• Возрождение магистра зла
  • Будто враз обезумев, Мо Хэн устремился в воздух и аккуратно приземлился на один из поддерживаемых Ци образов зеленого лотоса. Концентрируя энергию, он направлял к неприятелю все больше и больше маленьких, но больно жалящих, фантомов. 

    Бесчисленная череда ударов выбила артефакт из рук распоясавшегося слуги и заставила того задыхаться. 

    — Только не становись на колени и ни моли о пощаде, — снисходительно упрекая Хуан Ши, усмехнулся, мало чем отличающийся сейчас от демона, Мо Хэн. 

    Возводя по-мальчишечьи тонкие руки, он нежный и элегантный, но в то же время свирепый, словно тигр не собирался отпускать засланного негодяя с легкостью. 

    Выглядывающее из-за двери их маленькой резиденции морщинистое лицо матушки Ян, наконец-то, разгладилось. На смену встревоженности пришло облегчение. 

    Еще один зритель эффектной битвы, Гэн Чун также позабыл о своем провале и теперь в состоянии экстаза благодарил себя за выбор верной стороны. 

    Кое-где, неподалеку от грушевого сада, несколько руководящих похоронами товарища служанок почувствовали колебание невероятной силы, и пришли в настоящий ужас. Они, едва начавшие практики с переработкой Ци люди, смогли ощутить на себе давление таинственного бессмертного. 

    Даже находящийся в свое далеком дворце Мо Юньшу смог почувствовать колебания Ци и едва заметно округлил глаза. Направив свое божественное чувство по следу, он определенно хотел выяснить происхождение впечатляющей энергии. 

    Еще несколько ударов исчерпали остатки Ци Хуан Ши, и уже выроненный золотой артефакт потерял свой блеск. Однако мужчина, хоть и позеленел лицом, не был намерен сдаваться. В большинстве своем, опасаясь лишь за собственную жизнь, он не мог позволить маленькому наглецу и дальше наносить удары. 

    Колебаться не было времени: 

    — Старый раб пришел лишь прояснить ситуацию, но молодой мастер Мо Хэн, кажется, не получил должного воспитания и творит все, что ему вздумается. Этот раб не позволит над собой издеваться! 

    Вытащив из широкого рукава металлический, не имеющий язычка колокольчик, Хуан Ши окропил тот своей кровью и выкрикнул: 

    — Рассейся! 

    Покрытый таинственными рунами, едва ли больше винной чаши, колокольчик воспарил над своим хозяином: 

    — Неупокоенные, дьявольские души, слушайте мой приказ! Пожрите силу мальчишки! 

    Глаза слуги наполнились кровожадным блеском, а колокол над ним начал дрожать. И колебания его усиливались с тем, как Хуан Ши пел свое тайное заклинание. Судя по всему, мобилизовав энергию даньтянь, слуга фактически подпитывал артефакт собственной душой. 

    И в следующую секунду тот откликнулся на его зов, выпуская с десяток свирепых призраков. С ужасающими лицами и диким воем они рванули к Мо Хэну. 

    На лице юного дьявола отразилось подобие смятения и паники. Со стороны могло показаться, что он испугался неупокоенных душ, но на деле, переродившегося захватили иные чувства. Он узнал этот колокольчик… 

    — Так старый пес желает моей смерти? — тонкие губы искривились в усмешке. 

    Сердце парня предательски сжалось: 

    «Я ждал этого два года! Ждал, когда враги проявят себя и допустят ошибку. Даже жаль, что ты верный пес моего отца. Ведь пока у меня нет статуса в общине, твое убийство может повлечь за собой последствия. Но будь я проклят, если допущу, чтобы ты и дальше использовал принадлежащий моей матери артефакт!» 

    Хуан Ши можно описать, как коварного и крайне хитрого мужчину. Смирившись со своим местом в иерархии, он знал, когда упасть на колени, а когда проявить характер. Как любимец Мо Юньшу, он всегда с уважением относился к избранным им детям. Всегда угождал молодым мастерам и даже добился расположения Мо Вэньсяня. 

    Признаться, даже Мо Хэн не мог винить его в избранной политике поведения. Однако она же привела Хуан Ши к тому, что мы сейчас имеем. 

    Если бы не его привычка смотреть на мальчика свысока, боя бы не состоялось. 

    Наблюдавшая за поединком матушка Ян, побелела лицом. Бросившись к маленькой площади перед домом, она, срывая горло, воскликнула: 

    — Мастер! 

    Вид окруживших мальчика злобных призраков пугал женщину до икоты. В ужасе она была готова сама стать целью атаки и защитить юного господина. 

    Задумавшийся о чем-то своем Мо Хэн и вправду казался захваченным этой странной, определенно неортодоксальной силой. Однако наваждение вскоре сошло на нет и, накренившись, мальчишка сорвался с кувшинки лотоса. 

    С торжественным выражением лица он, совершив кувырок, спокойно приземлился на землю. Руки его сложились в печать и причудливое заклинание всколыхнуло притягиваемую к его маленькому двору Ци. 

    Атака казалась медлительной и оттого слабой. Это позволило Хуан Ши передохнуть и почувствовать вкус приближающейся победы. 

    С легкостью сломав один из приближающихся к нему фантомов, слуга залился высокомерным смехом: 

    — Ха! Старый раб проявит милость и станет забирать три ваших души. Я просто нанесу урон всем семи и преподам щенку хороший урок! Вряд ли вы оцените милость старого раба. Но я не жду благодарностей, вам лишь… 

    — Изолируй, — перебил его пламенную речь Мо Хэн. 

    Разведя ладони, юный дьявол позволил двум уже походящим на живые растения кувшинкам расцвести на собственных руках. Будто окропленные росой, изумрудные листья втягивали в себя все больше энергии и начинали светиться. 

    Оторвавшись от тонких ладоней, они с молниеносной скоростью ринулись к неприятелю. Один из ростков оплел колокол, а другой сковал руки оторопелого Хуан Ши. 

    Тот еще не понял, что происходит, и оттого казался куда более растерянным. Разве он не поверг наглого мальчишку? 

    Изумрудно-золотые листья лотосов аккуратно оплели колокольчик, не позволяя чужой энергии подпитывать заклинания. Прочно удерживая артефакт, они же, будто питаясь его силой, свели на нет прошлое воздействие, заставив злобных призраков рассеяться в воздухе. 

    Желающая защитить Мо Хэна матушка Ян неожиданно замерла. Ранее ее первым порывом было броситься на защиту молодого господина. Но теперь, когда выяснилось, что ситуация под его контролем, женщина не осмелилась вмешиваться и нарушать планы юноши по фамилии Мо. 

    До этого бледное от ужаса лицо Гэн Чуна вернуло себе привычные краски. Поднявшись и отряхнувшись, он восстановил часть самообладания и, умоляя ноги не дрожать, сделал шаг в сторону пораженного Хуан Ши. 

    — Ах ты старый пес! — указывая пальцем на главного стюарда, угрожающе выкрикнул слуга. — Да как ты посмел напасть на моего хозяина?! Забыл, что это величайшее преступление в общине Мофу?! Даже не смей теперь просить о пощаде! 

    Все еще не чувствуя чего-то особенно болезненного, Хуан Ши подумал, что его дурачат и оттого разозлился еще больше: 

    — Что это за заклинание?! Если думаете, что сможете забрать мое оружие, то не вините меня за грубость! 

    Попытка направить энергию к золотым палочкам с треском провалилась. Сковавший руки лотос уверенно блокировал любые манипуляции с Ци. 

    Тело престарелого наглеца начало дрожать, а лицо приобрело синеватый оттенок. 

    Как он мог попасть в ловушку никому не нужного мальчишки?! Разве он не сильнее Мо Хэна?! Тем более что на его стороне было целых два мощных артефакта. Пусть первый оказался оторван от хозяина, но обезумевшие злобные души уж точно должны были исполнить свое предназначение. 

    Разве мог презираемый отцом мальчишка справиться с подобного рода вещами?! Откуда у него столько опыта?! 

    — Я отнял их, потому что оказался сильнее, какие еще у тебя могут быть вопросы и претензии? — снисходительно пояснил Мо Хэн. — Тебе нужно было думать головой, а не слепо подчиняться хозяину. Не тому человеку ты возносил поклоны. 

    Колокол, будто почувствовав знакомую энергию, как по-настоящему сильный артефакт направил свою Ци к переродившемуся, желая исследовать чужую душу. И Мо Хэн не стал тому противиться. 

    Напротив, желая доказать свою силу перед желанным оружием, дьявол вновь возвел ладонь и направил мощный поток энергии к игравшему роль кандалов лотосу. 

    — Ах ты!.. — остальные потоки брани Хуан Ши потонули в извергаемой им крови. 

    У него не осталось артефактов, не осталось сил. Да даже если бы последние все еще присутствовали в его теле, то все равно не смогли бы отклонить мощную, разрушительную атаку. 

    Глаза слуги широко распахнулись, а ноги подкосились. Кровь тонкими струйками потянулась из глаз, уголков рта и носа. 

    Упав на землю, Хуан Ши, издал полный боли, оглушающий рев: 

    — Ты! Ты разрушил мое совершенствование! Ты уничтожил мои духовные корни! — сплевывая наполняющую рот кровь, мужчина метался по земле. — Нет! Я не хочу быть обычным смертным! 

    После стольких лет трудов, унижений и практик, конечно же, он не мог представить себя в роли обычного, ни на что не годного человека без дара. 

    Обезумевший, напоминающий окровавленную гусеницу, Хуан Ши медленно полз в сторону безучастного Мо Хэна: 

    — Верни! Верни мое оружие! Верни мое совершенствование!.. 

    Лепестки лотоса уже принесли юноше золотые палочки и металлический колокол. Рассерженный, он с толикой скептицизма рассматривал знакомое оружие. 

    Одного заклинания хватило для того, чтобы уничтожить на сокровищах отпечатки чужой души. Вскоре он сам принесет им духовную жертву, дабы те признали нового хозяина. 

    Закончив с этим отнюдь не тривиальным вопросом, Мо Хэн поднял взгляд. Истекающий кровью, доведенный до отчаянного сумасшествия Хуан Ши все еще полз в его направлении. Но вид его не порадовал юного мстителя: 

    — Тогда, много лет назад, все сокровища моей матери и принадлежащие ей таблетки были изъяты. Я думал, что все они отправились в сокровищницу Мофу, но эти два артефакта точно принадлежали ей. Они никогда не были твоими, — сжимая дорогие сердцу инструменты, решительно говорил юноша. — Ты всего лишь доставил их настоящему хозяину. 

    Взглянув на небо, юноша едва заметно прищурился: 

    — Именно поэтому я замолвлю за тебя словечко перед отцом и пощажу твою никчемную жизнь. 

    Гнев не пошел мужчине на пользу. Пачкая землю своей темной, густой кровью, он, казалось, собрался добить себя собственными усилиями:

    — Именно твой отец передал мне эти сокровища! Именно он отправил меня к тебе! — ни о какой уважительной речи не осталось даже напоминания. — Когда он узнает, что ты сделал с его верным слугой… 

    Резко возведя руку, мальчишка отправил еще один, разрывающий чужую кожу удар. Мо Хэн не идиот и прекрасно понимает, как на деле обстоят дела. Его отец не в курсе творящихся здесь беспорядков, однако это не значит, что ему о них никто не доложит, поэтому юному дьяволу придется еще какое-то время играть роль послушного сына. 

    Выражение лица переродившегося преисполнилось холодным гневом, а в голосе чувствовалась горечь давно затаенной обиды: 

    — Отец никогда бы не подослал слугу преподать мне урок. Я все еще ношу фамилию Мо, а значит вправе наказывать, осмелившихся забыть свое место, псов. По доброте душевной я сохранил тебе жизнь, а ты смеешь раскрывать рот и порочить общину? Кажется, ты еще не до конца осознал ситуацию. 

    Вложенная в последующий удар ненависть оказалась более чем реальной. 

    — Ты… 

    Вылетев за границы маленького двора, Хуан Ши угодил прямиком в грязь. Из всех его семи отверстий сочилась кровь, а кожа и мышцы разорвались в самых болезненных местах. 

    Даже для совершенствующихся это непростое испытание, а для простого человека и вовсе не посильная мука, так что Хуан Ши, издав еще несколько леденящих кровь выкриков, потерял сознание. 

    Он не умер, но когда очнется поймет, что лучше бы этот поединок отправил его к старухе с супом забвения. Духовные корни слуги уничтожены, а меридианы разорваны. Так что, когда его физическая оболочка будет восстановлена, Хуан Ши узнает, что значит стать грязью на подошве великих. Ибо даже самый никчемный слуга в общине теперь будет сильнее него. 

    В темных и ясных, словно ночное небо, глазах Мо Хэна отпечатались горечь и упрямство. Закрыв оные, переродившийся сделал несколько неглубоких вздохов и утихомирил вулкан ненависти своей души. 

    Вернувшись к прежнему безучастному и величественному состоянию, он, взмахнув рукавами, обратился к Гэн Чуну: 

    — Стой рядом с воротами и никому не позволяй меня беспокоить, — что ни говори, а это был первый серьезный бой Мо Хэна в этой жизни и он немного устал. Но дела не ждали. 

    Крепкий, некогда популярный в своей деревне воин, склонился перед юношей и стал походить на огромную креветку: 

    — Да, господин, ничтожный раб клянется, что не позволит кому-либо мешать вашей практике! — опасаясь прогневать мальчика, мужчина, не поднимая головы, засеменил к пострадавшим воротам и прошмыгнул за территорию двора. 

    Там из грязи искалеченного Хуан Ши уже вытаскивали слуги соседних дворов. Наказания в общине Мофу не редкость, однако мало кто становился свидетелем настолько жестокой расправы. 

    Воспоминания о только что случившемся бое и вид искалеченного, заставили Гэн Чуна выпрямить спину и с особым усердием нести свой пост. 

    Во дворе, Мо Хэн отправился в сад и отыскал в том могилу матери. Только здесь, в безмолвии тихого дерева он почувствовал навалившееся на него бремя начала исполнения плана и, повернув голову, взглянул на далекий замок Мо Юньшу. Вид у него был слегка потерянный и оттого еще более хрупкий и очаровательный. 

    — Молодой мастер, — поспешила к нему от переживаний лишившаяся пары лет жизни матушка Ян. — Молодой мастер, пройдите в дом и отдохните! 

    Медленно покачав головой, юноша мягко отказался: 

    — Не нужно так переживать. Сперва мне нужно заняться практикой с полученными артефактами, а после отправиться к отцу. Я должен прояснить ситуацию, дабы не навлечь на наши головы его немилость. 

    Мне четырнадцать, но он до сих пор ведет себя, будто позабыл о моем существовании. Иначе как объяснить наше скудное жалование и издевательство слуг? Я должен обсудить с ним некоторые моменты. 

    Несмотря на внешнее спокойствие юноши, от матушки Ян не укрылись его несколько обиженные и грустные нотки в голосе. Сейчас он предстал перед ней немного наивным, все еще не потерявшим надежду на любовь своего отца ребенком. Мальчиком, которому требуется защита и любовь семьи. 

    Весь этот спектакль был разыгран для блуждающей по его двору чужеродной энергии. Божественное чувство куда более сильного совершенствующегося не осталось незамеченным. 

    Присев подле любимого дерева, мальчишка прикрыл глаза. 

    «Ты еще нескоро узнаешь о моей истинной силе. Для большинства я на всю жизнь останусь ортодоксальным совершенствующимся техники зеленого лотоса. 

    И все же это учение прекрасно. И нападение, и защита: в тех нет недостатка. 

    Но не думай, что я тебе вру. Все эти чувства, все эти обиды, все это я испытывал в своей прошлой жизни и пронес в эту, чтобы стребовать с тебя плату. 

    Ты никогда не узнаешь, где я кривил душой и поступал ненамеренно, а где подвел тебя к пропасти. Готов гадать? Готов размышлять над моими действиями? Распознаешь ли ты мои уловки?» 

    Скрестив ноги, Мо Хэн взял в руки сокровища и принялся привязывать их к собственной душе. Но не так, как действовал хитрый Хуан Ши. Нет, Мо Хэн собрался связать артефакты с собственной душой, чтобы ничто на свете уже не смогло их разлучить. 

    Золотые палочки являются защитным инструментом второго порядка, в то время как колокол атакующим приспособлением третьего. По крайней мере, такие запреты на их силу были наложены в руках Хуан Ши. 

    Мо Хэн, обладая силой алого лотоса, мог снять все ограничения и позволить сокровищам засиять в истинном обличии. 

    Медитация заняла не более пятнадцати минут. И под ее конец, артефакты, воспарив над ладонями молодого хозяина, превратились в темные ленты, после чего обернулись вокруг запястий дьявола. 

    «Именно вы поможете мне наказать обидчиков. Именно вы поможете мне защитить себя». 

    Поднявшись и поправив одежду, молодой человек, выпрямив спину, чинно покинул двор. Шаг его был тверд и в то же время элегантен. 

    Стоявший за воротами Гэн Чун, не проронив ни слова, лишь поклонился и последовал за своим господином. Теперь он не стеснялся показывать свою верность перед другими слугами общины Мофу. 

    Мо Хэн направился к дворцу Мо Юньшу. Божественное чувство все еще преследовало мальчишку, а значит, встреча неизбежна. 

    Давно отец не интересовался его деяниями. С другой стороны, слухи, словно пожар в глухой чаще, распространялись даже слишком быстро. Мо Юньшу в любом случае пришлось бы обратить внимание на то, что его любимого слугу избил и покалечил давно забытый сын. 

    Узнавшие новость слуги разделились на два лагеря. Одни поклялись более никогда не провоцировать Мо Хэна, другие, решили занять выжидающую позицию и наблюдать, как старшие молодые мастера втопчут задравшего нос мальчишку обратно в грязь. 

    Община Мофу все равно что маленький город. Здесь собрались самые разные люди. Одни готовы умереть или убить из-за денег, другие готовы работать за еду, а некоторые, преисполнившись амбиций, готовы продать свою свободу ради руководства к совершенствованию. 

    Объединяло их только то, что мало кто из них боялся смерти. 

    Не расслабляясь ни на минуту, Мо Хэн шествовал ко дворцу. Прошел через лунные ворота, мимо сада и красивого пруда, но так и не встретил тех, кто пытался создать ему проблемы. 

    Что ж, видимо, его ждут. 

    С другой стороны, некоторые братья, сестра и просто привилегированные ученики общины никогда не применяли к Мо Хэну силу. Даже наделавший шуму своими деяниями Ху Сюаньцин никогда не проявлял агрессии в сторону забытого отцом молодого господина. С другой стороны, кто знает, как бы обернулась ситуация, если бы он приходил к Мо Юньшу чаще, а потом не пропал из мира совершенствующихся. 

    Проходя по основному, ведущему в башню Гуанься, коридору, Мо Хэн чинно следовал к павильону Сяояо. Туда, где сейчас находился Мо Юньшу. 

    Внезапно к божественному чувству его отца примешалось еще одно. Пришедшее к юноше из башни Гуанься, оно заставило его нахмуриться. 

    «Что здесь делает Ху Сюаньцин?» — дрогнуло сердце мальчишки. 

    Божественное чувство или осознание – это сублимация умственных и боевых способностей совершенствующегося на стадии трансформации. Только достигшие определенных высот люди способны отправить частичку своей души для исследования местности и человека! 

    Поэтому у Мо Хэна появилось несколько вопросов. Во-первых, что Ху Сюаньцин, главный ученик ортодоксальной секты Хаожань, делает во дворце Мо Юньшу? Во-вторых, когда он успел стать настолько сильным?!

  • Возрождение магистра зла
  • Отсутствуют комментарии