• Устремления суперзвезды
    Следующая глава (Ctrl + вправо)
  • 6 глава: «В этом мире только Шисюн может играть со мной в вэйци» (Часть 1)

     

    Наши предки говорили: «Почему Небеса хотят ЧжуГэ Ляна, если уже родился я, Чжоу Юй*?»

    В «Борьбе за превосходство» ДунЛи Лан встретил своего вечного врага, своего собственного шиди* - ВаньЦи Яо.

    Когда они были моложе, они очень крепко дружили. Но когда они подросли, среди солдат в казармах стали ходить разные слухи. ДунЛи Лан постепенно уступал ВаньЦи Яо и не имел возможности отомстить. Их Мастер больше любил его шиди и научил ВаньЦи Яо всему, что познал за свою жизнь кропотливым трудом, и, в конце концов, даже сделал его следующим мастером павильона Ван Цю...

    Вот почему за год до того, как его Мастер передал ВаньЦи Яо павильон Ван Цю, ДунЛи Лань решил предать учения своего Мастера и уйти, чтобы избежать этого позора. Как много любви было между братьями раньше, столько теперь в нём было обиды и зависти. Когда он снова увидел его поле боя, ДунЛи Лан взглянул на своего шиди издалека, лишь холодно усмехнувшись, прежде чем поднять свой меч.

    — Тот, кто убьёт его, получит десять тысяч золотых таэлей и титул Маркиза!

    Если считать, кто смог бы убить больше врагов, сражаясь простив десятитысячной армии, это, конечно же, был бы ДунЛи Лан. Однако, если понимать, что на войне сражались десять тысяч человек, то у ДунЛи Лан не было ни малейшего шанса на победу над ВаньЦи Яо.

    ***

    Эта сцена, которую снимали во второй половине дня, должна была стать их первой встречей. Играть перед большим количеством людей во время съёмок было очень сложно, однако Жун Сюю и Е Цяо хватило всего двух дублей, чтобы идеально отснять эту сцену.

    Режиссёр Го пересматривал отснятый материал на экране, сильно хмурясь. Одном ему было известно, над чем он так задумался в этот момент.

    Такое врожденное чувство «зла», источаемое Е Цяо, идеально подходило для роли ДунЛи Лана. Поэтому, когда инвесторы предложи его кандидатуру, режиссёр Го принял её. Что же касается Жун Сюя...

    На экране лицом к ветру стоял молодой человек во всём белом, спокойно смотрящий на своего старшего брата.

    Когда ВаньЦи Яо решил стать военным советником государства Чу, он, естественно, прекрасно понимал, что рано или поздно этот день настанет. Однако независимо от того, насколько невероятными были его знания и мудрость, он не ожидал, что при первой их встрече ДунЛи Лан предложит своим солдатам награду за его голову...

    Жун Сюй, хотя его глаза и казались спокойными, слегка колебался. Когда ДунЛи Лан закричал об этом вознаграждении, его зрачки слегка дрогнули, а рот приоткрылся и снова закрылся, словно он хотел что-то сказать, но, в конце концов, лишь плотно сжал губы, ничего не произнеся.

    Это выражение удивления и тоски вызвало сильное беспокойство даже у режиссёра Го. Он неоднократно пересмотрел эту сцену на экране, после чего, наконец, сделал паузу, чтобы позвонить руководителю студии сценаристов, тихо попросив:

    — Подумайте над этим. Дайте этому второстепенному персонажу более важную роль и добавьте чуть больше драмы.

    ***

    Естественно, никто не знал об этом звонке, но вскоре Жун Сюй получил новый сценарий.

    Теперь у него появилось два новых эпизода, и хотя его всё ещё нельзя было считать вторым главным героем, он должен был сняться вместе с третьим.

    Жун Сюй никогда не видел этого актёра. Он, по всей видимости, тоже оказался здесь благодаря связям, но не имел большого покровителя, раз режиссёр Го чуть не отмахнулся от него. Все его сцены располагались во второй половине «Борьбы за превосходство» и никак не были связаны с Жун Сюем. Таким образом, ему оставалось только ждать следующего месяца, чтобы встретиться с этим мужчиной.

    Не имея под рукой менеджера или помощника, Жун Сюй мог лишь молча обдумывать это в одиночестве. В полдень Тан Мэнлань, закончив съёмки своего эпизода, подошла к нему и, широк улыбнувшись, сказала:

    — Старайся и дальше играть так же хорошо. Все инвесторы будут прислушиваться именно к словам нашего старейшины Го.

    Жун Сюй поднял голову, чтобы взглянуть на Тан Мэнлань, и засмеялся:

    — Тан цзе слишком добра ко мне.

    Тан Мэнлань рассмеялась:

    — Ло Чжэньтао привёл тебя в нашу команду. Ло Чжэньтао – менеджер в нашей «ХуаСя Энтертейнмент», и мне, естественно, хочется быть к тебе доброй, — Тан Мэнлань села рядом с Жун Сюем и украдкой указала ему пальцем на Дун Чжэна и Е Цяо, стоявших неподалёку, — Видишь их? Они оба находятся на вершине индустрии, и являются нашими конкурентами. Твоя Тан цзе хочет найти здесь союзников, поэтому, конечно же, выбрала тебе, мой маленький друг.

    Одно это предложение ставило её и Жун Сюя на один уровень.

    Жун Сюй очень любил общаться с умными людьми и не стал спорить с ней, вместо этого снова рассмеявшись:

    — Мы с Е гэ враждуем и по сценарию.

    Однако Тан Мэнлань не задумываясь покачала головой:

    — Враждуете? Какая вражда? Он будет держать тебя на руках и горько плакать после твоей смерти… Долгое время сожалеть и страдать, совсем потеряв аппетит… оу, поправочка: он самолично откажется от еды и воды. И даже в тот момент, когда он, в конце концов, потерпит поражение и покончит с собой, он будет думать лишь о тебе, о своём маленьком шиди…

    Жун Сюй мог лишь развести руками в знак поражения.

    Ну, его нельзя было винить. Вся вина лежала на большой дыре в голове сценариста.

    Съёмки продвигались гладко, и никто не возражал против нового сценария. В конце концов, изменения были внесены только в сцены Жун Сюя и Е Цяо. Что касается этого третьего мужского героя, который ещё не присоединился к команде, Жун Сюй, естественно, не знал, что думают о нём остальные, да и, даже если бы у него было мнение по этому поводу, он, конечно же, никак не смог бы повлиять на мнение режиссёра Го. Он мог лишь страдать в тишине, ни с кем не делясь своей горечью.

     

     

    *Речь идёт о военном генерале и канцлере, служащих разным государствам Трёх Королевств. Они всегда были соперниками; один завидовал второму, а тот неустанно пытался перехитрить его. Они – прототип героев фильма. Сама фраза используется для оплакивания того факта, что всегда есть кто-то, кто во всём затмевает вас.

     

    * «шиди», по всей видимости, означает, «брат»

     

     

    6 глава: «В этом мире только Шисюн может играть со мной в вэйци» (Часть 2)

     

    Полмесяца спустя пришло время снимать последние несколько сцен Жун Сюя.

    Рано утром Жун Сюй уже прибыл на площадку. На этот раз, когда Сюй Цзе наносила ему грим, она была особенно серьёзна, осторожна и внимательна. Она нарисовала Жун Сюю глубокие и тёмные круги под глазами, а губам придала бледный цвет, сделав его несколько бледным и измождённым.

    — Сегодня я в последний раз наношу Вам грим. Дождитесь окончания съёмок своих сцен, и Ваша Се Цзе даст Вам красный конверт Яцзин*.

    Красные конверты Яцзин были уникальным обычаем в индустрии развлечений. Всякий раз, когда актёр «умирал» в фильме, он получал красный конверт от режиссёра, сценариста и других актёров. Смерть – это не очень хорошо, поэтому, естественно, нужно было как-то подавлять шок и тоску, чтобы актёры не сильно расстраивались.

    — Жун Сюй, я тоже дам тебе красный конверт.

    Как только Сюй Цзе договорила, из примерочной раздался чистый и приятный мужской голос. Жун Сюй повернулся и увидел Е Цяо, который незаметно вошёл в гримёрную и уселся на стул в углу, молча дожидаясь, когда Сюй цзе начнёт наносить ему грим.

    Сюй Цзе рассмеялась:

    — На этот раз Вы выглядите довольно неплохо, да и Ваша прыщи, я вижу, прошли. Похоже, Е Цяо уже готов к сегодняшним съёмкам. Вам нужно как следует постараться: я слышала от Старого Вана, что сегодняшняя сцена – одна из самых важных, и режиссёр Го очень ценит её.

    Глава команды гримёров Сюй Цзе отличалась от других сотрудников, потому что её муж, Ван Чжао, был помощником режиссёра. Она работала в команде режиссёра Го уже больше десяти лет, и её стаж работы и опыт были даже выше, чем у самого помощника режиссёра Вана. Она была очень известна в кругу телевизионщиков.

    Е Цяо, ни секунды не думая, пообещал ей выложиться на полную, а затем перевёл взгляд на Жун Сюя и обнаружил, что его изогнутые брови очень красивые. Жун Сюй с улыбкой смотрел на него.

    Е Цяо почувствовал себя очень странно. На мгновение обомлев, он открыл рот и хрипло спросил:

    — Что такое, Жун Сюй?

    Изысканные и красивые люди всегда были самовлюблёнными, чем немного поражали окружающих. Е Цяо ничего не мог с собой поделать: он инстинктивно восхищался всем прекрасным.

    Только спустя мгновение Жун Сюй отвёл взгляд и торжественным тоном сказал:

    — Да, после моей смерти сегодня я тоже дам тебе красный конверт Яци.

    Е Цяо на мгновение удивился:

    — А? Яци? Что это за красный конверт?

    Жун Сюй покачал головой и с серьёзным лицом сказал:

    — Сегодня я заставлю тебя плакать, когда твоя жизнь будет висеть на волоске. Ты дашь мне конверт, чтобы умерить мой шок, а я дам тебе свой, чтобы успокоить твоё дыхание. Молись, чтобы мы смогли отснять эту сцену за один дубль.

    Глядя на то, как Жун Сюй играет в «глубокого мыслителя», Е Цяо внезапно для себя вспомнил, что тот – ещё ребёнок. Эта мысль улетучилась в тот момент, когда Е Цяо махнул рукой и беспомощно сказал:

    — Тогда тебе лучше никогда не давать мне этот красный конверт: я не хочу плакать так, что мне будет тяжело дышать. Нам просто нужно отснять эту сцену в один дубль!

    Е Цяо просто шутил. Он и подумать не мог, что слова Жун Сюя действительно сбудутся...

    ***

    В большинстве сегодняшних сцен был задействован Жун Сюй.

    Стратегия ВаньЦи Яо заключалась в пустом городе Пин. Стоит сказать, что в городе Пин должно было быть около двадцати тысяч солдат и лошадей, но никто не знал, что из этих двадцати тысяч солдат и лошадей в городе на данный момент осталась только тысяча. Все остальные пошли с ВаньЦи Яо к реке Ду и присоединились к государству Чу, чтобы сразиться с другой армией.

    В общей сложности восемьдесят тысяч солдат за ночь пересекли реку и вторглись в страну Вэй!

    Среди трёх королевств, в военной мощи лидировала Империя Лян. После того, как Империя Лян нанесла государству Чу серьёзный ущерб, оно пришло в упадок. Что касается страны Вэй, они никогда не вмешивались в эту войну. Они всегда полагались на реку Ду, свой идеальный ров, вечно оставаясь в стороне в позиции наблюдателей. Каждый год государство Чу выражало им свою добрую волю. Тем не менее, они притворялись нейтральными, чтобы и Империя Лян, и государство Чу испытывали некоторый сдерживающий страх и не осмеливались ничего против них предпринять.

    Это было бы «угрозой востоку и ударом по западу» (т.е. диверсией). В то время как 100-тысячная армия Империи Лян угрожала им границам, государство Чу отправило восемьдесят тысяч солдат и лошадей и за одну ночь завоевало пять городов в стране Вэй. Генерал Сяо действительно была избранной; в течение трёх дней она атаковала самое сердце страны и разместила своих солдат за пределами столицы, расквартировав город.

    И как раз в это время армия Империи Лян ворвалась в город Пин.

    Когда они вошли в город, они с удивлением осознали, что эта маленькая тысячная армия заманила и продержала их стотысячное войско в ловушке целых три дня.

    Город Пин был пуст: простолюдины уже давно покинули его. Все оставшиеся люди были воинами, готовыми умереть. Среди оставшихся был даже лейтенант, верный и преданный только ВаньЦи Яо.

    В это время до генерала армии Империи Лян и дошла весть о том, что столица Страны Вэй была захвачена. Он пришёл в ярость и тотчас же направил свой меч на ВаньЦи Яо:

    — Вы осмелились обмануть нас!

    ВаньЦи Яо сидел перед шахматной доской, опустив голову, и ничего не ответил.

    Страна Вэй жила в стабильности; их солдаты давно привыкли к миру. Именно поэтому проникновение на территорию страны в течение трёх дней был само собой разумеющимся. В прошлом этого не происходило только потому, что Империя Лян и государство Чу взаимно сдерживали друг друга, что позволяло стране Вэй жить в мире и спокойствии.

    Генерал Империи Лян совершенно не понимал, какую стратегию использовал ВаньЦи Яо, чтобы покорить страну Вэй всего за три дня!

    Он слышал, что многие города страны Вэй даже не стали ждать, когда армия государства Чу атакует, и сами открыли ворота, что и позволило им добраться до столицы за коротких три дня.

    Генерал был так рассержен, что из его ноздрей шёл пар: эта хитрость привела к тому, что Империя Лян внезапно оказалась в невыгодной ситуации. Он направил свой меч на ВаньЦи Яо, решив взять его в заложники.

    Наконец, ВаньЦи Яо заговорил.

    Он покрутил в руках белый нефритовый камень и поднял свои ясные глаза, равнодушно взглянув на генерала перед собой, чья ярость была готова вырваться наружу в любой момент.

    Он небрежно сказал:

    — Если бы она всегда шла обычным путём, Сяо Сян не была бы Сяо Сян, и не стала бы тем сильным и решительным генералом, которым она является; женщиной, ни в чём не уступающей мужчинам.

    Генерал Империи Лян продолжал обманывать себя:

    — Тебя Сяо Сян оставила среди этой тысячи людей. Её не волнует твоя жизнь!

    ВаньЦи Яо приподнял уголки губ; его яркие глаза сверкнули:

    — Тем не менее, она Сяо Сян.

    Генерал Империи Лян, наконец, не выдержал и сломался.

    Да, он захватил один из приграничных объектов государства Чу – город Пин, но государство Чу в этот момент захватило целую страну!

    Победила ли Империя Лян? Да, победила: они взяли город Пин.

    Проиграла ли Империя Лян? Да, проиграла: они потеряли Страну Вэй!

     

    **Если переводить названия конвертов дословно, то один нужен для подавления шока, который может помешать актёру, а второй – для подавления плача, от которого перехватывает дыхание.

     

    6 глава: «В этом мире только Шисюн может играть со мной в вэйци» (Часть 3)

     

    Глаза генерала Империи Лян покраснели. Видя, что молодой человек перед ним всё ещё неторопливо играет в вэйци, он стиснул зубы и сжал меч в своей руке, яростно закричав:

    — Кто бы ни убил тебя, он будет вознаграждён десятью тысячами золотых таэлей и получит титул Маркиза!

    В этот момент рука ВаньЦи Яо, всё ещё сжимающая камень, остановилась в воздухе. Его глаза слегка расширились, а элегантное и изысканное лицо показало слабый след шока; он выглядел так, будто, наконец, вспомнил что-то, о чём давно забыл и делал вид, будто этого никогда не было.

    Даже у умных людей имелись темы, которые они предпочитали игнорировать.

    Сяо Сян была действительно спокойной и рациональной, но она никогда не стала бы рисковать жизнью ВаньЦи Яо. До того, как армия Чу отправилась в путь, эта женщина-генерал поздно ночью пришла в комнату ВаньЦи Яо и устроила ему допрос: «Если я оставлю Вас здесь одного, будет ли это угрожать Вашей жизни или нет?»

    ВаньЦи Яо спокойно и неторопливо ответил: «Я знаю, что генерал не согласна с тем, чтобы я был заложником. Когда ДунЛи Лан войдёт в город, я уверен: со мной ничего не случится».

    Но он никогда не думал об этом всерьёз, пока ДунЛи Лан действительно не пришёл.

    Холодный острый меч пронзил его грудь, и из неё брызнула свежая кровь, запятнав чёрно-белую шахматную доску. Отчаявшийся Генерал Империи Лян одним ударом попал в его сердце. Кровь застряла у него в горле и стала сочиться из уголков рта.

    В этот момент всё внимание зрителей было сосредоточено на молодом человеке в белом.

    Смертельно бледное лицо и беспомощный взгляд без малейшего страха или ненависти. В ясных и красивых глазах Жун Сюя отражался испуганный паникующий генерал; мужчина вытащил свой меч, взволнованно пробормотав:

    — Так я не умру. Его Высочество вознаградит меня. Он точно меня не накажет.

     

    Через четверть часа в помещение вошёл красивый мужчина в пурпурной парчовой мантии. На его лице читалась нетерпеливость, а на губах красовалась насмешливая улыбка. Вероятно, в этот момент он высмеивал своего самодовольного шиди. Однако в ту секунду, когда он перешагнул через порог, улыбка застыла на его лице. Он безмолвно замер у входа.

    Увидев его, генерал почти ползком бросился к нему:

    — Ваше Высочество! Ваш скромный слуга ничего не знал об их плане! Ваш слуга не знал!

    ДунЛи Лан с неверием смотрел на  молодого человека, сидящего перед шахматной доской, всё тело которого было покрыто кровью.

    Ужасное количество красной крови расползлось по доске, из-за чего цвет чёрных камней казался ещё более глубоким, в белые ярко контрастировали на их фоне.

    Он потерял слишком много крови; его лицо и губы потеряли свой цвет, но он всё же улыбнулся при виде своего брата, несмотря на то, что кровь продолжала безостановочно сочиться, портя его белую парчу.

    Молодой человек протянул ему руку, сказав:

    — Шисюн, давно не виделись.

    ДунЛи Лан внезапно задрожал. Он не мог пошевелиться. Словно в трансе, он смотрел на эту ужасную сцену, пока молодой человек с сожалением говорил:

    — В тот год, перед тем как ты ушёл, ты так и не доиграл со мной шахматную партию. В этом мире... кхм… кхм…

    Изо рта ВаньЦи Яо хлынула кровь, не дав ему договорить.

    Е Цяо и подумать не мог, что, когда он будет играть эту сцену, его тело выйдет из-под контроля.

    Видя, как Жун Сюй кашляет кровью, он неосознанно сделал шаг вперёд, пронзительно и скорбно крикнув:

    — Шиди!

    Жун Сюй поднял голову, чтобы снова взглянуть на него.

    Это чистое и простое улыбающееся выражение лица чуть не заставило Е Цяо рухнуть. Он внезапно почувствовал, что его сердце защемило от боли. Казалось, в этот момент он сам стал ДунЛи Ланом, и на себе осознал, какое горе и отчаяние он испытывал в этот момент. Всего минуту назад он думал о том, как ему унизить своего шиди, но когда он увидел результат своего собственного приказа, и искренне понял, что сейчас потеряет своего шиди навсегда, он осознал, насколько беспомощна и душераздирающа эта сцена…

    Теперь Жун Сюя уже не было; только ВаньЦи Яо.

    ВаньЦи Яо нежно улыбнулся ему, как будто всё было по-прежнему, как десять лет назад; до того момента, как он предал павильон Ван Цю; когда они со своим шиди играли вместе в вэйци. Он всегда проигрывал, а его шиди всегда побеждал. Шиди говорил ему: «В этом мире только Шисюн может играть со мной в вэйци».

    Но ДунЛи Лан всегда думал про себя: «Ну и что с того, что я могу? Я всё равно не могу победить тебя…»

    Теперь он снова услышал от ВаньЦи Яо эту фразу:

    — В этом мире только Шисюн может играть со мной в вэйци. Эта игра ждала целых десять лет.  Шисюн, можешь ли ты сыграть со мной, чтобы закончить её?

    Слабый голос постепенно затухал, заставив последнюю нить стойкости ДунЛи Лана окончательно сломаться: Е Цяо быстро подбежал вперёд, чтобы поймать падающее тело ВаньЦи Яо.

    ВаньЦи Яо, казалось, хотел сказать что-то ещё, но кровь в горле не давала ему произнести ни слова.

    В самый последний момент своей жизни он с нежностью смотрел на своего шисюна. Он хотел поднять руку, чтобы погладить красивое лицо своего брата, но его рука замерла в воздухе, и в эту секунду он медленно закрыл глаза…

    Он никогда бы не подумал, что умрёт вот так.

    Глаза ДунЛи Лана медленно расширились от шока. Его руки напряглись, когда он прижал к груди постепенно остывающее тело и крепко обнял его, словно желая втереть его себе в кости. Его слёзы, наконец, хлынули наружу, когда ВаньЦи Яо издал свой последний вздох.

    Е Цяо рыдал и горько кричал. Его плач кардинально отличался от его предыдущей интерпретации ДунЛи Лана. Потому что ему подсознательно хотелось рыдать. Он чувствовал, что, каким бы сильным не был ДунЛи Лан, в этот момент всю его рациональность должно было как рукой снять: он мог использовать только самый примитивный способ, чтобы выразить своё горе.

    Однако, когда режиссёр Го понял, что это продолжается слишком долго, ему пришлось крикнуть:

    — Снято!

    ***

    Е Цяо плакал и плакал, начав уже икать, поэтому Жун Сюю пришлось беспомощно выползти из его объятий и вытереть кровь с губ.

    Е Цяо, казалось, тоже осознал, что чересчур пропустил эту роль через себя, поэтому бросил виноватый взгляд на Жун Сюя, а затем повернулся, чтобы взглянуть на режиссёра:

    — Режиссёр Го, не волнуйтесь. В следующий раз я постараюсь держать себя в руках.

    Кто знал, что, услышав эти слова, режиссёр Го сразу скажет:

    — Держать себя в руках? А!? Учитывая, как ты только что плакал, ты ещё смеешь говорить, что будешь себя сдерживать?! Ты можешь рыдать нормально или нет? Ты знаешь, что значит плакать до потери голоса? Сколько раз вы будете переснимать эту сцену, столько красных конвертов Яцзин ты дашь Жун Сюю. А теперь немедленно собери все свои силы, и РЫДАЙ!

    Е Цяо:

    — …

    Жун Сюй:

    — …

    Нет необходимости в красных конвертах – мы просто хотим закончить эту сцену, не так ли?

     

     

    7 глава: «Тётя поможет тебе наказать их» (Часть 1)

     

    Режиссёр Го был удовлетворён этой сценой только тогда, когда Е Цяо порыдал в кадре не менее девяти раз.

    Хотя эта сцена и была для Жун Сюя последней, всё, что ему нужно было делать – это закрыть глаза и притворяться мёртвым, пока Е Цяо крепко обнимал его и плакал. Его пронзительные, полные горечи крики вызывали у Жун Сюя некоторое сочувствие, а также душевную боль за него.

    Как только сцена была отснята, помощник Тан Мэнлань устроил орудийный салют в честь окончания съёмок для Жун Сюя.

    Доброта Тан Мэнлань по отношению к Жун Сюю проявлялась во всём. Она даже не забыла позаботиться о нём, о человеке, у которого пока не было даже менеджера, что очень тронуло его. Эмоциональный интеллект этой девушки был действительно исключительным. Можно было предположить, что получить её нынешнее положение в её возрасте, полагаясь только на внешность и актерские навыки, было бы абсолютно невозможно.

    Взглянув на Тан Мэнлань, а затем на Дун Чжэна, который стоял неподалёку, улыбаясь ему, Жун Сюй почувствовал, что его сердце колотится от переполняющих его эмоций.

    Первоначально, когда он только вошёл в развлекательный круг, его главной целью было заработать много денег, покинуть свой дом и жить так, как ему захочется.

    В своей прошлой жизни он уже достиг вершины индустрии, и ему уже попросту нечего было делать, чтобы продвинуться ещё выше. Но сейчас жизнь и это продвижение началось для него заново! Совершенно другая земля и совершенно другие люди. Он ещё не покорил мир развлечений этого мира, так как он мог использовать актёрство как средство заработать денег? Это была его карьера!

    Внезапно то, что долгое время «душило» Жун Сюя, рассеялось.

    Когда Тан Мэнлань подошла, чтобы подарить Жун Сюю свой красный конверт, она с удивлением обнаружила, что её друг немного изменился. Она ухмыльнулась и сунула красный конверт ему в руки:

    — Эта последняя сцена была для тебя действительно тяжёлой. Все, кто наблюдал за вами со стороны, были обеспокоены тем, чтобы Е Цяо не задушил тебя: так крепко он прижимал тебя к себе.

    Обернувшись, Тан Мэнлань спросила своего помощника:

    — Что случилось с Жун Сюем?

    Ассистент удивился её странному вопросу и спросил:

    — А разве с ним что-то не так? Разве он не такой же, как обычно?

    Тан Мэнлань покачала головой:

    — У меня есть ощущение, что что-то в нём изменилось… он словно стал ещё красивее, чем до окончания последней сцены.

    Младший помощник:

    — …

    Это навык вроде мгновенной косметической операции, а? Он может позволить ему стать красивым в одно мгновение?!

    Позже Дун Чжэн также подошёл к Жун Сюю и вручил ему красный конверт Яцзин и визитную карточку. На позолоченной карточке были напечатаны имя с номером телефона, с витиеватым орнаментом над заголовком «Менеджер ТяньЦзи Энтертейнмент». Визитка поблёскивала холодным светом.

    Дун Чжэн засмеялся:

    — Это визитная карточка моего менеджера. Я чувствую, что мы действительно добились успеха, и было бы неплохо, если бы позже мы смогли стать коллегами, работая в одном агентстве.

    Жун Сюй слегка улыбнулся, принимая визитку.

    Вскоре Сюй Цзе из группы по гриму, Чэнь Гэ из группы по реквизиту, помощник режиссёра Ван… и многие другие подходили один за другим, чтобы подарить Жун Сюю красный конверт.

    Помощник режиссёра Ван с недовольством сказал:

    — Моя жена уже дала тебе один, но я всё же должен дать тебе ещё один. Если бы я не видел, что последняя сцена действительно тяжело далась тебе, я бы ни за что тебе его не дал.

    Жун Сюй не знал, смеяться ему или плакать, ответив:

    — Ван гэ, почему бы Вам не забрать его назад? А я просто восприму это как то, что уже получил его?

    Помощник режиссёра Ван немедленно расширил глаза, уставившись на Жун Сюя:

    — Как можно вернуть то, что уже было отдано!? Я не хочу!

    Выпалив это, мужчина тут же исчез; Жун Сюй мог только беспомощно покачать головой.

    После того, как сцена смерти была отснята, Жун Сюю вручили так много красных конвертов, что они даже не помещались у него в руках. Одна из сотрудницей вручила ему пластиковый пакет, и он с облегчением поблагодарил её, в ответ на что девушка раскраснелась. Всучив Жун Сюю красный конверт, она застенчиво склонила голову и с раскрасневшимися щеками протянула ему ручку и блокнот, пробормотав:

    — Если Вы не возражаете… могу ли я взять у Вас автограф?

    Несколько удивившись, Жун Сюй взял ручку и расписался её в блокноте.  В это время он вёл себя как обычно и спросил:

    — Ты выглядишь совсем юной… ты совершеннолетняя? Сколько лет ты уже в команде?

    Юная девушка ответила:

    — Я здесь как стажёр из соседнего университета, и присоединилась к команде всего два месяца назад. Я стану совершеннолетней через два месяца.

    Рука Жун Сюя на мгновение остановилась, после чего он спешно записал ещё одну строчку в её блокнот. Когда девушка вернула свою записную книжку и открыла её, её лицо покраснело ещё на несколько тонов. После этого она открыла последнюю страницу блокнота и увидела там красный конверт, который она минуту назад сунула в руку Жун Сюя!

    Под конвертом красовалась подпись: «Еда, которую ты послала, была очень вкусной. Мы с тобой ровесники, поэтому я не приму этот красный конверт».

    «Серьёзно? Он помнит, что я трижды посылала ему еду месяц назад!?»

    Глаза девушки внезапно покраснели и она начала тяжело дышать. Она быстро достала свой телефон и трясущимися от волнения пальцами отправила длинную строку восклицательных знаков в групповой чат: «Он такой красивый! Такой красивый! Такой красивый!!! Ребята, это слишком большая потеря, что не вошли в команду «Борьбы за превосходство»! Какой же он красивый! Ах–ах-ах! Невероятно! Такой красивый, и такой нежный! Если бы у меня был такой парень, я могла бы умереть без сожалений! ах-ах-ах-ах!!!»

    Через некоторое время одноклассники ответили ей: «Дун Чжэн и Е Цяо действительно красивы, тут уж признаю, ха-ха».

    Маленькая леди сразу же рассердилась: «Конечно, Дун Чжэн и Е Цяо красивы, но Жун жун из моей семьи гораздо красивее! Он самый красивый во всей Вселенной! Просто подождите, и сами всё увидите! Просто подождите! В течение двух дней появятся плакаты с героями фильма, и тогда вы, ребята, будете плакать и умолять меня показать вам его автограф!»

    «Насколько он красив? Ты не преувеличиваешь?»

    «Прекрасен! Тогда, к тому времени, лучше не подходите ко мне, раз вы мне не верите!»

    Жун Сюй, естественно, не знал о том, что происходило в это время сбоку. В его прошлой жизни его положение уже достигло такого уровня, что никто, кроме режиссёра и старших актёров, не мог давать ему красный конверт. Сейчас же, хотя большая часть команды и  вручала ему красные конверты в знак заботы, он никак не мог спокойно принять красный конверт из рук маленькой девочки.

    Это были чьи-то добрые пожелания, и достаточно было просто знать об этом.

    Через некоторое время к нему подошёл Е Цяо с красными от слёз глазами и сунул ему целых десять красных конвертов. Жун Сюй на мгновение удивился, а затем внезапно засмеялся, несмотря на то, что старался сдержаться:

    — Е гэ, ты... ты, что, заранее был готов дать мне несколько красных конвертов?

    Вероятно, из-за того, что он слишком много плакал, голос Е Цяо всё ещё был сиплым:

    — Разве режиссёр Го не сказал, что сколько раз мы будем переснимать, столько красных конвертов я должен буду дать тебе? Я уложился в девять дублей, плюс первый раз, так что вот, ровно десять конвертов. Сяо Сюй, я никогда больше с тобой не заговорю.

    Шутливый тон Е Цяо заставил Жун Сюя понимающе улыбнуться, и тоже достать из кармана красный конверт.

    Увидев его, Е Цяо удивлённо спросил:

    — Что это?

    Жун Сюй спокойно, сдержанно и серьёзно ответил:

    — красный конверт Яци.

    Е Цяо тут же поперхнулся:

    — Кхм… кхм... кхм…

    Яци?! Это, очевидно, был красный конверт Дуци; он хотел задушить его!

     

    7 глава: «Тётя поможет тебе наказать их» (Часть 2)

    ***

    После окончания съёмок Жун Сюй ушёл не сразу. Вечером режиссёр Го устроил банкет для нескольких важных членов команды и Жун Сюя. Это была очень маленькая группа людей, которая уместилась на два стола: главные актеры, сценарист, помощник режиссёра и главы каждой группы.

    В конце концов, Жун Сюй всё ещё был несовершеннолетним, поэтому взрослые не наливали ему алкоголь. К концу банкета все были навеселе, а Жун Сюю, который не пил, пришлось проводить помощника режиссёра и руководителей групп, которые перебрали с алкоголем. В конце застолья режиссёр Го лично вручил Жун Сюю красный конверт.

    Жун Сюй не стал притворяться вежливым и с радостью взял его, однако поняв, что он слишком тяжёлый, он внезапно остановился. Он поднял голову, с удивлением посмотрев на режиссёра Го, который в тусклом свете ночи потягивал сигарету. Режиссёр равнодушно сказал:

    — Я слышал, что недавно ты… что внутри семьи Жун есть проблемы. Семья Жун по-прежнему имеет неплохой статус в Городе B, и если ты хочешь бороться с ними, тебе необходимо заручиться поддержкой кого-то более влиятельного. «ХуаСя Энтертейнмент» - неплохой вариант. Даже сотня семей Жун не сможет сравниться с ней. Ты ещё молод, так что всё в твоих руках.

    Режиссёр Го впервые так много говорил с ним (если не считать обсуждение сценария).

    Этот большой режиссер всегда был холоден и серьёзен. Он даже ругал девушек в студии наравне с мужчинами, и зачастую доводил их до слёз. Но сейчас он давал ему советы.

    Жун Сюй приветливо улыбнулся, осветив своей улыбкой все свои перспективы на светлое будущее. Он тихо сказал:

    — Я понимаю, режиссёр Го. Спасибо за то, что заботились обо мне эти два месяца.
    Режиссёр Го махнул рукой, что можно было считать завершением этого разговора.

     

    На следующий день Жун Сюй отправился прямиком в аэропорт и сел на самолёт в город В. Самолёт быстро приземлился в столичном аэропорту, и когда Жун Сюй  доставал свой багаж, он внезапно заметил в толпе встречающих знакомую фигуру. Как только этот человек увидел его, он начал взволнованно махать руками:

    — Жун Сюй! Жун Сюй!

    Жун Сюй был слегка удивлён, но всё же подошёл к нему:

    — Ло гэ.

    Жун Сюй ничего не знал о том, что Ло Чжэньтао лично приедет встречать его. Но он точно знал, что никому не сообщал номер своего рейса, а, значит, Ло Чжэньтао не мог знать, когда он прилетит. Он боялся, что Ло Чжэньтао, вероятно, ждал его здесь с раннего утра…

    Ло Чжэньтао с энтузиазмом подошёл, взял его чемодан и донёс его до машины. По пути он без умолку рассказывал о некоторых интересных событиях, произошедших в последнее время в развлекательном кругу, но также недвусмысленно заявил, что он и менеджер Тан Мэнлань переговаривались все эти дни и знали, что Жун Сюй отыграл свою роль очень хорошо, и что члены команды были от него без ума.

    В самом конце Ло Чжэньтао, намеренно или случайно, упомянул о том, что режиссёр Го добавил дополнительные сцены и изменил сценарий для Жун Сюя.

    — Это очень хорошая новость. Я никогда не думал, что Вы,  юный господин Жун, на самом деле окажетесь настолько удивительны, что режиссёр Го лично распорядится добавить для Вас дополнительные сцены! — восхищенно воскликнул Ло Чжэньтао, посетовав. Так сложилось, что я был занят в эти дни, поэтому у меня не было времени поехать в Хэндянь. Если бы у меня была возможность, я бы обязательно прилетел, чтобы помогать Вам. Это действительно должно быть слишком утомительно для Вас: сниматься и решать все эти тривиальные вопросы одновременно. У Вас, что, три головы и шесть рук? Как Вы справлялись со всеми этими вещами в одиночку?! Я совсем о Вас не забочусь. Все эти дни я чувствовал перед Вами такую вину и стыд, что даже не мог спать по ночам. У меня выпало столько волос, что я скоро совсем облысею!

    Жун Сюй с улыбкой посмотрел на него и тихо рассмеялся.

    Увидев, что этот прекрасный юноша смеётся, Ло Чжэньтао крепко сжал руль и открыл было рот, но так и не решился ничего сказать.

    Когда машина медленно въезжала на территорию поместья, оба мужчины молчали.

    Жун Сюй смотрел на пейзаж за окном, и блики падали на спокойное и красивое лицо юноши. Ло Чжэньтао спокойно смотрел на него через зеркало заднего вида и постоянно хотел заговорить с ним, но никак не решался.

    Ло Чжэньтао подвёз Жун Сюя к района воротам поместья и помог ему достать чемодан, всё это время настаивая на том, чтобы проводить его, но Жун Сюй лишь качал головой:

    — Уже темнеет, а отсюда до центра города довольно далеко. Я дойду, Ло Гэ.

    Ло Чжэньтао открыл рот и долго колебался, но снова ничего не сказал.

    Видя, что Жун Сюй уже собирается уйти со своим чемоданом, Ло Чжэньтао был несколько обескуражен. Хотя он уже несколько лет крутился в развлекательном кругу, ему так и не удалось стать хитрым опытным лисом. Он вспомнил, что раньше недолюбливал и избегал этого юного господина семьи Жун, а теперь он брал на себя инициативу, чтобы убедить его остаться…

    Нет! Это был хороший шанс, и он просто не мог упустить его!

    Ло Чжэньтао громко крикнул:

    — Жун Сюй, я хочу поговорить с Вами кое о чём. Если вы хотите...

    — Ло гэ, — чистый и мелодичный голос юноши прервал слова Ло Чжэньтао.

    Свет заходящего падал на элегантное и красивое тело юноши, из-за чего создавалось впечатление, будто он одет в тонкий слой золотой вуали. Его тонкие губы были слегка поджаты, а глаза были чисты как вода; его красота заставила Ло Чжэньтао внезапно замолчать и выслушать Жун Сюя, который улыбнулся и продолжил:

    — Тан цзе сказала, что Вы хотели мне что-то показать, это правда?

    *В это время в Хэндяне* Тан Мэнлань: «Апчхи! Кто плохо говорит обо мне!?»

     

    7 глава: «Тётя поможет тебе наказать его» (Часть 3)

     

    Ло Чжэньтао смутился ещё больше: «Тан Мэнлань сказала, что мне есть, что показать ему? Почему мне об этом ничего не известно?»

    Жун Сюй напомнил ему:

    — Должно быть, это какая-то информация, касающаяся «ХуаСя Энтертейнмент».

    Глаза Ло Чжэньтао внезапно просветлели:

    — Да, да! Конечно!

    Ло Чжэньтао быстро вытащил толстую папку с  контрактом и торжественно вручил её Жун Сюю. Перед тем как уйти, он благоразумно напомнил Жун Сюю:

    — Юный Господин Жун, пожалуйста, обязательно внимательно прочитайте его.

    Когда Жун Сюй взял контракт и уже дошёл до главного входа, он получил сообщение от Ло Чжэньтао: «Стиль ведения дел «ХуаСя Энтертейнмент» всегда был очень открытым; во многих контрактах есть много свободы для переговоров, поэтому, если Вы будете чем-то недовольны, Вы всегда можете поговорить об этом со мной, и я приложу максимум усилий, чтобы постараться договориться обо всём для Вас».

    Да, для Ло Чжэньтао Жун Сюй уже не был новичком. Он не мог относиться к нему так же, как к простым новичкам.

    Через несколько дней будут готовы плакаты персонажей «Борьбы за превосходство». А уже через несколько месяцев выйдет и этот прекрасный драматический сериал.

    В любом случае, вне зависимости от квалификации, Жун Сюй уже имел право выбора. Не говоря уже о том, что недавно большая звезда под руководством Ло уже расторгла контракт с компанией. У него осталась только пара неопытных новичков, поэтому ему приходилось прилагать все усилия, чтобы бороться за этот – как назвала его Тан Мэнлань - «очень сильный и хороший материал», которого он также считал человеком с хорошими перспективами и потенциалом.

    Он обладал идеальными для актёра данными: красивой внешностью, отличным темпераментом, безупречными актёрскими навыками и высоким эмоциональным интеллектом.

    Он был просто рождён для индустрии развлечений!

    Жун Сюй ответил ему простым сообщением, волоча свой чемодан к главному входу. Он спрятал контракт в сумку, не торопясь изучать его, а в это время на улице Ло Чжэньтао схватился за свой телефон, опасаясь, что Жун Сюй ответит ему отказом.

    В тусклом свете заката Жун Сюй отыскал свою карточку, чтобы открыть главный вход, и небрежно подошёл к входной двери. Он вставил ключ в замочную скважину, и услышал «щелчок», после которого дверь медленно открылась. Однако Жун Сюй остановился перед дверью, почувствовав, что что-то не так.

    Управляющий Дуань, кажется, не спросил его:

    — Вы вернулись?

    Терзаемый сомнениями, Жун Сюй вошёл и тихо позвал:

    — Дядя Дуань?

    Единственным ответом была тишина.

    Жун Сюй нахмурился и вошёл внутрь. Пройдя через длинный узкий коридор, он увидел старого управляющего, который почтительно стоял в стороне у входа в гостиную. Старый управляющий кивнул ему и поприветствовал:

    — Юный господин.

    Жун Сюй уже хотел было ответить ему, когда увидел фигуру, внезапно вставшую с дивана и со скоростью света бросившуюся ему в руки.

    Жун Сюй ошарашено уставился на женщину.

    Она крепко обняла его и заговорила нежным снисходительным тоном:

    — Мой дорогой, маленький Жун жун, тетя пришла повидаться с тобой, мой бедненький! Быстро покажи тетушке, ты сильно ударился головой? У тебя были какие-то проблемы из-за аварии? Почему ты потерял память? Вы сломал руки? Ты сломал ноги?! Ещё болит!? Ах! Мой дорогой, о, твоя тётушка сейчас умрёт от сердечной боли!

    Жун Сюй:

    — …

    Женщина так крепко обнимала и прижимала его к груди, что Жун Сюй чуть не задохнулся. Он не знал, плакать ему или смеяться, позволяя женщине обнимать его, но никак не мог вспомнить, кто она такая. Однако он не посмел оттолкнуть её, поскольку, если у него с этой женщиной были очень близкие отношения, и она догадается что он – не «Жун Сюй», у него будут большие проблемы.

    Быстро оглядевшись, Жун Сюй внезапно заметил ещё одну фигуру, медленно поднимающуюся с дивана.

    Этот человек медленно повернулся, чтобы взглянуть на него, и в тот момент, когда Жун Сюй увидел его лицо, его сердце внезапно сжалось. Но Жун Сюй не осознавал, что тело мужчины в этот момент тоже внезапно напряглось.

    Красивый мужчина пристально смотрел на Жун Сюя, стоя на небольшом расстоянии в несколько метров. В тот момент, когда он увидел юношу, он замер на месте и смотрел на него, не отрывая глаз. Его умные глубоко посаженные глаза не позволяли различить их цвет, нос был острый, как нож, а тонкие губы были слегка поджаты. Это лицо казалось идеальным, напоминая изысканную скульптуру золотого века Запада; как будто он был сделан из белого нефрита и вырезан самими небесами.

    Когда взгляд этого человека опускался вниз, Жун Сюй чувствовал, что ему тяжело дышать.

    Пока мужчина пристально смотрел на Жун Сюя, никто не знал, о чем он сейчас думает. От начала и до конца он просто серьёзно и внимательно смотрел на юношу, не моргая.

    В этот момент женщина, которая обнимала Жун Сюя, наконец, ослабила свою железную хватку и повернулась назад, сказав:

    — Подойди, посмотри на своего младшего брата* Жун жуна. Дорогой Жун жун моей семьи действительно пострадал; разве ты не видишь, каким худым он стал! Разве ты не часто бываешь в этой стране? Это так ты заботишься о своём младшем брате?

    Услышав это, мужчина, одетый во всё чёрное, недовольно нахмурил брови, но всё же послушно подошёл и остановился перед Жун Сюем. Даже когда он подошёл, его взгляд не сдвинулся с места, всё ещё твёрдо сосредоточившись на Жун Сюе. В его чёрных обсидиановых глазах терялись все эмоции – их попросту невозможно было уловить.

    Этот тяжёлый взгляд заставил Жун Сюя сжать губы и почувствовать, что что-то не так.

    Эта красивая женщина, казалось, была очень недовольна поведением мужчины и бросила на него сердитый взгляд, прежде чем повернуться к Жун Сюю:

    — Дорогой Жун жун, это всё вина твоей тётушки! Я была так занята, что не замечала твоего состояния. Если у тебя возникнут какие-то проблемы, ты можешь просто найти его. Если он осмелится игнорировать тебя или будет плохо с тобой обращаться, – просто скажи об этом своей тётушке! Тетя поможет тебе наказать его!

     

    7 глава: «Если бы я издевался над ним, ты бы наказала меня» (Часть 1)

     

    Жун Сюй медленно перевёл взгляд с этой леди, которая снова принялась эмоционально винить себя во всех грехах, на управляющего Дуаня, который стоял неподалёку. Только в этот момент Жун Сюй заметил, что его тётя и дядя тоже сидят в гостиной; у дяди было серьёзное лицо, а тетя отвела взгляд, чтобы избежать его взгляда. Наконец, он повернулся, чтобы посмотреть на одетого в чёрное мужчину возле себя.

    Месяц назад Тан Мэнлань сказала, что взглянуть на Цинь Чэна хотя бы мельком будет даже сложнее, чем встретиться с Ся Муянь.

    Тогда заинтригованный Жун Сюй занялся поиском какой-нибудь информации из этого мира, чтобы больше разузнать об этом актёре.

    Честно говоря, в памяти первоначального владельца тела не отложилось абсолютно никакой информации об актёрах мужского пола – только актрисы. Единственными актёрами-мужчинами, которых он помнил, были не Короли Кино, а Чжун И и пара его третьесортных друзей-актёров.

    Когда Жун Сюй увидел биографию Цинь Чэна, он внезапно почувствовал, что у него появилась цель.

    Когда Цинь Чэн дебютировал в шестнадцать лет, он сыграл в биографическом фильме рок-звезду, которая неожиданно скончалась в самом расцвете своей карьеры. Режиссёром этого фильма выступил главный режиссёр из «ХуаСя Энтертейнмент», и после показа фильм собрал шесть миллиардов долларов кассовых сборов, «отняв» всех зрителей и доход у большинства художественных фильмов. Затем, в том же году, Цинь Чэн получил китайскую премию «Золотой феникс», берлинскую «Золотой медведь» и номинацию на звание «Лучшего Актёра» на Голливудском «Оскаре».

    Так шестнадцатилетний новичок за первый же свой фильм получил премию Берлинской Академии.

    Последствием стала ослепительная история его восхождения к славе.

    В этом мире никогда не было актёра, который получал бы за каждый свой фильм оценку не ниже 8 баллов. Но Цинь Чэну это удалось.

    В этом мире никогда не было актёра, который, будучи неизвестным, снялся бы в фильме, который впоследствии собрал бы более 5 миллиардов долларов в китайском прокате. Но Цинь Чэну это удалось.

    В этом мире никогда не было актёра, который мог бы получать премию Берлинской Академии несколько лет подряд. Но Цинь Чэну удалось  и это.

    Все эти достижения дались ему до двадцати лет. За пару месяце до того, как ему исполнился 21 год, один шокирующий гламурный «Вечерниц звук» позволил ему одним махом получить премию «Золотой Феникс» за лучшую мужскую роль и премию «Оскар» – также за лучшую мужскую роль. К сожалению, в этот год ему не удалось получить премию Берлинской Академии, иначе он стал бы единственным победителем турнира Большого Шлема в истории, забравшим все три основные награды.

    Отправная точка Цинь Чэна была слишком высока, а весь его путь шёл гладко, и ему всегда сопутствовал ветер: он никогда не снимался в телевизионных сериалах и никогда не снисходил до съёмок в фильмах, в которые вложено меньше пятисот миллионов. В пределах развлекательного круга и вне его ходили разные слухи. Поговаривали, что Цинь Чэн происходил из богатой семьи, но эти люди всегда «гонялись за ветром и хватались за тени», поскольку реальных доказательств они предоставить не могли.

    У него были большие закулисные сторонники, но награды он получал, полагаясь лишь на свои собственные силы.

    Короче говоря, начиная с премьеры «Вечернего звука», Цинь Чэн поддерживал темп «один раз в год коммерческий фильм, и один раз – художественный» и неторопливо продвигался по развлекательному кругу, приятно проводя время. Он больше не был похож на того образцового работника, каким он был, когда впервые дебютировал пять лет назад. Но, напротив, именно благодаря этой неторопливости он несколько раз получал награду за лучшую мужскую роль в течение следующих пяти лет, и шаг за шагом достигал вершины китайской индустрии развлечений, что удалось немногим.

    Жун Сюй, естественно, узнал этого мужчину с первого взгляда.

    Однако, услышав тётушкины слова, Жун Сюй промолчал и лишь слегка приподнял губы в улыбке.

    Он действительно не знал, кем была эта леди, не говоря уже о том, что здесь делал Цинь Чэн.

    Улыбка была лучшим ответом. Чтобы научиться этому, в своей прошлой жизни Жун Сюй разминался с улыбкой каждый день, пока его мышцы не начинали болеть. Уголки губ должны быть приподняты на 30°, глаза должны быть мягкими и кроткими, брови – слегка изогнуты, а при взгляде на собеседника линия зрения не должна быть слишком низкой и должна располагаться между глазами и носом.

    Естественно, Жун Сюй не знал, как он в этот момент выглядел в глазах окружающих.

    Последний луч света от заходящего солнца пробился через чистые французские окна и осветил комнату, рассыпавшись по гладким волосам молодого человека. Золотой солнечный свет, словно яркое пламя, смягчил и без того прекрасные черты лица юноши. Когда он улыбнулся, казалось, будто время остановилось; атмосфера стала спокойной и благоприятной. Эта пара чистых целомудренных глаз словно отражала множество сияющих и искрящихся предметов, походя на драгоценные камни.

    Поначалу атмосфера в гостиной была удручающей, но как только Жун Сюй вошёл, всё изменилось.

    Дядя и тётя Жун, сидящие на диване, тут же почувствовали необъяснимое беспокойство и тревогу.

    Дама, которая с заботой смотрела на Жун Сюя, казалось, не заметила, что Жун Сюй так и не ответил на её вопрос, хотя бы потому, что он даже рот ни разу не открыл. Она неосознанно чувствовала, что эта улыбка была именно ответом. Поэтому она продолжила:

    — Ну, раз Жун жун вернулся, мы можем продолжить обсуждение этого вопроса.

    В первой половине предложения женщина продолжала смотреть на Жун Сюя. Но во второй половине она внезапно обернулась, чтобы бросить взгляд на дядю и тётю Жун. Её голос тут же стал холодным.

    Лица мужа и жены Жун внезапно изменились. Они какое-то время помолчали, а затем Жун Хэн встал и сказал:

    — Мадам Цинь, завещание Старого Господина всегда было у адвокатов; мы никогда не пытались ничего в нём изменить. Автокатастрофа Сяо Сюя была несчастным случаем, это Вам и самой должно быть известно. Хотя нашу семью Жун и нельзя назвать чрезвычайно сильной и влиятельной, если Вы настаиваете на том, чтобы заклеймить меня, Жун Хэна, человеком, «плохого обращающимся с племянником», то я абсолютно с этим не согласен!

    На фразе «Мадам Цинь», предположения Жун Сюя подтвердились: действительно ли она может быть матерью Цинь Чэна?

    Услышав сказанное, Мадам Цинь усмехнулась:

    — Вы хорошо относитесь к Жун жуну? Если вы действительно хорошо к нему относитесь, почему вы не оставили для него еду и сначала поели сами?!

     

    7 глава: «Если бы я издевался над ним, ты бы наказала меня» (Часть 2)

     

    — Пот… — Жун Хэн не задумывался над заготовками ответа на вопросы о еде. По его мнению, это нельзя было считать чем-то важным. Немного подумав, он ответил. — Мы не ожидали, что Сяо Сюй вернётся сегодня. Мадам Цинь, он уже не мальчик, и никогда не обсуждал с нами свои съёмки, а мы не могли просто отправить людей, чтобы определить его местонахождение. Как Вы узнали, что он вернётся сегодня?

    Мадам Цинь тут же нашла, за что ухватиться, чтобы продолжить насмехаться над ним:

    — Вы беспокоитесь о Жун жуне, но – о, чудо – у вас нет времени, чтобы хотя бы позвонить и спросить?

    Жун Хэн:

    — …Мадам Цинь, не могли бы Вы не искажать слова и не издеваться над логикой…

    Мадам Цинь потянула руку Жун Сюю, и в удивленных глазах юного мальчика отразились грустные, полные слёз, глаза этой прекрасной леди:

    — Су Хуа ушёл от нас очень рано, и от него остался только сын, только этот маленький дорогой мальчик… и таким холодным игнорированием вы наградили его? Как вы можете быть так бессердечны с таким милым Жун жуном!? Разве не вы заморозили все его кредитные карты? Тогда чем же он питается? Что он носит? Что покупает? И вы ещё...

    Мадам Цинь повернулась, чтобы взглянуть на тётю, которая была рядом с дядей, и холодно сказала:

    — Хотя у тебя нет своих детей, Жун жун всё же взрослел на ваших глазах. И ты всё же оставляешь его еду на кухне! Как ты думаешь, кто такой Жун жун? Он чужой ребёнок, которого ты можешь выгнать, когда захочешь? Даже если он чужой, он не такое позорище, как ты! Как у тебя хватает наглости бросать своему племяннику объедки на пол, чтобы он ползал по кухне!?

    Жун Сюй:

    — …

    На самом деле, еда тёти Ван была не такой уж ужасной. И он, к тому же, никогда не собирал объедки с пола, по крайней мере, она могла бы сказать, что он делал это не на коленях…

    Мадам Цинь ругалась без умолку, и снова пришла к тому, что начала наговаривать на себя. Её глаза наполнились слезами. Она повернула голову назад, чтобы снова взглянуть на Жун Сюя, крепко сжимая в руках его ладони, а её глаза были полны чувства вины:

    — Это моя вина... Твоя тётушка думала, что ты просто был подростком-бунтарём, но что у тебя всё было в порядке со средствами к существованию. Твоя тётя никогда бы не подумала, что ты на самом деле живёшь в таких чудовищных  условиях! Они даже не дают тебе поесть… они хотят заморить тебя голодом!

    Жун Сюй:

    — …

    — Это ложь! — тётя Жун больше не могла этого вынести и, наконец, встала, чтобы возразить.

    Кто знал, что это действие так рассердит мадам Цинь. Она резко обернулась и закричала:

    — Заткнись!

    В этот момент тётя Жун внезапно замерла на месте. Супруги Жун были не из тех, кто мог сравниться с этой экстравагантной аурой, возникшей не от гнева, а из-за престижа и власти этой леди; они просто были более низкого статуса. Они шокировано уставились на мадам Цинь, не смея открыть рот.

    Под чарами беспомощной улыбки Жун Сюя, зловещая аура мадам Цинь, наконец, немного рассеялась. Она обернулась, чтобы сесть на диван, и начала переговоры с дядей и тётей Жун.

    Суть переговоров была очень простой. Во-первых, Жун Сюй должен был получить принадлежащую ему часть завещания Старого Мастера. Во-вторых, Жун Сюй должен был покинуть резиденцию Жун. Мадам Цинь хотела взять Жун Сюя с собой, чтобы он жил с ней, и она могла наблюдать за тем, как он женится и обзаведётся детьми, ну и помогла ему найти хорошую жену.

    Услышав это, Жун Сюй слегка нахмурился и тихо произнёс свои первые за сегодня слова:

    — Уехать за границу?

    Мадам Цинь кивнула и сказала:

    — Жун жун, твоя тётя жила за границей последние несколько лет, поэтому и не могла позаботиться о тебе. Тётя хорошо всё обдумала: если ты останешься в этой стране, никто о тебе не позаботится. Мой негодник всегда внешне был очень послушным, но на деле никогда меня не слушал. Он, конечно, не позаботится о тебе. Тебе просто нужно поехать с тётей; я, конечно, смогу позаботиться о дорогом Жун жуне и абсолютно точно не позволю никому травить тебя, — сказав это, мадам Цинь свирепо посмотрела на тётю Жун.

    Красивый юноша, стоявший за спиной Мадам Цинь, неловко опустил взгляд и вздохнул:

    — Тётя, я не хочу сейчас ехать за границу.

    Услышав это, мадам Цинь на мгновение удивилась, а глаза тёти Жун, напротив, засияли.

    Жун Сюй продолжил:

    — Сначала я хочу сделать себе карьеру в стране; сейчас у меня нет в планах переезда за границу.

    Мадам Цинь внезапно встревожилась:

    — Но если ты останешься в стране, я не смогу позаботиться о тебе, ах!

    Юноша слабо улыбнулся:

    — Я прекрасно могу позаботиться о себе сам. Спасибо за заботу.

    Мадам Цинь посмотрела Жун Сюю в глаза, и с лицом, полным страданий, посетовала:

    — О, Жун жун, ты такой внимательный, такой разумный… ты не хочешь заставлять других волноваться. Но, посмотри на себя: ты такой худой! Как ты можешь позаботиться о себе, ах...

    Жун Сюй, который недавно набрал целый фунт:

    — …

    Какое-то время помолчав, Жун Сюй, наконец, вздохнул:

    — Тетя, я уже не маленький. Через пару месяцев моё совершеннолетие. Если в таком возрасте обо мне всё ещё будут заботиться другие, тогда я действительно… — он невольно поднял «глаза феникса» и, неожиданно встретившись с другой парой глубоких умных глаз, на мгновение замолчал. — Тогда я действительно бесполезен. Не говоря уже о том, что я собираюсь сниматься в фильмах. Если я уеду за границу, у меня не будет возможности продолжить свою карьеру.

    Юноша не шевелился и ничего не говорил, вместо этого искоса взглянув на мужчину подле себя. По какой-то неведомой причине он всё время чувствовал, что тот смотрит на него, и не мог понять, в чём дело.

    Жун Сюй задумался об этом на мгновение и пришёл к выводу, что молодой человек, возможно, ревновал его к своей матери, которая относилась к нему с излишней любовью.

    Однако, несмотря на то, что Жун Сюй был против, Мадам Цинь всё равно не согласилась оставить его одного в стране.

    Только когда Мадам Цинь удостоверилась, что Жун Сюй вернётся сегодня вечером, она приехала в особняк семьи Жун. Она не ожидала, что нагрянув в их дом, она застанет ужинающих супругов Жун! Жун Сюй, очевидно, должен был вот-вот вернуться, но эти двое даже не могли подождать и получаса! У них хватило смелости вывалить остатки еду в тарелку и просто оставить её на кухне!

    И они называют это «Мы не знали, что Жун Сюй вернётся сегодня?»

    Они называют это «Мы относимся к нему хорошо?»

    Полная чушь!

    Чем больше она думала об этом, тем больше понимала, что эти двое, безусловно, ежедневно плохо обращаются с бедным мальчиком, из-за чего чувствовала боль и беспокойство. Когда она попыталась снова убедить юношу отправиться с ней за границу, к её удивлению, знакомая тонкая рука протянулась к ней, преградив ей путь.

    Мадам Цинь поражённо застыла, а затем подняла глаза и увидела перед собой красивого и благородного сына своей семьи, который смотрел на неё, опустив голову.

    Это безразличное и спокойное лицо было безупречно; тонкие губы и острый взгляд узких глаз. Мадам Цинь чувствовала, что её сын вёл себя сегодня немного странно. Он не смотрел на неё, хотя она всё время повторяла ему слово «накажу». Но, честно говоря, она немного побаивалась своего сына, который всегда был ледяной глыбой.

    Мадам Цинь неохотно опустила руку:

    — Что? Ты никогда не заботился о Жун жуне, дорогой, и тебе ещё хватает наглости перечить мне?

    — Я в стране, — ответил он. Мадам Цинь не смогла отреагировать сразу, а Жун Сюй тут же выпучил глаза и повернул голову, чтобы посмотреть на молодого человека. Тот тут же поймал его взгляд. Жун Сюй видел только спокойные глаза, сверлящие его насквозь. — Я часто бываю в стране по целому году… по крайней мере, по семь-восемь месяцев в год.

    Сказав это, мужчина шагнул вперёд и протянул руку к Жун Сюю, с серьёзным лицом положив что-то в его ладонь.

    Жун Сюй был слегка удивлен и опустил голову, чтобы взглянуть: это был ключ, поблёскивающий на свету. Он был поражён, и у него появилась странная догадка, но молодой человек не стал дожидаться, пока он всё обдумает, и прямо сказал:

    — Это ключ от моей квартиры. Она расположена на третьей кольцевой дороге города В, неподалёку от «ХуаСя Энтертейнмент». Раз уж ты собираешься войти в развлекательный круг, я могу поговорить кое с кем, и уже сегодня вечером ты получишь контракт от «ХуаСя Энтертейнмент» и моей студии. 

     

    7 глава: «Если бы я издевался над ним, ты бы наказала меня» (Часть 3)

     

    Есть такой тип людей, которые очень редко открывают рот, но, когда это всё же происходит, они действительно всех шокируют!

    Как только эти слова прозвучали, не только Жун Сюй, которому они были адресованы, но и даже супруги Жун с Мадам Цинь удивлённо уставились на Цинь Чэна. Все были ошеломлены и не понимали, как им реагировать.

    Вероятно, из-за того, что она знала своего сына лучше всех, Мадам Цинь пришла в себя первой:

    — Цинь Чэн, что ты делаешь, ты…

    — Разве ты не оставила его на моё попечение, мама? — Цинь Чэн поднял голову и посмотрел на Мадам Цинь.

    Мадам Цинь запиналась в словах:

    — Да, я оставила его на твоё попечение... Но… почему ты вдруг стал так заботиться о нём?! И этот ключ от твоей квартиры… ты ведь не дал его даже мне, своей матери?!

    Мадам Цинь, естественно, знала своего сына лучше всех; он был красивым и умным мужчиной с безупречным прошлым. Как актёр он уже достиг вершины, а как мужчина был любовником мечты для многих девушек по всему миру. Несмотря на это, мадам Цинь чувствовала, что ей никогда не увидеть свою невестку. Но не вините её: вините её сына, который был слишком жестоким!

    И такой человек, как он, внезапно вызвался заботиться о ком-то и стал таким внимательным и дотошным?

    Даже если он сказал это вслух, мадам Цинь не поверила в это!

    Ни одна девушка не сможет продержаться с этим паршивцем в одном помещении несколько дней – это она знала наверняка!

    «Он точно будет издеваться над моим дорогим Жун жуном!»

    Подумав об  этом, Мадам Цинь внезапно встревожилась:

    — Нет! Я просила тебя позаботиться о Жун жуне почти десять тысяч раз, но ты даже ни разу с ним не встретился! Когда я говорила, что собираюсь познакомить тебя с семьёй Жун, ты постоянно отказывался и избегал этого, и встретился с ним впервые только сегодня! Ты никогда не переживал за  моего дорогого Жун жуна! Что мне делать, если ты будешь издеваться над Жун жуном?!

    Цинь Чэн показал слабое подобие улыбки, но не улыбнулся. Неизвестно почему, но его рука всё ещё держалась за руку Жун Сюя. Стоя так, он повернулся к своей матери и серьёзно сказал:

    — Разве ты не сказала, что если я буду издеваться над ним, ты меня накажешь?

    Дядя и тётя:

    — …

    Жун Сюй:

    — …

    Мадам Цинь:

    — …

    Кто посмеет наказать тебя, ах!!!

    ***

    Спустя час мадам Цинь, наконец, взяла с собой сына и уехала.

    После того, как Цинь Чэн открыл рот, они с Жун Хэном договорились о том, что «когда Жун Сюю исполнится восемнадцать, он сможет прийти и забрать то, что ему принадлежит» в течение коротких десяти минут. Теперь, спросите, зачем им возвращаться через час?

    Потому что в течение следующих пятидесяти минут Няня Ван по наставлению Мадам Цинь должна была приготовить Жун Сюю ужин, чтобы Жун Сюй медленно ел, сидя за столом, а его тётя это видела!

    Когда пришло время прощаться, Жун Сюй лично вызвался проводить Мадам Цинь и Цинь Чэна. Прохладный летний ветерок обдувал  волосы юноши, приподнимая их и открывая взору чистый лоб. Одетый в простую белую рубашку, он с улыбкой стоял у двери, прощаясь с Мадам Цинь и Цинь Чэном.

    Холодный лунный свет пролился на его изысканную нежную кожу, сделав её похожей на белый фарфор.

    Только попрощавшись с Мадам Цинь, Жун Сюй повернулся, чтобы взглянуть на этого незнакомого мужчину.

    Цинь Чэн слегка склонил голову и уставился на Жун Сюя. Он был на полголовы выше юноши, однако в его взгляде не было никакого презрения или принижения. Он казался каким-то чрезвычайно торжественным и серьезным. В своей прошлой жизни Жун Сюй привлекал внимание многочисленных поклонников по всему миру, и ему давно следовало привыкнуть к таким взглядам, однако сегодня он почему-то чувствовал себя некомфортно.

    Но, так или иначе, все странные события сегодняшнего дня наконец-то подходили к концу.

    Судя по происходящему, Жун Сюй пришёл выводу, что он не был знаком с Цинь Чэном. Поэтому он медленно протянул правую руку, улыбнулся и сказал:

    — Привет, я Жун Сюй. Рад знакомству.

    Ответом стала долгая тишина.

    Эта тишина длилась слишком долго, вынудив Жун Сюя слегка вздернуть брови и поднять голову, чтобы взглянуть на мужчину.

    Лунный свет слабо поблёскивал на его лице. Даже ночь не могла скрыть его красоту и холодный характер. Он долго и настойчиво сверлил Жун Сюя взглядом, после чего, наконец, протянул руку и тихо ответил:

    — Цинь Чэн.

    Так и прошло первое знакомство Цинь Чэна и Жун Сюя.

    Только эти два коротких слова. После этого Цинь Чэн развернулся и сел в машину, исчезнув вместе со своей матерью в темной ночи.

    На ладони Жун Сюя всё ещё чувствовалось тепло, пока он наблюдал, как машина медленно исчезает за поворотом. Хотя Мадам Цинь и не хотела верить в благие намерения Цинь Чэна, он упрямо сунул свой ключ в карман Жун Сюя и даже сказал ему, что может даже жить в этой квартире, когда ему будет угодно. Цинь Чэн целыми днями пропадал на съёмках и вообще не бывал дома.

    Он знал, что это было довольно неуместно, но понимал, что Жун Сюй больше не мог оставаться в доме своих родственников. Изначально он намеревался постепенно получить то, что положено ему по завещанию, но, поскольку кто-то был готов сделать за него этот «шаг», он был не прочь перейти сразу к следующему.

    Однако… подписать контракт со студией Цинь Чана?

    Жун Сюй на мгновение задумался, а затем достал телефон и отправил сообщение Ло Чжэньтао: «Ло гэ, я прочитал всю информацию. Там было  сказано о сериале, который, как мне показалось, довольно неплох. У Вас есть время обсудить это в ближайшие два дня?»

    Спустя минуту Жун Сюй уже получил ответ от Ло Чжэньтао: «Да! Я буду в «ХуаСя Энтертейнмент» завтра в девять утра. Я буду ждать Вас».

    Жун Сюй беспомощно улыбнулся. Ответ был таким быстрым, что эта мысль напрашивалась сама собой: неужели он всё это время не выпускал из рук телефон?

    Жун Сюй, естественно, не знал этого, но Ло Чжэньтао действительно всё это время сжимал в руках  свой телефон, ожидая его сообщения. Также он не знал и того, что другой мужчина всё это время держался за свою правую руку, опустив глаза и задумчиво глядя на неё.

    Эта рука была тонкой и изящной, с отчётливо выраженными суставами; круглые ногти были аккуратно подстрижены. Его красивая рука выглядела абсолютно так же, как и всегда.

    Цинь Чэн постоянно опускал голову, чтобы взглянуть на свою руку, но, вероятно, из-за того, что он слишком долго повторял это странное действие, Мадам Цинь, которая сидела рядом, спросила:

    — Что у тебя с рукой?

    Цинь Чэн медленно перевёл взгляд в сторону и осторожно сунул руку в карман пальто, тихо ответив:

    — Ничего.

    Ночь прошла быстро.

    Той ночью дядя и тётя игнорировали Жун Сюя и вели себя так, будто его не существовало. Жун Сюй особо не задумывался об этом, собрав в чемодан лишь всё самое необходимое, чтобы отдать его завтра утром управляющему Дуаню.
    Он намеревался временно пожить в квартире Цинь Чэна, пока не арендует себе подходящий дом на деньги, вырученные с «Борьбы за превосходство». По его оценке, двух дней должно было вполне хватить, чтобы успеть найти дом. Решение этого вопроса можно было доверить Ло Чжэньтао. Поиск места жительства для своих артистов также входил в обязанности менеджера.

    На следующий день Жун Сюй отдал свой чемодан Управляющему Дуаню и отправился в «ХуаСя Энтертейнмент» один.

    Ло Чжэньтао предложил ему три довольно заманчивых варианта в контракте, использовав это как козырь, чтобы убедить его подписать с ними контракт. Это был один фильм и два драматических сериала.

    Жун Сюй остановил свой выбор на еженедельном сериале.

     

    9 глава: «Подписание»

     

    Прибыв в «ХуаСя Энтертейнмент», Жун Сюй сразу же перешёл к делу и согласился подписать контракт с Ло Чжэньтао.

    Прошлой ночью, сразу же после того, как тётушка Цинь и Цинь Чэн уехали, ему написал некий первоклассный менеджер из «ХуаСя Энтертейнмент» и скинул контракт артиста. Жун Сюй не знал, где он взял его номер, но отказал ему.

    Ему не нужно было открывать контракт, чтобы понять, что его условия должны быть в разы лучше, чем у Ло Чжэньтао. Однако он прекрасно понимал, что подписав этот контракт, он станет артистом студии Цинь Чэна.

    Ситуация со студиями артистов не была редкостью в кругу развлечений.

    В общем, только звезды с определённым уровнем славы и репутации были  достаточно квалифицированы, чтобы создать свою собственную студию. В этой студии сами артисты были «боссами» и были сравнительно независимы. Они могли использовать имя своей студии, чтобы инвестировать в фильмы, сериалы и выступать в роли продюсера.

    Кроме того, студии могли подписывать других артистов.

    Наличие уже известной звезды у руля могло выступить очень хорошим фактором. И если в будущем студия расширится, она может стать небольшой развлекательной компанией.

    «ХуаСя Энтертейнмент» была самой влиятельной развлекательной компанией в Китае. До подписания контракта Жун Сюй долго изучал информацию, касающуюся «ХуаСя Энтертейнмент», и очень четко знал, что особняком в этой огромной компании стояла только одна студия артистов: Студия Цинь Чэна.

    Если бы Жун Сюй действительно хотел с ней работать, он, без сомнения, получил бы от Цинь Чэна много ресурсов. Для любого новичка быть связанным с Цинь Чэном означало прекрасную возможность прославиться.

    Однако, если бы он действительно подписал с ним контракт, его будущий путь навсегда был бы связан с этим человеком.

    Жун Сюй понимал, что когда однажды он превзойдёт этого человека, ему придётся столкнуться с трудной ситуацией: Цинь Чэн либо нарушит контракт, заставив его покинуть студию, либо столкнётся с большим для себя позором. Или он решит всё это мирно и вежливо, но лишь внешне, а на деле эта ситуация навсегда останется камнем преткновения в их отношениях?

    Даже двум друзьям было бы трудно сделать такой выбор.

    Вспоминая мужчину, с которым он лишь однажды виделся прошлой ночью, юноша нахмурился, а затем тихо вздохнул.

    Он не обязан был портить его имидж, но это неизбежно повлияет на отношения обеих сторон. В конце концов, одна гора не может уместить двух тигров. Даже если в будущем у них будет возможность стать самыми близкими друзьями, они не смогут полностью абстрагироваться от этой проблемы. Не говоря уже о том, что они могут и не стать друзьями вовсе.

    После того, как Ло Чжэньтао подписал контракт с Жун Сюем, он сделал три копии: для себя, для Жун Сюя и для компании.

    Ло Чжэньтао не мог не удивиться, когда услышал, как Жун Сюй заинтересовался этой еженедельной драмой:

    — Я почему-то думал, что Вас заинтересует другой драматический сериал… зачем Вам эта еженедельная драма? — Ло Чжэньтао продолжил. — В этом фильме задействованы не особо известные актёры второго уровня. Режиссёр также новичок; это его первый опыт работы над сериалом: раньше он снимал только рекламу. Юный господин Жун, Вы уверены, что не хотите передумать?

    Кроме этого актёра первого уровня, ни у одного артиста под руководством Ло Чжэньтао не было своей собственной комнаты отдыха в офисе «ХуаСя Энтертейнмент». Всякий раз, когда они приходили в компанию, они отдыхали в офисе Ло Чжэньтао, где обсуждали с ним вопросы, касающееся работы.

    Жун Сюй и Ло Чжэньтао сидели на мягком, но прочном диване, а на кофейном столике перед ними лежал список со всевозможными ролями. Ло Чжэньтао убрал две свои копии контракта, а Жун Сюй взял свою.

    Они знали, что среди всех этих ролей, самыми «ценными» были фильм и два других драматических сериала.

    Жун Сюй внимательно читал сценарий, когда внезапно засмеялся:

    — Мы уже подписали контракт, Ло Гэ. Вам больше не нужно называть меня «молодым господином Жун». Сегодня я уехал из дома… У вас случайно не найдётся времени помочь мне подыскать новое место жительства примерно через два дня? Я хочу снять квартиру. Что касается этих трех вариантов, что Вы дали мне вчера вечером... — сделав паузу, Жун Сюй поднял голову, переведя взгляд со сценария на лицо Ло Чжэньтао, и улыбнулся ещё лучезарнее. — Мне очень нравится эта еженедельная драма.

    Ло Чжэньтао спокойно спросил:

    — По какой причине?

    Жун Сюй ответил:

    — Если говорить о сценарии, то (если не считать фильм), в двух других сериалах, в целом, нет вообще никакой разницы. Вы предпочитаете эту драму, потому что это большая постановка с известными актёрами. Роль, которую мне в нём предлагают, –  младший брат героини, который может получить даже больше экранного времени по сравнению с третьим мужским персонажем. Но даже если это большая работа с крупными актёрами, этот сериал и в подмётки не годится «Борьбе за превосходство», так почему же я должен выбирать его? Именно поэтому я, собственно, и  предпочёл еженедельную драму. Роль второго мужского персонажа – очень хороший выбор, к тому же, у меня будет много экранного времени. Но, что самое главное, этот сериал скоро выйдет в эфир.

    — Скоро выйдет в эфир… — немного подумав над словами Жун Сюя, Ло Чжэньтао сказал. — Хорошо! Тогда я помогу Вам связаться с командой.
    Жун Сюй не мог сдержать улыбку.

    Как он и заметил, хоть Ло Чжэньтао пока и оставался менеджером без большого количества ресурсов, его сила и прозорливость были очень неплохи.

    Если кто-то хотел подняться на вершину, сила и удача были просто необходимым атрибутом. Удача Ло Чжэньтао «хромала» (эта первосортная звезда, которую он взрастил, решила сменить место работы и ушла от него, так что он упустил свой шанс). Однако способности у него всё же были, поэтому он мог достичь больших высот.

    Скорость Ло Чжэньтао была чрезвычайно высокой, однако ответ от команды он получил лишь спустя некоторое время. В нём говорилось, что Жун Сюй может без проблем присоединиться к команде сериала.

    Но у Ло Чжэньтао всё ещё оставались некоторые сомнения:

    — В конце концов, это новая съёмочная команда… Требования режиссёра к актёрам невысоки, как и гонорары. Жун Сюй, возможно, этому сериалу не удастся «выстрелить», к тому же, в нём задействована только одна звезда первого уровня, так что Вам нужно быть готовым.

    Жун Сюй на секунду задумался, после чего спросил:

    — Эта звезда – главный мужской персонаж или женский?

    Ло Чжэньтао ответил:

    — Это военный фильм о шпионах с героем-мужчиной, который был очень знаменит несколько лет назад. Его играет актёр первого уровня Хань Янхао. Его имя редко было на слуху в последние годы, и он, вероятно, хочет, чтобы эта драма встрепенула его карьеру, — снова сделав паузу, Ло Чжэньтао увидел ошеломлённый взгляд Жун Сюя и засмеялся, — Э-э-э, я не говорил Вам? Самое главное требование режиссёра при отборе актёров для этого фильма заключалось в том, что… их внешний вид должен соответствовать определенным стандартам…

    Жун Сюй:

    — …

    «Ты вообще об этом не упоминал!»

    В любом случае, Жун Сюй уже согласился на этот фильм. Хотя это и был первый сериальный опыт режиссёра, у него был богатый опыт съёмок рекламы, и, к тому же, он работал помощником  нескольких известных отечественных режиссёров более десяти лет. Жун Сюй посмотрел несколько снятых им рекламных роликов прошлым вечером и отметил для себя, что он действительно очень талантлив, поэтому вполне заслуживает сотрудничества.

    ***

    В «Борьбе за превосходство» в это время уже шёл последний месяц съёмок.

    Третий мужской персонаж присоединился к команде на третий день после ухода Жун Сюя. Он играл вспомогательную роль хорошего друга ВаньЦи Яо. Задолго до смерти ВаньЦи Яо ему было поручено дело его друга. В случае гибели ВаньЦи Яо он должен был приехать в государство Чу и стать его новым военным советником.

    Этот актёр был не особо известной второсортной звездой, и сумел быстро влиться в команду. Однако (неизвестно, было ли это из-за того, что он присоединился к команде слишком поздно или нет), хотя он и общался с другими актёрами, они не состояли в особенно близких отношениях.

    Сегодня этот актёр только закончил обедать, как вдруг услышал смех Тан Мэнлань, которая находилась в это время рядом:

    — В сегодняшний ланч-бокс положили зеленый перец, Ах! Я помню, что Жун Сюй очень любит его. Если бы он был сейчас с нами, я бы обязательно отдала ему все зелёные перцы, ха-ха-ха!

    Когда эти слова прозвучали, Дун Чжэн и Е Цяо тоже рассмеялись. Новичок же сначала на мгновение впал в ступор, после чего выдавил из себя неловкую улыбку.

    Ещё через два дня, по настоянию режиссёра Го, пиар-команда завершила ретуширование всех плакатов с героями «Борьбы за превосходство» и кадров фильма, после чего опубликовала их на своей официальной странице в Вэйбо. Когда все девять фотографий были опубликованы одновременно, они привлекли бесчисленное внимание масс.

      

    10 глава: «Склонитесь перед силой красоты!» (Часть 1)

     

    Тан Мэнлань была одной из самых популярных актрис в стране за последние годы. У неё было не только большое количество поклонников мужского пола, потому что она когда-то играла роль старшей сестры королевы, но и куча поклонниц среди женщин.

    Чжуан Сяолю был одной из них.

    О начале съёмок «Борьбы за превосходство» было официально объявлено четыре месяца назад, поэтому все знали, что главным актёром был Дун Чжэн, а актрисой – Тан Мэнлань. С такими популярными ведущими актёрами, легко можно было представить, сколько этот фильм привлечёт к себе внимания. Всего на официальный аккаунт драмы в Вэйбо было подписано триста семьдесят тысяч человек, и их подавляющее большинство было активными поклонниками.

    В этот день Чжуан Сяолю, как обычно, листала ленту в Вэйбо, когда вдруг получила специальное уведомление:

    [Команда «Борьбы за превосходство»: герои плачут кровью, силой захватывая мир под небесами; меч указывает на синий купол Небес, пытаясь захватить трон!]

    Чжуан Сяолю поспешно открыла уведомление, чтобы посмотреть, и вдруг... увидела богиню своей семьи!

    «Aо-Aо-Aо!!! Опубликовали постеры персонажей! Репост! Репост! Все сюда, скорее! @Фан-клуб­_Тан_Мэнлань @Богиня_Тан_Мэнлань @Ассоциация_Любви_Тан_Мэнлань».

    В течение пяти следующих минут этот пост с постерами персонажей был переслан более трёх тысяч раз. Чем больше людей видели этот пост в Вэйбо, тем больше репостов он собирал. Всего за полчаса количество лайков перевалило за двадцать тысяч!

    Для официального аккаунта с 370.000 подписчиков эти цифры уже были весьма приятными.

    Чжуан Сяолю открыла Вэйбо и начала внимательно читать.

    Хотя «Борьба за превосходство» и не рассматривалось как драма строго главного героя или героини, Тан Мэнлань была на голову «выше» Дун Чжэна. В этом посте в Вэйбо было всего девять постеров, и самым первым шла мужественная и героическая, внушающая благоговение женщина-генерал.

    Она была одета в военную форму: полностью белые, слепящие глаза, доспехи. Под длинными бровями – суровый взгляд, лицо – спокойное, в руке – копьё длиной семь футов и три дюйма. Кончик её копья выглядывал наружу; при одном взгляде на него чувствовалась давящая убийственная аура.

    На правой стороне постера красовался ряд слов: «У семьи Сяо есть дочь по имени Сян; она сменила свои платья на доспехи, и рубит толпы врагов ударом своего копья! Тан Мэнлань в роли Сяо Сян».

    Чжуан Сяолю несколько раз взволнованно перечитала эту подпись и пересчитала количество линий на доспехах Тан Мэнлань, и только после этого неохотно перешла к следующей картинке.

    — О, Дун Чжэн тоже довольно красив, ах, но он не такой красивый, как Тан гэ* моей семьи… Э! Е Цяо на самом деле может быть таким красивым? Очень неплохо... О, и этот парень… как же его зовут... О, точно, Сун Минфэй. Звучит так, будто он конфуцианский ученый? — какое то время поразглядывав постеры, Чжуан Сяолю вдруг поняла. — Ах! Неужели, Тан гэ – единственная актриса в этой драме?!

    В официальном объявлении сообщалось только то, кто выступит режиссёром, и кто будет в главных ролях. Никто и подумать не мог, что во времена широкой популярности романтических историй и сериалов про идолов будет снят драматический сериал, который решит пойти по совсем другому пути. Они сознательно не стали выбирать эмоционально-романтический «путь», а набрали группу людей, которые будут бороться за власть!

    Чжуан Сяолю была взволнована ещё больше:

    — Сун Минфэй очень красив… если даже третий мужской персонаж так красив, то этот фильм определённо…

    Она внезапно замерла. И без того большие глаза маленькой леди расширились, став ещё круглее и шире, когда она не мигая пялилась на экран телефона.

    Она неотрывно смотрела на мужчину на фотографии. Сначала она посмотрела на бросающуюся в глаза красивую внешность человека, у которого, казалось, не было времени на развлечения, а затем посмотрела на его губы, изогнувшиеся в холодной безразличной улыбке.

    Этот мужчина был одет в бледно-голубое чанпао. Он стоял на берегу реки лицом к ветру, и рукава его одежды трепетали на ветру. Даже сквозь холодный экран смартфона ей казалось, будто она слышит вой ветра. Продолжая смотреть на его бесподобно красивое лицо и взгляд, девушка внезапно вздрогнула: ей показалось, будто юноша смотрел через экран прямо на неё!

    Он словно проник сквозь пространство и время; он слабо улыбался, а его узкие хитрые глаза феникса ярко поблёскивали. Его улыбка была мирной и спокойной, как у человека, живущего обычной жизнью и не стремящегося к славе и богатству. Если просто смотреть на него так, начинаешь чувствовать себя непринуждённо и спокойно, а всё возбуждение и беспокойство как рукой снимает… Глядя на него, невольно начинаешь  слышать звуки волн, ритмично бьющихся о берег.

    Этот прекрасный юноша явно был молод. Однако он уже обладал необъяснимой мощной аурой, которая могла шокировать людей до глубины души, не давая им отвести взгляд и заставляя сосредоточиться на его невозмутимой и спокойной улыбке, глядя на которую невольно начинаешь доверять ему.

    Спустя пять минут вглядывания в экран, Чжуан Сяолю сглотнула и перевела взгляд в сторону, чтобы прочитать подпись к персонажу: «На озере Юнь Мэн одиноко стоит павильон Ван Цю. Герои знают: тот, кто заполучит ВаньЦи, получит мир! Жун Сюй в роли ВаньЦи Яо».

    Через мгновение: «Ах-ах-ах, этот новичок такой красивый! И имя у него такое приятное – Жун Сюй! Ах, имя ВаньЦи Яо тоже очень приятно для ушей! Кто он, на самом ли деле он новичок? Такой красивый… ах! Этот постер просто потрясен! Есть тут кто-нибудь, кто его знает?!»

    Чжуан Сяолю быстро полистала комментарии в Вэйбо и обнаружила, что, по крайней мере, одна треть популярных аккаунтов Вэйбо обсуждает этого новичка.

    Одна треть – это совсем не мало, учитывая, что поклонники Тан Мэнлань и Дун Чжэна занимали больше половины комментариев. Что касается второго мужского персонажа, Е Цяо, а также третьего, Сун Минфэя, то, хотя они и были более-менее известны, им было очень далеко до уровня Тан Мэнлань. У них просто не было возможности быть с ней на равных.

     

     

    *автор делал большой акцент на поклонниц Тан Мэнлань среди женской аудитории. Они относятся к ней как к жене (?), потому и обращаются к ней «Тан гэ», а не «Тан цзе». Возможно, оттуда и фраза «Тан гэ моей семьи».

     

    10 глава: «Склонитесь перед силой красоты!» (Часть 2)

     

    В это время бесчисленное количество людей в популярных комментариях просто сходили с ума, буквально облизывая экран.

    «Какой он красивый! Просто потрясающий! Уровень привлекательности этой драмы просто зашкаливает! Тан Мэнлань симпатична, Дун Чжуан симпатичен, Е Цяо симпатичен, Сун Минфэй тоже ничего, а Жун Сюй ещё красивее!!! Да, Тан Мэнлань, безусловно, играет в этой драме  прекрасную роль, но красотой драмы абсолютно точно является Жун Сюй! Ах-ах-ах-ах!!!»

    «Когда релиз?! Когда!? Сколько ещё ждать? Я тоже хочу посмотреть, посмотреть на этих прекрасных людей!»

    «Кто заполучит ВаньЦи, получит мир... может ли этой юный красавчик играть некого Императора? Или, может, он феодальный князь при императоре?»

    «Я думаю, он должен быть кем-то вроде Мастера Кунмина… Вам не кажется, что этот юный красавчик чист и далёк от мира смертных и его пошлости? Как он может быть Императором, ах? Он определенно нечто бОльшее! Бьюсь об заклад, что он супер-супер-мощный закулисный БОСС!»

    «Кстати, а какая... фамилия у этого персонажа? Вань?»

    Чжуан Сяолю быстро ответила: «ВаньЦи! В-а-н-ь-ц-и! Вань (как миллион) и Ци (как ожидание)! Aо-Ао-Ао-А! Изначально я перешла по этой ссылке только ради Тан гэ, но теперь я стала поклонницей этого юного очаровашки... Его постер слишком красив!»

    «*Кланяется силе красоты* +1! Печатаю ногами, чтобы доказать это! _(:3)_»

    «*Кланяется силе красоты* +1 !!! Такой красивый… ах-ах-ах!!! Я не могу вынести эту ​​бессмертную ауру! Слишком, слишком мощно!»

    «*Кланяется силе красоты* + 10086! Взгляните на страничку этого красавчика! Похоже, он действительно новичок, ах! У него всего пару сотен подписчиков на Вэйбо! Скорее, переходите по ссылке! Я решила стать поклонницей этого парня! Теперь я не могу дождаться релиза «Борьбы за превосходство»! @Жун Сюй»

    ...

    Ло Чжэньтао как-то сказал, что «Борьба за превосходство» – это крупнейшая инвестиция в драматические сериалы «ХуаСя Энтертейнмент» в этом году, и можно сказать, козырь для рейтинга конца года. Очень скоро после публикации постеров персонажей, на Вэйбо, форумах Байду и многих других платформах начались активные обсуждения сериала.

    И новый актёр, о котором никто никогда не слышал, был в центре этих обсуждений.

     

    Жун Сюй вернулся домой ночью, когда #БорьбазаПревосходство, #ТанМэнлань, #ДунЧжэн и #ВаньЦи уже успели стать четырьмя самыми популярными тэгами Вэйбо. Первые три были в десятке популярнейших запросов, а последний, #ВаньЦи, занял 41-е место. Однако даже этот результат сильно удивил Жун Сюя.

    Он щёлкнул на популярные поисковые запросы и обнаружил, что треть пользователей сети обсуждают «Что это за роль?» и «Кто такой Жун Сюй?». Ещё одна треть пользователей обсуждала, какой он «красивый, прекрасный, божественный» со смайлами, «облизывающими экран», а последняя треть…

    «Э, разве в Китае есть фамилия ВаньЦи?»

    «Иди лесом, неграмотный человек! Девять лет обязательного образования научили меня облизывать красавчиков, и я горжусь этим! *облизывает экран* 23333».

     

    Жун Сюй: «…»

    В некотором смысле, все эти обсуждения, э-э-э, действительно были позитивны и внушительны.

    Жун Сюй обнаружил, что количество его подписчиков на Вэйбо стремительно приблизилось к отметке в 100.000. Всего за несколько часов на него подписалось более 90.000 фанатов. Это действительно были потрясающие цифры, ведь он всё-таки начинал с нуля.

    Пока Жун Сюй наливал себе чай, ему пришло сообщение от Ло Чжэньтао: «По некоторым данным, сегодня ночью количество Ваших подписчиков может перевалить за 200.000 человек. Я буду контролировать общественное мнение, так что Вам не нужно слишком беспокоиться о шумихе вокруг ‘Борьбы за превосходство’».

    Жун Сюй опустил взгляд, чтобы прочитать это сообщение, и быстро ответил: «Хорошо, я понял, Ло гэ».

    Ло Чжэньтао и Жун Сюй никогда не задумывались о том, что «ВаньЦи» может стать популярным тэгом. Жун Сюй не был обычным новичком; он всегда знал, что эта сфера не так уж проста. Если артист хотел ярко дебютировать (как Цинь Чэн, чья отправная точка была просто недосягаема для обычных людей), ему была просто необходима собственная маркетинговая команда.

    Вы правда думаете, что если бы Тан Мэнлань полагалась на одних лишь фанатов, каждый её пост в Вэйбо набирал бы сотни тысяч комментариев?

    Когда артисту нужно немного «тепла», в дело вступает маркетинговая команда. Например, на этот раз, согласно предположениям Жун Сюя, Дун Чжэн попал в десятку «горячих поисковых запросов» полагаясь далеко не на одну популярность постеров «Борьбы за превосходство». Таким путём он, в лучшем случае, был бы в первой двадцатке, однако ему «каким-то образом» удалось достичь десятки.

    Прежде чем артист достигнет определенного статуса и положения, он должен был научиться преподнести себя аудитории.

    Ло Чжэньтао изначально не думал о проведении PR-акций для Жун Сюя во время релиза постеров. Он хотел заняться этим, когда выйдет первый трейлер. Тем не менее, раз уж пользователи сети так спонтанно сделали Жун Сюя «горячей темой», Ло Чжэньтао, естественно, решил воспользоваться этой возможностью, чтобы связаться с отделом по связям с общественностью «ХуаСя Энтертейнмент» и использовать все средства для поддержания Жун Сюя в списке 40-50 популярнейших запросов в течение ночи.

    Так что на утро, как и ожидалось, количество подписчиков Жун Сюя на Вэйбо действительно побило отметку в 200 тысяч и даже перевалило за 300 тысяч!

    Ло Чжэньтао взволнованно отправил сообщение: «Это очень хорошее начало! Даже у той звезды первого уровня, с которой я раньше работал, не было таких потрясающих результатов! Сяо Сюй, я думаю, благодаря «Борьбе за превосходство» Вы можете сделать огромный шаг вперёд! На кону звание актёра третьего или даже второго уровня!»

    Жун Сюй подумал секунду, а затем спокойно напечатал ответ: «Хорошо, Ло Гэ, мы приложим для этого все усилия! *Кулак* *Кулак* *Кулак*»

    Затем Жун Сюй с каменным лицом отложил телефон в сторону.

    Его нельзя было винить в том, что его не взбудоражило прибавление 300 тысяч подписчиков.

    В его прошлой жизни, число его подписчиков в Вэйбо составляло более 240 миллионов человек. Он был артистом с самым большим количеством поклонников в стране. Даже на зарубежных социальных платформах у него было почти 150 миллионов подписчиков. Даже если и там, и там на него могли быть подписаны одни и те же люди, минимальное число его подписчиков, предположительно, превышало 300 миллионов человек.

    300 миллионов против 300 тысяч…

    Даже если бы он хотел обрадоваться этому, это было просто невозможно.

     

    10 глава: «Склонитесь перед силой красоты!» (Часть 3)

     

    Неизвестно, о чём думал Жун Сюй, пока молча листал поисковик Вэйбо и переходил на личную страницу найденного человека.

    Главное фото профиля было очень хорошего качества. Открыв фотографию на весь экран, он увидел чрезвычайно красивого мужчину, стоявшего, прислонившись к стене, с опущенной головой и взглядом. Чёрно-белый стиль фото не позволял отчётливо разглядеть его лицо, но сильная и безразличная аура, передающаяся даже через фотографию, безжалостно давила на тех, кто смотрел на него. Даже если его лица не было видно, ошибиться было невозможно.

    Потому что это был Цинь Чэн.

    Жун Сюй какое-то время смотрел на эту фотографию, после чего решил взглянуть, сколько у мужчины подписчиков.

    342.000.000. Триста сорок два миллиона.

    Китай в этом мире не строил стен против иностранных социальных платформ, но местные знаменитости, в основном, не пользовались иностранными соц.сетями, отдавая предпочтение родному китайскому Вэйбо. Множество зарубежных фанатов лично регистрировались в китайском Вэйбо, чтобы следить за жизнью своих любимых звёзд.

    «Этот человек в настоящее время является номером один в Китае, ах...»

    Жун Сюй необъяснимо встрепенулся при этой мысли. Сузив глаза и таращась на фотографию в профиле Вейбо, он вдруг услышал отчётливый звук ключа, поворачивающегося в двери!

    Жун Сюй тут же обернулся, с удивлением уставившись на входную дверь.

    Когда дверь из красного дерева осторожно распахнулась, первым, что он увидел, была тонкая рука.

    Когда внезапно появившийся в квартире мужчина поднял голову и увидел Жун Сюя, в его умных обсидиановых глазах мелькнуло удивление (вероятно, потому, что он не думал, что этот юноша действительно явится сюда). Слегка поджав губы, Цинь Чэн скрыл своё удивление и спокойно закрыл за собой дверь, войдя в квартиру.

    Почти неосознанно, Жун Сюй быстро положил свой телефон на стол экраном вниз.

    Цинь Чэн спокойно подошёл к обеденному столу. Когда он подошёл достаточно близко, Жун Сюй улыбнулся и сказал:

      Я уже попросил своего менеджера подыскать мне хорошее место. Мистер Цинь, мне завтра на съемки, но в следующий раз, когда я вернусь в город В, я уеду отсюда. Спасибо за Ваше гостеприимство в последние несколько дней. Я ничего не трогал в доме, но на какое-то время одолжил Вашу кухню. Я уже всё убрал.

    Цинь Чэн, который всё это время пробыл на съёмках, а теперь, наконец, вернулся в свою квартиру:

    — …

    Как будто не замечая шокированного выражения лица хозяина квартиры, Жун Сюй продолжил:

    — Я знаю, что Вы дали мне ключ от этой квартиры только из-за тётушки Цинь. Я прошу прощения за неудобства, связанные с тем, что я прожил здесь три дня.

    Цинь Чэн:

    — …

    Полдня спустя Цинь Чэн, наконец, вышел из своего ступора и открыл рот, чтобы произнести одно-единственно предложение:

    — Ты можешь и дальше жить здесь.

    Жун Сюй на мгновение засомневался, не послышалось ли ему. Расширив глаза, он переспросил:

    — Что?

    Цинь Чэн опустил взгляд на растерянное лицо юноши. Он увидел пару ярких выразительных глаз, ясно отражающих сверкающий свет, словно волны под солнечным светом. Это, очевидно, была простая и чистая улыбка доброй воли, но Цинь Чэн, сам не зная почему, внезапно увидел в этих глазах некое… очарование.

    Слегка вздохнув, Цинь Чэн изогнул губы в улыбке и, наконец, отошёл от этого непроизвольного состояния «невежливости» человека, которого «застали врасплох в его собственной квартире, лишив возможности оперативно отреагировать». Он подошёл к столу, отодвинул стул и сел напротив молодого человека.

    Подняв голову, мужчина сфокусировался на юноше, который всё ещё выглядел растерянным. Продолжая улыбаться, он тихим голосом сказал:

    — В районе офиса «ХуаСя Энтертейнмент» не найти квартир лучше этой. Раз уж ты итак собираешься снимать квартиру, почему бы тебе не... снять мою? В знак раскаяния перед своей матерью я даже сделаю тебе скидку.

    Взгляд Жун Сюя дрогнул, и он в оцепенении уставился на мужчину перед собой.

    Цинь Чэн, который с самого начала держался прохладно и спокойно, вдруг поднял левую руку, начав легонько постукивать по столу. Если бы тётя Цинь была здесь сейчас, она бы точно воскликнула: «Сынок, ты снова стучишь пальцами! Чего ты так нервничаешь?!»

    Можно сказать, что таким образом можно было упрашивать кого-то жить с вами. Особенно, если вы употребляете при этом фразу: «в знак раскаяния перед своей матерью».

     

    *Ао-Ао-Ао — плачущие звуки;

    *Чанпао — традиционная китайская одежда от плеч до пят;

    *Байду — крупнейшая поисковая система Китая, как гугл.

    *Кунмин — вежливая форма имени Чжугэ Ляна, китайского политика, военного стратега, писателя и  изобретателя, который разозлил Чжоу Юя.   

  • Устремления суперзвезды
    Следующая глава (Ctrl + вправо)
  • Отсутствуют комментарии