно быстро исчез из реликвий, заклинатель, однако, собственными глазами видел его страшные травмы. Для прочего совершенствующегося на стадии конденсации Ци подобные ранения были бы смертельными, и сам факт того, что Ли Сю Чэнь остался жив, немало удивлял Ло Цзянь Цина.

    Эти мысли не давали покоя сердцу, но выражение лица так и осталось невозмутимым.

    "Поскольку шиди так тяжело ранен, могу ли я просить вашу секту оставить его на какое-то время у себя до тех пор, пока он не восстановит силы?" - Ло Цзянь Цин умело продемонстрировал озабоченность на своем белоснежном и утонченном лице: "В его то состоянии, боюсь, он не перенесет долгого путешествия обратно".

    "Хорошо!" - моментально воскликнул Старейшина Чжао: "Полагаю, каждый брат даос горы Тай Хуа, прошедший через все эти опасности, утомлен телом и духом. Брат даос Ло, не будет ли лучше, если вы все войдете в наши врата секты И Тянь. Мы с радостью и радушием примем дорогих гостей и пригласим совершенствовать пранаяму".

    (Пранаяма - 调息 - управление праной (жизненной энергией) с помощью дыхательных упражнений).

    От услышанных слов глаза Ло Цзянь Цина расширились.

    Он всего-то хотел оставить Ли Сю Чэня в секте И Тянь и никак не ожидал, что Старейшина Чжао выдвинет такое предложение.

    Поразмыслив мгновение, Ло Цзянь Цин с улыбкой кивнул: "В таком случае мне придется побеспокоить брата даоса".

    Вскоре вся группа поднялась на борт летающего корабля сокровищ, и могучее судно направилось ко вратам секты И Тянь. Они пробудут там не более трех дней. Люди из И Тянь со всем великодушием приветствовали учеников горы Тай Хуа, не обделяя должным вниманием и новичков на начальной ступени конденсации Ци.

    На третий день очаровательный заклинатель в одеждах цвета цин стоял перед кроватью, разглядывая густую зеленую растительность за окном.

    В поле зрения появился бледно-желтый бумажный журавлик, неторопливо порхающий вдалеке и покачивающийся средь пышных цветов. Наконец долетев до Ло Цзянь Цина, он выплюнул человеческий голос: "Ло Шисюн, информация, которую ты запрашивал, была проверена".

    Уголки губ Ло Цзянь Цина слега дернулись и медленно расплылись в ослепительной улыбке: "Второй шиди, я тебя побеспокоил, каковы, в конце концов, обстоятельства?"

    В этом бумажном журавлике заложены ноты высшего порядка, отчего он способен искусно подражать тону и тембру человеческого голоса. Сейчас журавлик имитировал ласковый голос. Второй Шисюн горы Тай Хуа, Цзо Юньмо, казалось, улыбался: "Истинный Лорд Бэйду был единственным заклинателем, достигшим стадии отсечения души, многие века назад. Он участвовал в 230-летней великой битве между людьми и демонами. Впоследствии был преследуем, а затем пойман демоном девятого уровня, таким образом и упал в совершенствовании до стадии зарождения души..."

  • Злодею Есть Что Сказать [Возрождение]
    Следующая глава (Ctrl + вправо)
  • Отсутствуют комментарии