• Вайолет Эвергарден: Гайден
  • Чайная ложка эгоизма, слез и белых камелий;
    Столовая ложка одиночества, ненависти и Альберты;
    Щепоткой печали из-за того, что ко мне относятся как к игрушке;
    И в качестве завершающего штриха немного страха и веры в будущее.
    Вот из чего была сделана я.


    Чайная ложка нарочитости, отстраненности и апатии;
    Столовая ложка наивности и преданности, украшенной изумрудной брошью;
    Щепотка тайн прошлого, таящихся в глазах цвета синих ирисов;
    И в качестве завершающего штриха бесстрашная душа, не отступающая даже перед лицом неизвестности.
    Вот из чего была сделана Вайолет Эвергарден.


    Я изменилась после того, как влюбилась, познала и получила любовь. Всматриваясь вглубь леса, я вдруг поймала себя на мысли о том, что эта странная Автозапоминающая Кукла тоже могла измениться.

     

     

    Принцесса и Автозапоминающая Кукла

    1 глава 

     

    «Это, если можно так выразиться, обычай», — сказала Альберта девушке, следовавшей за ней, как только они ступили на узор белой камелии, символа её нации, расписанный на коврах, что были расстелены в коридорах.

    Она была первой придворной дамой королевства Дроссель, работавшей гувернанткой. Такова была её роль и профессия.

    Поверх её длинного черного платья с аккуратно застегнутыми пуговицами был идеально повязан белый фартук с оборками. Практично одетая фигура Альберты, пожилой женщины с серебристыми прядями, переплетающимися в элегантно собранных волосах, порождала в глазах окружающих образ, который нельзя было соотнести с другими более молодыми придворными дамами. Факт того, что даже самые величавые люди, проходя мимо неё, со всей серьезностью склоняли голову в знак почтения, давало понять, что у неё высокое положение во дворце.

    ᅠ — Наша страна — Дроссель — с древних времен решала политические вопросы при помощи династических браков с правителями соседних государств, благодаря чему мы ни разу не участвовали в войнах. В истории Дросселя нет ни одной принцессы, которая закончила бы свои дни на родине. Все они выходили замуж за иностранных принцев и королей. Однако сложилось национальное чувство, выражающее негативное отношение к этому — другими словами, у этого обычая есть свои щепетильные моменты, поэтому необходимо убедить народ в том, что принцессы покидают родное гнездо во имя настоящей любви.

    Договорив, Альберта заметила, что та, с кем она говорила, шла пугающе тихо. Независимо от того, насколько мягок был ковер под их ногами, она не могла даже почувствовать её присутствия за спиной. Это девушка шагала словно была одним из тех рыцарей на тайном задании, которых Альберте довелось увидеть лишь несколько раз за все время её работы при дворе.

    В отличие от рядовых рыцарей, личности рыцарей-шпионов оставались загадкой и принадлежали тайной королевской службе. Чтобы убивать и подслушивать разговоры, их учили ходить бесшумно.

    Слегка взволнованно обернувшись, она увидела девушку, не уступающую в красоте великолепному убранству дворца.

    Слова, слетевшие с её румяных губ, звучали так же прекрасно, как и пение птиц:

    ᅠ— Доказательством будут публичные любовные письма, верно?

    Альберта на мгновение обомлела от её красоты, хоть и была с ней одного пола. Её золотистые волосы переливались, утопая в ярком солнечном свете, льющемся из окон дворца. Такие же золотые ресницы обрамляли её синие глаза, похожие на драгоценные камни. Тонкое тело скрывалось под жакетом цвета Берлинской лазури, одетым поверх белоснежного платья с лентами. На груди сверкала изумрудная брошь, которая бросалась в глаза прежде всего. В своих руках, облаченных в черные перчатки, она держала сумку-вагонетку. Уверенно ступая по ковру в своих шнурованных сапогах цвета какао, её шаги не создавали ни единого звука, что, вероятно, было одной из женских техник.

    ᅠ— Да, верно. Вот для чего вас позвали, госпожа Вайолет Эвергарден.

    Даже её имя, произнесенное хриплым голосом Альберты, звучало утонченно. Хоть она и чувствовала какую-то необычную ауру от этой Автозапоминающей Куклы, которая была необыкновенно хороша собой, гувернантка взяла себя в руки и направила девушку к её клиентке — третьей принцессе Дросселя. Королевство Дроссель — это небольшое государство, главный дворец которого расположен на берегу реки. Он знаменит своими великолепными зданиями и сооружениями искусства, благодаря чему главным источником доходов населения является туризм. Столицу Дросселя часто называют «Городом Цветов», поскольку она переполнена рукотворными клумбами.

    Хоть здесь и есть дворец с монархом, а политические дела ведет парламент, в то время как королевская семья играет лишь церемониальную роль. Рожденные в королевской семье мужчины были обязаны участвовать в мероприятиях самых разных стран, что сильно отличалось от положения женщин, которых, как объяснила придворная дама Альберта, использовали в качестве политического актива — собственности, которую используют для заключения союза.

    — Госпожа Вайолет Эвергарден из почтовой службы «CH» прибыла сюда, чтобы получить аудиенцию у Вашего Высочества, Шарлотты Абельфреи Дроссель.

    И таково было нынешнее положение единственной принцессы страны.

    — Вот ты и прибыла, гострайтерша.

    В дальнем углу комнаты, небрежно развалившись на своем «троне», сидела юная принцесса, обнимая мягкую игрушку. Более светлые, чем каштановые, её янтарно-розовые волосы ниспадали пышным каскадом, подобно потоку реки. На полу валялась тиара среди сопливых салфеток Шарлотты, выплакавшей все слезы этой ночью. Не будь её нос ободран, а глаза не залиты кровью, можно было бы заметить, что она весьма очаровательна для своих лет. И хоть на ней было роскошное синие платье, в данный момент она походила на обыкновенную недовольную маленькую девчушку, шмыгающую носом. Альберта смутилась и глубоко вздохнула, глядя на принцессу.

    — Для меня честь познакомиться с вами. Я приду куда угодно по желанию моих клиентов. Я одна из Автозапоминающих кукол, Вайолет Эвергарден.

    Закончив свое представление, не снимая кукольной маски, Вайолет, выразив почтение, выпрямилась, продемонстрировав свои знания в области этикета. Она не могла понять, почему третья принцесса Дросселя пренебрегает формальностями и не может взять себя в руки.

    — Я, Шарлотта Абельфрея Дроссель. Как третья принцесса этой страны я выхожу замуж за принца соседнего королевства, Дамиана Балдура Флюгеля. Я прошу вас стать писательницей публичных любовных писем, которыми я буду обмениваться с господином Дамианом.

    Её голос звучал юно.

    — Ваше Высочество, ваш неопрятный вид перечеркивает достоинство речи, — колко подметила Альберта, что заставило Шарлотту надуть щеки.
    ᅠ— Девушки, собирающиеся выйти замуж, эмоционально неустойчивы. Ты была замужем два раза, разве тебе не знакомы эти чувства, Альберта? Два раза! Должно быть, здорово! У людей из низших слоев есть возможность развестись!
    ᅠ— Довольно… Ваше Высочество, хоть мы и наняли эту девушку, она все-таки из другой страны. Вы можете произвести неправильное впечатление. Прошу вас, сядьте прямо.

    Как только Альберта хлопнула в ладоши, в комнату зашли другие придворные дамы, и привели в порядок и комнату, и принцессу. Буквально за несколько минут, благодаря рисовой пудре, румянам и правильной осанке, Шарлотта преобразилась в презентабельную фигуру. В таком виде она выглядела под стать своему статусу.

    Так, словно её самообладание было здесь с самого начала, Шарлотта резко направила свой усыпанный драгоценными камнями жезл на Вайолет:

    ᅠ— Публичные любовные письма — это традиционная практика нашей культуры. Передадут ли они искренность чувств и продемонстрируют ли людям, что брак между нами — это нечно прекрасное, зависит от твоих навыков.
    — Понимаю. Я постараюсь не разочаровать вас.
    — Почему-то мне кажется, что я не с человеком разговариваю. Ты похожа на куклу… Скажи мне, сколько тебе лет?

    Впервые за то время, что она здесь провела, на лице Вайолет появились эмоции. Она была растерянна.

    ᅠ— Эй, ты хочешь обмануть меня? Пожалуйста, поторопись с ответом.
    ᅠ— Прошу прощения. Правда в том, что я не знаю, сколько мне лет.

    Шарлотта прищурилась:

    ᅠ— Ты лжешь. Не бывает людей, не знающих своего возраста.
    — Я сирота.

    После этого ответа, комнату, в которой и так было спокойно, на мгновение поглотила мертвая тишина. Шарлотта вспомнила, что есть люди, которые не вписываются в её картину мира.

    Её Высочество могла бы сделать вид, что ничего не произошло, но вместо этого закрыла глаза, словно не хотела видеть свой позор.

    ᅠ— Это было неразумно с моей стороны: я знала, что есть люди из низших слоев, оказавшиеся в такой ситуации. В конце концов, не познакомишься лично — не узнаешь, ведь это нельзя прочитать по глазам, верно? Можешь ли ты простить мне мою глупость?
    ᅠ— Не стоит. Такие слова — пустая трата времени. Меня это никогда не волновало. Но позвольте спросить: почему вас интересует мой возраст?

    Слегка обескураженная таким ответом, Шарлотта сказала: «Ты похожа на мою ровесницу, поэтому я хотела узнать какую разницу в возрасте с мужчиной ты, как простолюдинка, считаешь… приемлемой?»
    — …Приемлемой?
    — До какого момента можно рассматривать мужчину в качестве любовного интереса, — прошептала Альберта ей на ухо.

    После этих слов Вайолет снова сделал задумчивое лицо:

    — Что значит «любовный интерес»?

    Теперь же в комнате озадачены были все.

    — Подожди, здесь я задаю вопросы, понимаешь?
    — Я…Не понимаю… Что значит испытывать любовный интерес… — ответила Вайолет, проведя пальцами рук по блестящей поверхности своей изумрудной броши, — Однако я как раз изучаю эту тему и, опираясь лишь на изученную мной литературу, могу сказать, что существует множество супружеских пар и любовников со значительной разницей в возрасте — другими словами, возраст — не преграда.
    ᅠ— Даже если разница в десять лет?
    ᅠ—Я считаю, что это не имеет значения.
    ᅠ— Даже без любви?
    ᅠ— …

    ᅠ— Ну что на этот раз?
    ᅠ— Я размышляю… о любви.

    Это слово окунуло с головой Вайолет в бушующий водоворот мыслей. Она так и не смогла найти ответ.

    — Да что с тобой!? Как ты жила до этого!? Это даже разговором трудно назвать! Теперь я боюсь за твое будущее больше, чем за свое! Зачем ты вызвалась писать любовные письма с такими знаниями!? Я наняла тебя, потому что за тобой тянулась слава прекрасной Автозапоминающей Куклы. Постарайся не разочаровать меня!

    Как только руки и ноги Шарлотты задрожали от возмущения, Вайолет коротко ответила: «Конечно.»

    ᅠ— Ты могла бы сказать это чуть более выразительно! Такое чувство, что я единственная, кто злится!
    ᅠ— Но я не сержусь.
    ᅠ— Мне неприятно, что только я выворачиваю свою душу! Покажи хоть какие-то эмоции!

    Дослушав её, Вайолет положила руки на щеки, слегка надавив на них. Осознав, что это смущает её собеседниц, она остановилась на полпути, чтобы сказать: «Подождите немного, я все исправлю.» После чего продолжила начатое. Очевидно, она пыталась сделать что-то со своим безэмоциональным лицом.

    Не сдержавшись, Шарлотта подскочила и прижалась к Альберте:

    — Альберта! Она самозванка!

    Альберта возразила, словно в назидание юной Шарлотте, которая стояла на деревянном полу:

    — Госпожа Вайолет — многообещающая Автозапоминающая Кукла. Люди — существа многогранные, поэтому на работе они могут проявлять те качества, которыми в реальности их личность обделена.
    — Тот, кто не понимает романтических чувств, не сможет написать восхитительное любовное письмо!

    Отчаянный крик Шарлотты эхом разнесся по всему дворцу. Однако очень скоро она снова пожалеет о своих словах.

     Господин Дамиан Балдур Флюгель, если бы я сказала, что мое сердце трепещет, даже когда я просто произношу или записываю ваше имя, что бы вы подумали?Каждый день в городе цветов я томлюсь в ожидании нашей встречи. Смотря на убывающую луну, я представляю себе лепесток, плывущий по ночному небу. А потом погружаюсь в размышления о том, что видите вы, когда смотрите на ту же луну, что и я. Может, кошачий коготь или сверкающий изогнутый меч? Может, что весьма вероятно, вы видите луну просто как луну. Я уверена, что любой ваш ответ осчастливит меня.
    Среди мрачных ночей, когда звезды так ярко сияют, есть ли хоть одна, в которую вы думаете обо мне в залитом лунным светом дворце? Нет, мне все равно, если не под луной. Будь то туманным утром на рассвете у берега реки, синева которой завораживает сердце, или в людской толпе, где даже вздохнуть нельзя — неважно. Есть ли место, где вы думаете обо мне так же, как я думаю о вас?
    Господин Дамиан Балдур Флюгель, когда я посещаю ваши мысли?

    Любуясь белыми камелиями, я всегда вспоминаю о вас. 

     

    Перед дворцом, где столпились горожане, хорошо одетая молодая придворная дама зачитывала вслух любовное письмо принцессы с пергаментного свитка. Когда дама закончила, голоса слушателей, сердца которых были поражены непорочной влюбленной девой, слились в восторженном вопле.

    — Я в восторге от госпожи Шарлотты!
    — Еще бы! Я так её понимаю. Я тоже постоянно размышляю о том, что думает обо мне мой возлюбленный глубокой ночью.
    — Мы просто обязаны узнать, что ответит ей господин Дамиан!

    Обычно публичные любовные письма сначала зачитывали, а затем вывешивали на общегородской доске — то же самое повторяли с письмами другой стороны. Таким образом народ следил за их любовной перепиской.

    — Хах, на этот раз душераздирающие письма пишут Автозапоминающие Куклы?
    — О, я так хочу увидеть, что напишет Кукла Флюгеля.

    Даром что никому в действительности не было дела до того, что письмами обменивались только для вида. Для простых людей этот обычай давно стал равнозначен празднику, который отмечают раз в несколько лет.

    — Даже несмотря на то, что ты не понимаешь романтической любви… У тебя получилось неплохое любовное письмо...

    На территории дворца, спустя некоторое время после публичного чтения, Шарлотта и Вайолет сидели в саду за столом напротив друг друга, попивая чай в чудной куполообразной беседке, на которой были вырезаны фигуры богинь и ангелов. Над садом расстилалось ясное небо, озаренное сияющими лучами солнца, а в клумбах цвели белоснежные камелии, покачиваясь на ветру.

    — Чтобы расширить свой кругозор, поскольку этого требовала моя профессия, я прочитала множество книг, в том числе и любовных романов. Я не смогла понять, как бы сильно не старалась, что такое романтическая любовь, однако сложив слова, стиль письма и клише, которые использовались в этих романах, я получила идеальную формулу для успешного выполнения подобной работы.
    — Да что с тобой такое? Ты говоришь так, словно это математика. Ну и ладно, главное, что это нравятся людям… Но все же в этих письмах было что-то и от тебя, не так ли?
    — В каждом уголке мира есть так называемая «влюбленная девушка», которая целыми днями думает о своем возлюбленном и желает узнать о его чувствах. В любовных романах это так, по крайней мере.

    Шарлотта пробурчала что-то себе под нос, пока Вайолет грациозно пила свой черный чай. Она хотела сорвать кукольную маску с лица девушки, но не могла догадаться как.

    — Я не прощу тебя, если их письмо будет лучше нашего!
    — Разве это вопрос победы или поражения?

    Вскоре после этого любовное письмо Флюгеля было отправлено в Дроссель.

     

     Это письмо для вас, госпожа Шарлотта Абельфрея Дроссель, самой прекрасной девушки во дворце белых камелий.
    На вопрос о том, что я себе представляю при свете луны, ответить не так просто… Я думаю обо всем, что касается нашего будущего. Как сильно будет биться мое сердце, когда мы увидимся? Будете ли вы застенчиво улыбаться, открывая глаза, после того, как мы впервые обменяемся поцелуем. Когда я прижму к своей круди ваше стройное тело, будут ли мои объятия также нежны, как если бы я держал в руках хрустяль?
    От бурных чувств к вам у мня вздымается грудь, вы — моя страсти, мой роман. Отныне только вам я буду уделять пристальное внимание. Мои глаза и мысли уже ваши.
    О, прелестная принцесса, вы подобны духу воды, который своим сладостным голосом отправляет на дно корабли. Мне неимоверно трудно передать словами, как я утопаю в своей любви. Я хочу прикоснуться к вам как можно скорее — это единственное, что я способен выразить словами.

     

    От этого письма, зачитанного звучным голосом гонца, лица молодых девушек Дросселя залились румянцем, а у некоторые даже подкосились ноги. В то же время, тело Шарлотты охватила дрожь, а лицо её вспыхнуло, как бурак, и, в конце концов, она закрылась в своих покоях, заливаясь слезами.

    У закрытой двери стояли Вайолет и Альберта, которые вместе с ней прочитали это письмо.

    — Она поражена?
    — Это были не те слезы. Так принцесса плачет, когда не получает желаемого.
    — Вы так хорошо понимаете её.
    — Я знаю её со времен беременности королевы. Она была разлучена с матерью сразу, как пришла в этот мир… И с того момента я была с ней. Она для меня как родная дочь, но поскольку у нас разные социальные статусы, об этом не должна знать общественность. Я знаю все её лица.
    — Значит это лицо выражало отвращение к пылкому ответу?

    Альберта сделала небольшую паузу прежде, чем ответить на вопрос Вайолет:

    — Принцесса встречалась с господином Дамианом всего один раз. Видимо, тогда их общение не завершилось после приветствия. В тот день принцесса тоже плакала. Она так и не сказала мне почему, поэтому я не могу и предположить, что расстроило её на этот раз…
    — Понятно.

    Альберте показалось забавным то, как дерзко и складно ей отвечала Автозапоминающая Кукла.

    — Она все еще ребенок. Тем не менее, у неё есть весьма важные черты взрослого. Мы часто спускали ей с рук ребячество, поскольку как у принцессы у неё не могло быть полноценного детства. Пожалуй поэтому она до сих пор так легко теряет самообладание. Госпожа Вайолет, пожалуйста, простите её за неподобающее поведение.
    — Я —всего лишь Кукла. Не стоит извиняться. К слову, я еще не встречала короля и королеву; Должна ли я лично подойти к ним, чтобы поприветствовать?

    Альберта покачала головой:

    — Король занят государственными делами. А королева… уже несколько лет живет в Императорском дворце. Они, вероятно, будут присутствовать на церемонии бракосочетания, однако... Прошу меня простить, я должна проведать принцессу.

    Вайолет поклонилась и ушла.

    Альберта достала из кармана фартука связку ключей и вставила самый блестящий и отполированный из них в замочную скважину.

    — Ваше Высочество, прятаться бессмысленно.

    В спальне принцессы было немало белой мебели, и вся она была превосходна. Пройдя мимо огромного комода и кровати, которые были будто созданы для того, чтобы в них прятались, Альберта подошла к шторам, из-под которых выпирала человеческая фигура. Когда она задернула один из слоев, то увидела всхлипывающую и икающую Шарлотту за кружевной занавеской.

    — Я не понимаю зачем вы прячетесь так, чтобы вас сразу нашли...
    — Альберта, ты такая бессердечная! Словно свекровь!
    — Будь я на месте вашей будущей свекрови, мое мнения о вас ухудшилось бы.
    Ваше Высочество, из-за своих эмоций вы постоянно забываетесь — это плохая привычка... Я волнуюсь. Во Флюгеле… меня не будет с вами.

    После этих слов, слезы Шарлотты остановились, и она на мгновение окаменела. Она молча уставилась на Альберту, а затем из её глаз снова полились слез.

    — Как ты можешь так говорить?

    Шарлотта прекрасно понимала это, но не хотела слышать от Альберты подобных слов. Это было понятно по её голосу.

    — Я гувернантка королевской семьи. Насколько мне известно, некоторые молодые придворные дамы решили последовать за вами, но я не могу присоединиться к ним. Моя задача — воспитывать принцесс, рожденных в этой стране.
    — Ты можешь стать гувернанткой моих детей. Я сообщу, когда они появятся на свет. Альберта, ты ведь хочешь увидеть их, правда? Если мы будем вместе, то жизнь во Флюгеле будет похожа на сказку. Разве не так?

    Шарлотта умоляющее посмотрела на неё, но Альберта отвела взгляд в сторону:

    — Я не могу принять это предложение. Я принадлежу королевскому дворцу, а не вам, госпожа Шарлотта.

    Губы Шарлотты судорожно задрожали. Она замахнулась своим крошечным кулаком и, не вкладывая силы, ударила Альберту в грудь:

    — Ты… вытащила меня из утробы матери и… вырастила! Я даже не знаю её лица! Ты принадлежишь мне..! По крайней мере, я точно принадлежу тебе! Ты была со мной с самого начала моей жизни! Я — часть тебя! И все равно.. Все равно… Как ты можешь так просто… отпустить меня..?
    — Ваше Высочество, это ради вас.
    — Остаться со мной — вот, что было бы ради меня… Достаточно… У меня такое чувство, что у меня скоро голова взорвется.
    — Ваше Высочество…
    — Уходи… Просто уходи!

    Завернувшись в занавеску, Шарлотта присела на корточки и спрятала лицо.

    — Нет, я останусь с вами.

    Альберта осталась, вопреки приказу. Она убрала руку, которой собиралась коснуться Шарлотты, и вместо этого молча обняла её со спины.

    Такая нежность делала Шарлотту счастливой, но в то же время была ненавистна. Она боялась потерять это. Ярость, горе и радость переполняли её, сбивая с толку.

    — Если ты не хочешь быть со мной, то зачем делаешь это? — спросила Шарлотта, будто проглотив ком в горле.
    — Я делаю это потому что мне не все равно, — ответила Альберта, и Шарлотта снова заплакала.

    Некоторое время её судорожные рыдания не прекращались, и после минутного молчания она спросила дрожащим голосом: «Что будет, когда я выйду замуж?».

    Это был крайне абстрактный вопрос.

    — Что вы имеете ввиду…?
    — Смогу ли я сюда вернуться? — спросила Шарлотта удивительно нежным голосом, как у ребенка.

    — Вы все-таки принцесса. Вы не сможете вернуться сюда просто так.
    — Что, если мне когда-нибудь понадобится чья-то помощь? От кого мне тогда ждать поддержки?
    — Ну-у...
    ᅠ— Я посвящу себя Флюгелю. И господину Дамиану. Для этого я родилась. Этого ждет от меня народ, это мой долг как принцессы. Но... — тут же добавила Шарлотта прежде, чем Альберта успела что-либо сказать. — Несмотря на то, что я принцесса, я все же самая настоящая плакса.

    Из глаз Шарлотты по её исхудалым щекам снежным комом катились слезы.
    Она дотронулась до рук Альберты, которая обнимала её, так, словно хотела вцепиться в неё.

    ᅠ— ... Плакса и трусишка, которая мало на что способна.

    Это было большое испытание для её еще неокрепшего организма, все внутренности которого пропитались тревогой.

    — ... Все это время ты была со мной. Только благодаря тебе я могла идти вперед, преодолевая препятствия… Проводить меня — это последнее, что ты можешь сделать. Но что будет ждать меня там?..

    Альберта повернулась, чтобы посмотреть на лицо Шарлотты, и у неё тут же перехватило дыхание. Шарлотта была ужасно бледна и напугана, а её слезы лились дождем.

    — ... Я… в безысходном положении: у меня нет права отказаться.

    Альберта, отражающаяся в глазах Шарлотты, выглядела растерянно. Для неё все, что бы она не говорила, звучало как очередной детский каприз, не более. Но Альберта все же прекрасно понимала, что девушка действительно страдает. Муки Шарлотты стали её муками. 

    — Господин Дамиан непременно станет вашей опорой.
    — Несмотря на то, что... наш брак фиктивный?
    — Ну-у…
    — Будет ли он оберегать женщину, которую едва знает?
    — Со временем вы построите настоящие отношения.
    — Альберта, я, безусловно, сделаю все, что в моих силах. Я так решила. Я сделаю над собой усилие и соберу волю в кулак… Однако что насчет господина Дамиана?

    Альберта не знала, что ответить…


    Они продолжали отправлять друг другу любовные письма, даже не догадываясь, что чувствует на самом деле каждый из них.

     Господин Дамиан Балдур Флюгель,
    знаете ли вы, что в моей стране есть предание про золотую ленточку? Если её подарить любимому человеку, то ваши любовные узы никогда не разорвутся. Золото — это цвет звезд. Хоть днем, хоть ночью, независимо от того, видим мы их или нет, они сияют над нами. Неважно, как далеко мы друг от друга, мы под одним светом. Даже когда мы не можем быть вместе, она связывает нас и наши чувства, как звездная посланница. Если вам станет одиноко, просто вспомните об этом. Я надеюсь, что эта лента всегда будет с вами. 

     Госпожа Шарлотта Абельфрея Дроссель,
    я получил вашу ленту. Прямо сейчас золотой свет звезд лоснится на моей руке.
    В знак благодарности за то, что вы рассказали мне о столь прекрасном предание Дросселя, позвольте и мне поделиться с вами историей об амулете, который из года в год здешние парочки дарят друг другу в знак любви. В прошлом рыцари Флюгеля дарили своим возлюбленным платок с вышитой розой в уголке, когда их отправляли на войну. И теперь я вручаю его вам.
    Наши розы цветут таким же страстным, как и чувства влюбленных, глубоким красным цветом. Они уникальны. На языке цветов роза означает: «Ты моя навечно». Вот почему они являются символом нашей страны.
    Когда я размышляю о будущем, в котором смогу любоваться вашей неземной красотой, у меня появляется желание как можно скорее взять вас на руки и запереться где-нибудь, никого не впуская. 

     Господин Дамиан Балдур Флюгель,
    на днях, возможно, потому, что я весь день любовалась вашим портретом, из-за ветерка, слегка качнувшего дверь, мне почудилось, что вы пришли ко мне. Странно, не правда ли? Между нами протекает большая река, а вы находитесь на другом берегу, в царстве, увенчанном дремучим зеленым лесом. Вы здесь — это же совершенно немыслимо! По крайней мере, я уверена в этом.
    Теперь у меня появилось больше причин вспоминать о вас. Когда я наконец прибуду туда, где находитесь вы, исчезнут ли боль и дрожь, которые сжимают мое сердце всякий раз, как я посвящаю все свои мысли вам? 

    「 Госпожа Шарлотта Абельфрея Дроссель,
    ваша боль — моя боль. Я уверен, что биение вашего сердца созвучно с моим, ведь мы оба считаем дни до нашей встречи. Только это помогает мне выносить ваше отсутствие.
    Во дворце я постоянно репетирую то, как буду приветствовать вас. Гул в моем сердце, мучающий меня со дня нашей встречи — это всего лишь переживание, которое закончится, как только я заключу вас в свои объятия, не так ли?
    Поверьте, вы не будете одиноки в чужой стране, поскольку здесь вас жду я — ваш покорный воздыхатель и верный защитник. Вы можете положиться на меня. 

    Как правило вскоре после обряда справлялась свадьба, поэтому, пока Дроссель и Флюгель обменивались письмами, во дворце полным ходом шла подготовка к брачной церемонии.

    Вайолет пробудет здесь месяц, в течение которого королевский двор Дросселя будет постепенно сходить с ума. Как никак единственная принцесса страны вскоре навсегда покинет королевство. Без преувеличения можно сказать, что список дел, которые нужно было закончить до свадьбы, протянулся бы от одного угла дворца до другого, самого удаленного.

    Единственным отличием принцессы от обычных людей было то, что о её нуждах заботились другие люди, а не она сама. Несмотря на то, что Шарлотта находилась в эпицентре этой суматохи, она была оторвана от суеты. Для того, чтобы обсудить содержание новых писем, она снова встретилась с Вайолет за чаем.

    — Вайолет, передай молоко.
    — Секунду.

    — Эти сладости восхитительны. Ешь, не стесняйся.
    — Понятно, спасибо.

    Как и ожидалось, они все так же держали дистанцию между друг другом. Вдали от придворных, они в полном одиночестве наслаждались черным чаем под куполом сада. Это было весьма умиротворенное чаепитие, спокойствие которого едва ли прерывал легкий ветерок, ласкавший волосы девиц. То ли из-за того, что рядом была сдержанная Вайолет, то ли из-за предсвадебного мандража, Шарлотта вела себя безразлично.

    — Что мне написать… в следующем письме?

    Пока Шарлотта что-то бормотала себе под нос, постоянно запинаясь, Вайолет произнесла своим невозмутимым голосом:

    — Если вы сейчас покорно примите слова другой стороны, то вся романтическая тактика канет в лету, поэтому я считаю, что нужно еще немного потянуть время.
    — Мне все-равно... — ответила она, глубоко вздохнув.

    Хоть Шарлотта и была взбудоражена, когда они только начинали обмениваться письмами, теперь она была безмятежна, как Тихий океан. Её измученное лицо отражалось в кружке черного чая. Сосредоточенно перебирая пальцами пряди волос, она даже не думала попробовать хоть что-то из того моря сладостей, которые лежали на столе.

    — Готова поспорить, за него пишет такая же гострайтерша, как и ты. Скорее всего, они даже не обсуждают содержание, в отличие от нас... В отличие от третьей принцессы, самой младшей в помете, Принц Дамиан имеет право наследовать трон. Это, вне всяких сомнений, так.
    — Похоже, вам не понравились его ответы…

    Вайолет положила сахар в чай, а затем перемешала его серебренной ложечкой. «Цок-цок, цок-цок». Из-за тишины, возможно, покатился весьма звонкий звук. Он был таким же тревожным, как и тот, что гудел в голове Шарлотты.

    Этот брак был политическим. Сладкий вкус счастья — это еще не все.

    — Нет, это не так... Эти страстные письма заставляют мое сердце трепетать. И, кажется, господин Дамиан с каждым днем становится все популярнее среди молодых девушек Дросселя. Просто...

    Шарлотта подняла свое лицо и в её глазах отразились великолепные клумбы. Множество белых камелий держались с гордо поднятыми головами. Этот год оказался самым удачным для этих цветов, которые росли по всей стране. Было ощущение, что Шарлотта созерцала прошлое, а не любовалась видом.

    — Просто... я разговаривала с господином Дамианом однажды, и он не из тех, кто так говорит.

    Перед глазами Шарлотты будто всплыл размытый пейзаж воспоминаний.

    Вайолет не пыталась прервать её. Она молча пила свой черный чай. Если бы перед Шарлоттой был кто-то другой, например, одна из придворных-болтушек или Альберта, которую можно считать её приемной матерью, она, скорее всего, не произнесла бы этих слов.

    ᅠ— Он… не тот человек, которого я вижу в этих письмах.

    Не проронив ни слова, Вайолет сосредоточенно смотрела на Шарлотту своими пронзительно-синими глазами. Заметив её пристальный взгляд, Шарлотта коснулась тиары на своей голове. Символ королевской семьи сиял серебром. Она всегда бросала её, когда плакала, поскольку это было первым, что попадалось ей под руку.

    Шарлотта осторожно сняла тиару и положила её на стол.

    ᅠ — Сейчас я лишь мечтают о том, чтобы перестать быть третьей принцессой.

    По её тону не было похоже, что она шутит.

    — Вайолет, забудь ненадолго, что ты Автозапоминающая Кукла и выслушай меня просто как Вайолет. Просто выслушай, все в порядке. Мне не нужны ни советы, ни жалость. Просто... выслушай меня. Когда тебя слушают — это здорово, — повторила она несколько раз.

    Вайолет положила чашку на блюдце, а затем кивнула, как кукла, что было неудивительно: «Слушаю».

    Такое поведение и равнодушный голос, которые прежде раздражали Шарлотту, теперь же не вызывали у неё ничего, кроме ощущения легкости.

    «Этой Кукле на самом деле не все равно на своих клиентов.»

    Шарлотта слегла улыбнулась. Это был первый раз, когда принцесса показала свою улыбку Кукле. До этого она то и дело лишь плакала и жаловалось на свою судьбу.

    Шарлотта — та, что не была принцессой — начала рассказывать Вайолет:

    — В мой десятый день рождения во дворце был утроен грандиозный банкет…

    Именно в тот день Шарлотта впервые вышла в свет, и её мир словно перевернулся. Прежде её воспитывали во дворце, будто скрывая от сторонних глаз.

    Там были славные принцы и представители соседних стран, а также уйма претендентов на брак, которых было так много, что она сейчас и половины не вспомнит, и все они лично подходили, чтобы поприветствовать её. Танцы и разговоры, к которым она не была готова, продолжались до поздней ночи. Измученная этим, она в одиночку убежала в сад.

    ᅠ— Десять лет — это возраст ребенка, однако среди членов королевских семей с этого периода начинаются брачные соглашения. Мне казалось, что тогда никто не праздновал мой день рождения.

    Всякий раз, как кто-нибудь открывал рот, речь обязательно шла о браке. Особо «сообразительные» уже предлагали свои варианты имен для будущих детей. Несмотря на то, что у неё еще не было пары, то, что Шарлотта выйдет замуж, уже было решено.

    — Я была зла. Почему за меня решили, что я должна выйти замуж? Почему все хотели разобраться с этим как можно скорее? Почему я родилась женщиной? Почему рожают именно женщины? Почему я должна быть принцессой? Почему никто не спросил у меня, чем хочу заниматься я? Я постоянно думала об этом, а все эти поверхностные слова и поздравления лишь сыпали соль на рану... Так что… я, конечно же, расплакалась.

    Виновница торжества не могла позволить себе разрыдаться у всех на глазах, иначе все узнали бы о её истинных чувствах, чего ни в коем случае не должно было произойти. Это очернило бы честь Дросселя, его правителей. Она понимала это, хоть и была еще малышкой.

    В тот день на ней было белоснежное шифоновое платье. «Без сомнений, если я спрячусь среди клумб белых камелий, то меня никто не найдет», — с этими мыслями она прокралась в сад, чуть освещенный лунным светом.

    — Я плакала среди белых камелий и не могла остановиться. На меня в один миг столько всего навалилось.

    Отступать было некуда. Она не могла вернуться в те времена, когда её день рождения был лишь поводом для радости. Она стала частью взрослого мира. Больше она не принадлежала самой себе. Сегодня она узнала, что истинное значение слова «принцесса» — это политическая игрушка. Больше она не была просто Шарлоттой. Осознав все это, она была готова умереть от горя.

    — Тем вечером небосклон озарял полумесяц.

    В темном царстве, окутанном завесой ночи, единственной отрадой Шарлотты был лунный свет. Хуже, чем сейчас, ей могло быть лишь в кромешной тьме, если бы её страх смешался с печалью.

    — Но потом кто-то внезапно заслонил собой лунный свет. Я испугалась, когда меня накрыла чья-то тень. Я тут же подняла свои глаза и увидела... его…

    Перед ней стоял мужчина. Она высоко подняла свою голову, чтобы увидеть его лицо, забыв от удивления о своих слезах.

    — Он смотрел на меня так, как будто увидел что-то очень забавное.

    С какой-то непонятной улыбкой мужчина заговорил первым: «Йо». Это было весьма некультурно и недопустимо для того, кто вошел в этот дворец. А затем, присев на корточки, как Шарлотта, он спросил: «Неужели никто не пытался найти тебя?»

    ᅠ— Он поздоровался, а значит знал, что я принцесса Дросселя... но разговаривал со мной, как с ребенком, играющим в прятки. Это разозлило меня… но я разрыдалась еще сильнее, поскольку не знала, что ответить.

    Он тут же потрепал её по голове и попытался подбодрить: «поплачь, поплачь». Он гладил её как кошку или собаку. Даже Альберта никогда не позволяла себе подобного.

    — Всхлипывая, я сказала что-то вроде: «Не говори так, когда я пытаюсь перестать плакать». Но он не отказался от своих слов. Он нежно похлопал меня по спине и сказал: «Ты можешь плакать столько, сколько захочешь». А я спросила: «Почему?»…

    Мужчина, сидевший перед Шарлоттой, расхохотался, а потом сказал: «Я был в смятении из-за того, что ты вела себя так, словно была старше кого-либо на этом банкете. Я вздохнул с облегчением, когда увидел, что ты плачешь. Хуже дня рождения не придумаешь, это точно. Любой бы на твоем месте разрыдался.»

    ᅠ— Услышав эти слова, я впервые серьёзно посмотрела на его лицо.

    Она знала, что он — принц процветающей страны, расположенной в глубокой лесной котловине. Она не могла вспомнить о нем ничего, кроме этого. У неё даже не осталось воспоминания о том, как они приветствовали друг друга на банкете. В этом показушном мире казалось, что у всех были одинаковые лица. Однако, в отличие от тех, кто наигранно смеялся, он улыбался немного по-хамски.

    У него были короткие бронзовые волосы. Его лицо было покрыто веснушками. В нем не было ничего благородного. Он был абсолютно обычным.

    — И все же тогда я посчитала его прекрасным мужчиной.

    Были и другие, более учтивые принцы. Были и другие, более благообразные люди. И все же…

    — Он не был высокомерен и не разговаривал со мной как с бесчувственной заносчивой девчонкой. Ему было все равно на наши титулы. Я поняла это по одной его улыбке.

    Речь шла о десятилетней девочке и мужчине лет двадцати. Он заговорил с ней из-за того, что она плакала. Он сказал ей, что она может плакать, как и любой другой ребенок. Вот и все, что сделал этот человек. Это было его единственным достижением.

    Однако…

    — Он сделал…

    Однако этого…

    — … Он сделал.

    Этого было достаточно…

    — … Он сделал меня по-настоящему счастливой.

    В те года, в ту ночь, в то мгновение ее сердце было украдено.

    Глаза Шарлотты смотрели на отдаляющуюся тень этого человека так, как не смотрели никакого прежде. Залитые румянцем щеки, переплетенные пальцы рук, дрожащие губы — все это указывало на то, что её сердце было поражено.

    — Мы разговаривали всего несколько минут. Вскоре Альберта нашла меня и увела во дворец. С той встречи прошло четыре года, а мы так и не встретились снова. Я была удивлена, когда ко мне пришло предложение руки и сердца от Флюгеля. Я подумала, что это уникальная возможность, дарованная мне Богом. Я не могла упустить её. Я... сделала все возможное, чтобы изучить все преимущества для Дросселя от союза с Флюгелем. Во время обедов я постоянно обсуждала это с отцом и парламентом. Не знаю, повлияла ли я на это хоть как-то, но в итоге Дроссель выбрал Флюгель.

    Все это время Шарлотта смотрела на то самое место так, будто там стоял этот мужчина, но не сейчас.

    — И все же… мне стало очень страшно, когда было принято решение. Я была невероятно рада этому союзу, но что насчет него? Что если у него уже кто-то был, но из-за меня они теперь не могут быть вместе? Стоило ли вообще выбирать его только из-за того, что он однажды проявил ко мне доброту? Что, если этот брак окажется удачным лишь для граждан? Между нами большая разница в возрасте. Мы, вероятно, не сможем понять друг друга. Без своего титула я просто плакса. Он может возненавидеть меня. Как мне выстоять в чужой стране вдали от дома, если это произойдет..?

    Так Шарлотта постоянно накручивала себя. Она так часто думала об этом, что все её мысли в голове превратились в один бесконечный гул. Её просто переполняла тревога.

    — Я снова и снова думаю об этом, а потом словно с головой ныряю в рутину, — вернувшись в реальность, Шарлотта осторожно опустила голову и положила её на стол. — Эти письма пустышки. В них нет того, что я или он на самом деле думаем. Все так запутанно... Это нервирует меня и гложет мое сердце, словно болезнь.

    Не сказав больше ни слова, Шарлотта замолчала. Наблюдавшие за их чаепитием издалека женщины нервно переглянулись.

    Прижавшись лбом к прохладному столу, ненадолго она отогнала от себя удручающие мысли, но её изменившееся выражение лица говорило само за себя. Слезы вновь подступили к глазам Шарлотты.

    «Мы еще даже не поженились. Я веду себя как дура.»

    Она больше не могла выносить разрывающий её изнутри страх. Каждый новый день, настоящее и неминуемое будущее внушали ей ужас.

    — Госпожа Шарлотта, вы такая нюня.

    Голос Вайолет звучал тепло и нежно, без малейшего намека на презрение.

    Шарлотта посмотрела на неё:

    — Вайолет?

    Вайолет встала. У неё было выражение лица человека, который принял какое-то решение. Поднеся палец к губам, Вайолет произнесла почти шепотом:

    — Мы, Автозапоминающие Куклы, — всего лишь гострайтершы наших клиентов. Мы не делаем того, что не входит в наши обязанности. Вот почему то, что я собираюсь сделать... это то же самое, что и ваше желание перестать быть принцессой, это то, чего хочет моё «Я». Пожалуйста, имейте в виду, что почта «C•H» не понесет ответственность за это.
    — О чем ты?
    — Я ненадолго уеду. Понимаете, я узнала письмо его Автозапоминающей Куклы. Этот обаятельный стиль и страстные мольбы... Если это та, о ком я думаю, то она, скорее всего, пойдет мне навстречу. Я должна увидеться с ней.»

    Она собирается посетить лесную столицу за рекой. Что же она задумала?

    — … Я хочу остановить ваши слезы.

    Окружающий Шарлотту мир замылился из-за хлынувших слез, поэтому она не могла увидеть ничего, кроме фигуры Вайолет, утопающей в пышной зелени, и мерцающего света. Когда она спросила почему, Вайолет ответила, что не знает и просто хочет сделать это. Наблюдая за ней, Шарлотта почему-то пришла к выводу, что если бы это была та Автозапоминающая Кукла, то она знала бы как все исправить.

    Для Шарлотты, весь мир которой крутился и будет крутиться лишь вокруг неё, эта Автозапоминающая Кукла была слишком чиста и наивна.

    — Я поняла, Вайолет. Можешь делать, что хочешь. Будь по-твоему.


    Спустя несколько дней от Флюгеля пришло новое публичное любовное письмо. Только вот ожидали его все от Дросселя, ведь был его черед. Впервые в истории кто-то пренебрег обычаями.

     Госпожа Шарлотта Абельфрея Дроссель,
    помнишь ли ты нашу встречу той ночью? 

    Вот и всё содержание письма. Ни слов о любви, ни пылких вздохов.

    Горожане, ожидавшие волнующих страстных речей, были сбиты с толку. Однако не они одни не понимали, что происходит.

     Господин Дамиан Балдур Флюгель,
    Я помню. Ты рассмеялся, увидев мои слезы, не так ли? Ты смеялся так, словно пытался подколоть меня... грубо говоря, потешиться. Меня тогда это очень сильно разозлило. Однако я никогда не забуду твоего ласкового голоса, которым ты сказал мне, что я могу плакать сколько угодно. 

    Письмо Дросселя также привело в замешательство жителей Флюгеля.

    「 Госпожа Шарлотта Абельфрея Дроссель,
    я не хотел обидеть тебя. Я рассмеялся, потому что ты плакала как обычный ребенок, и это было очень мило. Прошу, прости.
    Я — принц, но не такой, каким все желают меня видеть. Возможно, ты будешь разочарована, когда узнаешь каков я на самом деле. Пожалуйста, не думай, что я зрелый мужчина только потому, что старше тебя на 10 лет.
    Ну а ты? Мы виделись лишь раз, в ту ночь. Кто же ты такая? 

    Высокие слова, придающие речи торжественность, вдруг исчезли из их писем. Люди начали пускать слухи один дурнее другого. Даже те, кому не было дела до королевской семьи, с удовольствием обсуждали происходящее. «Принцесса Дросселя и принц Флюгеля обмениваются настоящими любовными письмами» — молвили они.

    「 Господин Дамиан Балдур Флюгель,
    Я… плакса со вспыльчивым характером. Я постоянно кисну по пустякам и выслушиваю нотации от Альберты. Альберта — придворная дама. Я бы сказала, она моя воспитательница. Я определенно не та, кто может свести тебя с ума. 

    Некоторые писали с вопросами об этом властям обеих стран, но ответа так и не последовало. Это вызвало еще больший ажиотаж. Они, очевидно, не ожидали, что из-за их молчания поднимется столько шума.

    「 Госпожа Шарлотта Абельфрея Дроссель,
    я тоже не такой уж и выдающийся человек. И я привык к плаксам. У меня есть младшая сестра. Ей столько же, сколько и тебе. Хоть из-за этого я и испытываю смешенные чувства, я готов лелеять тебя, но во мне нет ни харизмы, ни обаяния, чтобы вскружить тебе голову. Прости. 

    Принцесса и принц писали на публику все, что думали (разумеется, не переходя рамки дозволенного). Время от времени старики, свято чтущие традиции, поднимали скандал, однако их осуждающие возгласы подавляла молодежь, которая верила в этот союз.

    「 Господин Дамиан Балдур Флюгель,
    нет, я уже без ума от тебя.

    Складывая строчку за строчкой, Шарлотта писала как обычная девушка, пока Дамиан продолжал посвящать ей тексты, не очерняя их ложью или фальшью, как обычный молодой парень. Напряжение среди горожан, наблюдавших за письмами этих двоих, которые были совсем не похожи на то, что они отправляли друг другу в самом начале, росло. Многие даже стали отправлять письма поддержки во дворцы, и благодаря этому обмен письмами ускорился.

    「 Госпожа Шарлотта Абельфрея Дроссель,
    в тех письмах не было ничего от меня настоящего. Они были написаны опытной Автозапоминающей Куклой. 

    「 Господин Дамиан Балдур Флюгель,
    мне все равно, кто писал те письма. Я говорю о том, кто потрепал меня по голове четыре года назад. 

    「 Госпожа Шарлотта Абельфрея Дроссель,
    честно говоря, я удивлен. Ведь я просто однажды подставил плечо, когда ты плакала. 

    「 Господин Дамиан Балдур Флюгель,
    я дорожу этим «однажды», как драгоценным камнем. 

    Шарлотта не знала как объяснить Дамиану, что это воспоминание взрастило в ней романтические чувства. Бесчисленное количество бумаги было выброшено до того, как она написала это письмо. Шарлотта постоянно писала и выбрасывала, выбрасывала и писала, и только после того, как Альберта отчитала её за расточительство государственных средств, она скрупулезно записала мелким почерком на листе бумаги все свои самые значимые мысли, а затем переписала окончательный вариант на чистовик.

    Вайолет в основном лишь направляла её в процессе. В письмах не было ничего, кроме подлинных чувств Шарлотты. Она просто следила за тем, чтобы последняя писала аккуратно, дабы её собеседник смог понять все написанные ею искренние слова. Ни хороший, ни плохой почерк Шарлотты совершенствовался на глазах.

    С той же скоростью, с какой росла любовь.

    「 Госпожа Шарлотта Абельфрея Дроссель,
    я поражен. Я вовсе не этого добивался. Пожалуйста, не возводи меня в перл создания. Есть столько парней, которые намного поэтичнее меня. У тебя вся жизнь впереди, так много новых знакомств. Я толстокожий и совсем не понимаю женщин. Я буду постоянно ходить на охоту, оставляя тебя одну. Я знаю, что я не очень-то хороший человек. Уверен, что твои надежды обо мне не оправдаются. 

    Любому, кто видел ответ Дамиана, было понятно, что ничего хорошего в его реакции нет. Было очевидно, что для него союз с Шарлоттой был исключительно политическим браком. Ни о какой любви здесь и речи быть не могло с самого начала. Хоть он и относился с уважением к молодой принцессе, которая была младше его, страсть, которую мужчина может предложить женщине, не была смешана с этим чувством. Но несмотря на это, Шарлотта все же ответила ему, вывернув всю свою душу наизнанку.

    「 Господин Дамиан Балдур Флюгель,
    прошу прощения, но за мной ухаживали многие молодые люди. Ещё с тех пор, как мне исполнилось десять лет. Что же делает человека «хорошим»? Внешность? Деньги? По-моему, хороший человек — это тот, кто не лжет в первую очередь самому себе, когда общается с другими. Среди всех тех парней, чье лицо было отполировано, как бокал, ты единственный, кто признает свои недостатки. Меня это устраивает. Я не хочу чего-то большего. Отправишься на охоту — я пойду с тобой. Не недооценивай принцессу Дросселя. Меня учили быть женой любого мужа. Каким бы тяжелым не был путь, я уверена, что ты будешь тащиться позади меня.

    Шарлотта не раз и не два пожалела о том, что так ответила ему. Почему же она не выразилась более галантно? Может ей стоило оставить это дело за Вайолет, а не писать все, что придет в голову?

    Она все сокрушалась, что Альберта, зная про её пылкий нрав, так и не вмешалась. Тем не менее, бессмысленно было плакать над пролитым молоком — ничего уже нельзя было исправить. Оставалось только ждать, затаив дыхание.

    И вот каков был последний ответ от Дамиана:

    「 Госпожа Шарлотта Абельфрея Дроссель,
    боже-боже, я уже чувствую себя проигравшим. Похоже, моя будущая невеста — это умная, сильная и интересная личность. Ты станешь великой королевой. Будь моей женой. Я еду к тебе, миледи. 

    В день, когда это письмо было обнародовано, народ ликовал, из замка эхом доносились восторженные вопли, и слышны они были далеко за его пределами.

    Как правило церемония бракосочетания проходила в стране принцессы. После чего в течение недели это событие отмечали на общенациональном фестивале. Таким образом люди провожали невесту, ставшую частью народа её жениха.

    Шарлотта Абельфрейя Дроссель была одета в белоснежное шифоновое платье, как и в свой десятый день рождения. Только на этот раз оно было свадебным.

    Закончив свадебные сборы, Шарлотта села у подоконника, смотря на страну, в которой она родилась и которую должна будет покинуть через несколько дней. Из окна гардеробной открывался вид на двор, окружавший территорию замка. Торжество в честь союза двух королевств оказалось настолько пышным, что в буквальном смысле захватило весь город.

    В обоих странах подняли национальные флаги Дросселя и Флюгеля в знак союза, а улицы омыли шквалом белого и красного конфетти, напоминавшего лепестки белых камелий и красных роз. Места для объявлений, где публике зачитывали публичные любовные письма, облюбовали влюбленные парочки.

    — Вайолет тоже где-то в этой толпе?

    Пока Шарлотта бормотала что-то несвязное, Альберта, которая должна была проследить за тем, чтобы та не натворила глупостей сгоряча, ответила:

    — Она, вероятно, уже покинула страну. На самом деле её работа здесь закончилась, как только было написано последнее письмо. Так как вы уговорили её провести здесь еще несколько дней, ей, возможно, пришлось поспешить на следующий заказ.

    Шарлотта поджала губы, услышав эти бессердечные слова.

    — Я просто хотела, чтобы она увидела меня в этом платье. И она все-таки согласилась остаться, чтобы взглянуть на меня. Вайолет попросила гострайтершу господина Дамиана уговорить его написать письмо своими словами. Только благодаря ей меня перестало мучить желание постоянно плакать, я больше не буду сбрасывать с себя тиару.
    — А еще она нарушила обычай… Членам королевской семьи не пристало быть излишне откровенными, в самом же деле. Никогда не забывайте, что вы должны служить примером людям, всегда держитесь достойно.

    От этих слов, которые ей приходилось слушать изо дня в день, у Шарлотты заболели уши.

    Неожиданный поворот событий, организованный двумя Автозапоминающими Куклами, стал ярким эпизодом в истории Публичных Любовных Писем, который навсегда изменил её. Тогда считалось, что Автозапоминающих Куклол нанимают только для написания красивых, поэтичных писем. Никто особо не ценил их работы и не скрывал своего презрения к тем, кто обращался к ним. В их письмах было много избитых фраз, которые давно никого уже не трогали, да и писались они не от руки.

    — Однако…

    Гувернантка, занимавшая первое место в придворном штате при королевском дворе Дросселя, которой было более семидесяти лет, продолжила, горько улыбаясь:

    — За все то долгое время, что я работаю при дворе, только эти Публичные Любовные Письма смогли оставить неизгладимый след в моем сердце. Ну… в хорошем смысле.

    Шарлотта бросила ошеломленный взгляд на старушку, которая вдруг перестала ворчать и произнесла что-то не похожее на то, что она говорила ей прежде.

    Альберта медленно опустилась на колени и взяла Шарлотту за руки, обтянутые длинными шелковыми перчатками. Именно её руки, покрытые глубокими морщинами, заботились о Шарлотте со дня её рождения. Когда Альберта крепко сжала её руки, в тот же миг сердце Шарлотты сжалось в сотню раз сильнее.

    — Госпожа Шарлотта, неужели вы больше не волнуетесь? — спросила Альберта, посмотрев на неё с необычайно нежным выражением лица пожилой женщины, сильно отличавшимся от того, с каким чопорным видом она смотрела на неё мгновение назад.

    Из-за этого вопроса тело Шарлотты вдруг охватила неописуемая тоска.

    ᅠ— Нет. Не проходит и секунды, чтобы я не волновалась. Я даже сейчас готова расплакаться.

    Благодаря её голосу у неё пропало желание плакать. Она прикусила губы, сразу, как они начали тревожно дрожать.

    — Ты не можешь расплакаться сейчас. В конце концов, вы только испортите свой прекрасный макияж.
    — Я хочу выйти замуж за Дамиана.
    — Да.
    — Но я не хочу расставаться со своей страной.
    — Да.
    — Но больше всего... я не хочу покидать не отца или мать, а тебя, Альберта. — Шарлотта сжала её руки в ответ. Ладони, которые казались ей большими в детстве, теперь казались ей крошечными.

    «А-а-а, я похожа на дуру. Я такая эгоистка.»

    Именно в этот момент – пока её голова не была забита мыслями о нем – она думала о том, как чудесно было бы вернуться в детство, когда она могла быть просто девчушкой, которую баловала Альберта. В те далекие времена, когда они всегда ходили вместе, держась за руки, и её не беспокоили мысли о будущем или о смысле жизни.

    «Я… хочу вернуться в детство, когда я могла просто следовать за тобой.»

    Тем не менее Шарлотта уже выросла.

    — Если ты продолжишь так говорить, то эта пожилая дама расплачется.

    Обе женщины, не в силах больше сдерживаться, обнялись.

    — Только не плачь. Иначе я тоже заплачу.
    — Принцесса… из всех тех принцесс, которых мне доводилось воспитывать, вы были самой умной и трудолюбивой.
    — Все, хватит… а-а-а, ну вот слезы уже навернулись…

    Поглаживая руки Шарлотты, словно пытаясь согреть их, Альберта что-то прошептала. По её румяной щеке, припудренной рисовой пудрой, пробежала слеза.

    — Принцесса Шарлотта, я надеюсь, вы будете счастливы.

    Несмотря на то, что они не были кровными родственницами, для Шарлотты её голос был голосом матери.

    Одинокая маленькая лодочка плыла по реке, разделявшей территории Дросселя и Флюгеля.

    Добравшись до побережья Флюгеля, земли лесного царства и солнечного света, девушка протянула лодочнику медаки и сошла на берег. В широкополой шляпе, украшенной белыми камелиями, девушка молча и безмятежно двинулась вперед, ступая по твердой земле.

    Спустя некоторое время она добралась до безлюдной равнины. Её голубые глаза заметили кого-то, одетого в платье-фрак пылко-красного цвета. Эта персона, огромная дорожная сумка которой валялась на земле, заметив девушку, помахала ей рукой, сидя на корточках. Она обладала пленительной красотой.

    Чем ближе к концам, тем сильнее начинали завиваться её темные волосы. Её изящные тонкие уши и серьги, похожие на луны, особо не выделялись в образе, в отличие от очаровательных миндалевидных аметистовых глаз. Пиджачок, стянутый на талии поясом, обтягивал её пышную фигуру, подчеркивая неприлично открытое молочно-белое декольте. Её рост бросился в глаза сразу, как она встала.

    Эти девушки были похожи как небо и земля. Если Вайолет можно было назвать красавицей-тихоней, похожей на фарфоровую куколку, то аура, игривый взгляд, язык тела и дьявольская изысканность девушки, одетой в платье-пиджак, красноречивее всяких слов характеризовали её как яркую, эффектную и сексуально привлекательную красавицу.

    «Каттлея», «Вайолет», — выкрикнули они, устремившись навстречу друг другу.

    Каттлея, благодаря тому, что была выше Вайолет, без особого труда смогла стащить шляпу, в которой та пришла, сразу, как только подошла к ней.

    — Это еще что? С каких пор ты носишь шляпы?
    — Мне подарила её принцесса. Похоже, что женщины, которые присутствуют на их церемониях, носят подобные головные уборы в качестве аксессуара. Я не смогла остаться, зато мне дали эту шляпу на память. Она хорошо защищает от солнца.
    — Вещь, наверное, очень дорогая? Нет, без сомнений: она ведь украшена белыми камелиями, сделанными из драгоценностей. Подаришь?
    — Нет, однозначно нет.
    — Вайолет, ты у меня в долгу, помнишь? Было не так уж и просто убедить лорда Дамиана. Этот человек закатил сцену из-за того, что не мог написать ей письмо, не хватало только неловкой музыки на фоне, вроде: «уа, уа, уааа~». Так что вручи её мне в знак благодарности за то, что я прошла девять кругов ада ради тебя, — ответила она, подмигнув и отправив ей воздушный поцелуй, но Вайолет даже бровью не повела.

    — Раз уж ты подняла эту тему, то что насчет тех многочисленных случаев, когда я соглашалась поменяться с тобой заказами, Каттлея?

    Вместо ответа, Каттлея, что-то насвистывая, надела шляпу и демонстративно покружилась. Подол её фрака лишь слегка покачался.

    — Ну как?

    Она позировала и хохотала, ослепляя своим очарованием. Эта шляпа делала Каттлею старше, придавая ей какой-то особый шарм.

    Было очевидно, что Каттлея начала кривляться из-за того, что ей не понравился ответ Вайолет.

    — Скажи же я «мило» выгляжу. По правде говоря я обеспокоена насчет этого. Было бы неплохо, если бы у меня было лицо, как у тебя. Тогда я могла бы носить столько кружев и оборок, сколько захочу.
    — Каттлея, почему же ты не носишь их? Уверена, что они бы хорошо смотрелись на тебе.
    — Мне такое не к лицу. То есть, президент никогда не подбирал мне такую одежду.

    Вайолет бросила взгляд на главную прелесть платья-фрака Каттлеи — декольте:

    — Неужели фронт должен быть так широко открыт?
    — На груди нет пуговиц. Такое по вкусу президенту.
    — Тебя должно быть продувает.
    — Это все, что ты можешь сказать? Ну… я понимаю, что это мой козырь, хоть это меня особо не радует… Эй, давай перекусим или сходим куда-нибудь.
    — Я спешу, так что откажусь. Я должна как можно скорее отправиться к своему следующему клиенту.
    — Ты такая неприступная. Разве мы первый день знакомы? Неужели ты совсем не хочешь поладить со своей коллегой? Я хочу мясо.
    — О чем ты говоришь?
    — Я говорю о еде, которой ты меня угостишь. Если ты сделаешь это, то считай мы квиты.
    — Как я уже говорила, я спешу...
    — Ах! Эти цветы такие красивые! Я никогда их раньше не видела!

    Каттлея шагнула вперед как ни в чем не бывалоВайолет последовала за ней, по-видимому, поняв, что другого выбора у неё нет.

    — Каттлея, пожалуйста, верни мою шляпу.
    — Не хочу-у-у. Если я верну её тебе сейчас, то ты сбежишь, разве нет? Лучше полюбуйся этими чудесными цветами. Здесь так красиво! Ах, хочешь старшая сестренка сделает для тебя венок?
    — ...
    — Сейчас солнечно. Хорошая погода для свадьбы. Ты так не думаешь?

    С другого берега больше не доносились звуки орудийного салюта.

    Золотоволосая Автозапоминающая Кукла обернулась. Она смотрела на замок, и он представлялся ей зазеркальем, словно перед ней было лишь отражение в воде.

    ᅠ— Да, совершенно верно. — голос Вайолет прозвучал нежнее обычного. — Сегодня хорошая погода для свадьбы.

    Вдоль зеленой тропинки цвели чудесные маленькие цветы. Стоявшие возле них бок о бок девушки были так же прекрасны, как и они. А земля под их ногами простиралась бесконечно далеко.

    Вскоре эти Автозапоминающие Куклы отправились на следующий вызов. Однако этот прекрасный момент навсегда сохранился в их памяти.


    Как правило церемония бракосочетания проходила в стране принцессы. После чего в течение недели отмечали это событие на общенациональном фестивале. Таким образом люди провожали невесту, ставшую частью народа её жениха. 

    Шарлотта Абельфрейя Дроссель была одета в белоснежное шифоновое платье, как и в свой десятый день рождения. Только на этот раз оно было свадебным. 

    Закончив свадебные сборы, Шарлотта села у подоконника, смотря на страну, в которой она родилась и которую должна будет покинуть через несколько дней. Из окна гардеробной открывался вид на двор, окружавший территорию замка. Торжество в честь союза двух королевств оказалось настолько пышным, что в буквальном смысле захватило весь город.

    В обоих странах подняли национальные флаги Дросселя и Флюгеля в знак союза, а улицы омыли шквалом белого и красного конфетти, напоминавшего лепестки белых камелий и красных роз. Места для объявлений, где публике зачитывали публичные любовные письма, облюбовали влюбленные парочки.

    — Вайолет тоже где-то в этой толпе? 

    Пока Шарлотта бормотала что-то несвязное, Альберта, которая должна была проследить за тем, чтобы та не натворила глупостей сгоряча, ответила: 

    — Она, вероятно, уже покинула страну. На самом деле её работа здесь закончилась, как только было написано последнее письмо. Так как вы уговорили её провести здесь еще несколько дней, ей, возможно, пришлось поспешить на следующий заказ.

    Шарлотта поджала губы, услышав эти бессердечные слова. 

    — Я просто хотела, чтобы она увидела меня в этом платье. И она все-таки согласилась остаться, чтобы взглянуть на меня. Вайолет попросила гострайтершу господина Дамиана уговорить его написать письмо своими словами. Только благодаря ей меня перестало мучить желание постоянно плакать, я больше не буду сбрасывать с себя тиару. 
    — А еще она нарушила обычай… Членам королевской семьи не пристало быть излишне откровенными, в самом же деле. Никогда не забывайте, что вы должны служить примером людям, всегда держитесь достойно. 

    От этого назойливого разговора у Шарлотты начинали болеть уши.

    Неожиданный поворот событий, организованный двумя Автозапоминающими Куклами, стал ярким эпизодом в истории Публичных Любовных Писем, который навсегда изменил её. Тогда считалось, что Автозапоминающих Куклол нанимают только для написания красивых, поэтичных писем. Никто особо не ценил их работы и не скрывал своего презрения к тем, кто обращался к Куклам за написанием писем. В них было много избитых фраз, которые давно никого уже не трогали, да и писались они не от руки. 

    ᅠ— Однако… 

    Гувернантка, занимавшая первое место в придворном штате при королевском дворе Дросселя, которой было более семидесяти лет, продолжила, горько улыбаясь: «За все то долгое время, что я работаю при дворе, только эти Публичные Любовные Письма смогли оставить неизгладимый след в моем сердце. Ну… в хорошем смысле.» 

    Шарлотта бросила ошеломленный взгляд на старушку, которая вдруг перестала ворчать и произнесла что-то не похожее на то, что она говорила ей прежде. 

    Альберта медленно опустилась на колени и взяла Шарлотту за руки, обтянутые длинными шелковыми перчатками. Именно её руки, покрытые глубокими морщинами, заботились о Шарлотте со дня её рождения. Когда Альберта крепко сжала её руки, в тот же миг сердце Шарлотты сжалось в сотню раз сильнее. 

    ᅠ— Госпожа Шарлотта, неужели вы больше не волнуетесь? — спросила Альберта, посмотрев на неё с необычайно нежным выражением лица пожилой женщины, сильно отличавшимся от того, с каким чопорным видом она смотрела на неё мгновение назад. 

    Из-за этого вопроса тело Шарлотты вдруг охватила неописуемая тоска.

    Нет. Не проходит и секунды, чтобы я не волновалась. Я даже сейчас готова расплакаться. 

    Благодаря её голосу у неё пропало желание плакать. Она прикусила губу, как только они начали тревожно дрожать. 

    — Ты не можешь расплакаться сейчас. В конце концов, вы только испортите свой прекрасный макияж. 
    — Я хочу выйти замуж за Дамиана.
    — Да. 
    ᅠ— Но я не хочу расставаться со своей страной. 
    — Да.
    — Но больше всего... я не хочу покидать не отца или мать, а тебя, Альберта. 

    Шарлотта сжала её руки в ответ. Ладони, которые казались ей большими в детстве, стали для неё крошечными. 

    «А-а-а, я похожа на дуру. Я такая эгоистка.»

    Именно в этот момент – пока её голова не была забита мыслями о нем – она думала о том, как чудесно было бы вернуться в детство, когда она могла быть просто девчушкой, которую баловала Альберта. В те далекие времена, когда они всегда ходили вместе, держась за руки, и её не беспокоили мысли о будущем или о смысле своей жизни. 

    «Я… хочу вернуться в детство, когда я могла просто следовать за тобой.»

    Тем не менее Шарлотта уже выросла. 

    — Если ты продолжишь так говорить, то эта пожилая дама расплачется. 

    Обе женщины, не в силах больше сдерживаться, обнялись. 

    — Только не плачь. Иначе я тоже заплачу. 
    — Принцесса… из всех тех принцесс, которых мне доводилось воспитывать, вы были самой умной и трудолюбивой. 
    — Все, хватит… а-а-а, ну вот слезы уже навернулись…

    Поглаживая руки Шарлотты, словно пытаясь согреть их, Альберта что-то прошептала. По её румяной щеке, припудренной рисовой пудрой, пробежала слеза.

    — Принцесса Шарлотта, я надеюсь, вы будете счастливы. 

    Несмотря на то, что они не были кровными родственницами, Шарлотта воспринимала её голос как голос своей матери. 


    Одинокая маленькая лодочка плыла по реке, разделявшей территории Дросселя и Флюгеля.

    Добравшись до побережья Флюгеля, земли лесного царства и солнечного света, девушка протянула лодочнику медаки и сошла на берег. В широкополой шляпе, украшенной белыми камелиями, девушка молча и безмятежно двинулась вперед, ступая по твердой земле. 

    Спустя некоторое время она добралась до безлюдной равнины. Её голубые глаза заметили кого-то, одетого в платье-фрак пылко-красного цвета. Эта персона, огромная дорожная сумка которой валялась на земле, заметив девушку, помахала ей рукой, сидя на корточках. Она обладала пленительной красотой. 

    Чем ближе к концам, тем сильнее начинали завиваться её темные волосы. Её изящные тонкие уши и серьги, похожие на луны, особо не выделялись в образе, в отличие от очаровательных миндалевидных аметистовых глаз. Пиджачок, стянутый на талии поясом, обтягивал её пышную фигуру, подчеркивая непрелично открытое молочно-белое декольте. Её рост бросился в глаза сразу, как она встала. 

    Эти девушки были похожи как небо и земля. Если Вайолет можно было назвать красавицей-тихоней, похожей на фарфоровую куколку, то аура, игривый взгляд, язык тела и дьявольская изысканность девушки, одетой в платье-пиджак, красноречивее всяких слов характеризовали её как яркую, эффектную и сексуально привлекательную красавицу. 

    «Каттлея», «Вайолет», — выкрикнули они, устремившись навстречу друг другу. 

    Каттлея, будучи выше ростом, чем Вайолет, ловко стащила шляпу, в которой она пришла, сразу, как только подошла к ней. 

    — Это еще что? С каких пор ты носишь шляпы? 
    — Мне подарила её принцесса. Похоже, что женщины, которые присутствуют на их церемониях, носят подобные головные уборы в качестве аксессуара. Я не смогла остаться, зато мне дали эту шляпу на память. Она хорошо защищает от солнца.
    — Вещь, наверное, очень дорогая? Нет, без сомнений: она ведь украшена белыми камелиями, сделанными из драгоценностей. Подаришь? 
    — Нет, однозначно нет. 
    — Вайолет, ты у меня в долгу, помнишь? Было не так уж и просто убедить лорда Дамиана. Этот человек закатил сцену из-за того, что не мог написать ей письмо, не хватало только неловкой музыки на фоне, вроде: «уа, уа, уааа~». Так что вручи её мне в знак благодарности за то, что я прошла девять кругов ада ради тебя, — ответила она, подмигнув и отправив ей воздушный поцелуй, но Вайолет даже бровью не повела.

    — Раз уж ты подняла эту тему, то что насчет тех многочисленных случаев, когда я соглашалась поменяться с тобой заказами, Каттлея? 

    Вместо ответа, Каттлея, что-то насвистывая, надела шляпу и демонстративно покружилась. Подол её фрака лишь слегка покачался. 

    — Ну как? 

    Она позировала и хохотала, ослепляя своим очарованием. Эта шляпа делала Каттлею старше, придавая ей какой-то особый шарм. 

    Очевидно из-за того, что ей не понравился ответ Вайолет, Каттлея начала кривляться. 

    — Скажи же я «мило» выгляжу. По правде говоря я обеспокоена насчет этого. Было бы неплохо, если бы у меня было лицо, как у тебя. Тогда я могла бы носить столько кружев и оборок, сколько захочу. 
    — Каттлея, почему же ты не носишь их? Уверена, что они бы хорошо смотрелись на тебе.
    — Мне такое не к лицу. То есть, президент никогда не подбирал мне такую одежду.

    Вайолет бросила взгляд на главную прелесть платья-фрака Каттлеи — декольте: 

    — Неужели фронт должен быть так широко открыт?
    — На груди нет пуговиц. Такое по вкусу президенту. 
    — Тебя должно быть продувает. 
    — Это все, что ты можешь сказать? Ну… я понимаю, что это мой козырь, хоть от этого и грустно… Эй, давай перекусим или сходим куда-нибудь.
    — Я спешу, так что откажусь. Я должна как можно скорее отправиться к своему следующему клиенту. 
    — Ты такая неприступная. Разве мы первый день знакомы? Неужели ты совсем не хочешь поладить со своей коллегой? Я хочу мясо. 
    — О чем ты говоришь?
    — Я говорю о еде, которой ты меня угостишь. Если ты сделаешь это, то считай мы квиты. 
    — Как я уже говорила, я спешу...
    — Ах! Эти цветы такие красивые! Я никогда их раньше не видела! 

    Каттлея шагнула вперед как ни в чем не бывалоВайолет последовала за ней, по-видимому, поняв, что другого выбора у неё нет. 

    — Каттлея, пожалуйста, верни мою шляпу. 
    — Не хочу-у-у. Если я верну её тебе сейчас, то ты сбежишь, разве нет? Лучше полюбуйся этими чудесными цветами. Здесь так красиво! Ах, хочешь старшая сестренка сделает для тебя венок? 
    — ...
    — Сейчас солнечно. Хорошая погода для свадьбы. Ты так не думаешь? 

    С другого берега больше не доносились звуки орудийного салюта. 

    Золотоволосая Автозапоминающая Кукла обернулась. Она смотрела на замок, и он представлялся ей зазеркальем, словно перед ней было лишь отражение в воде. 

    ᅠ— Да, совершенно верно. — голос Вайолет прозвучал нежнее обычного. — Сегодня хорошая погода для свадьбы. 

    Вдоль зеленой тропинки цвели чудесные маленькие цветы. Стоявшие возле них бок о бок девушки были так же прекрасны, как и они. Земля под их ногами простиралась бесконечно далеко. 

    Вскоре эти Автозапоминающие Куклы отправились на следующий вызов. Однако этот прекрасный момент навсегда сохранился в их памяти. 

  • Вайолет Эвергарден: Гайден
  • Отсутствуют комментарии