• Становление гетмана. Энеида+
    Следующая глава (Ctrl + вправо)
  • – Скорее вставай, парень.

    Тарас небрежно толкал уснувшего на скамье парня. 

    – А, это ты, старик.

    – Не так уж я и стар, балбес.

    Потягивая руки вверх, юноша осмотрелся. Сцена сменилась. Каким-то чудным образом парочка перенеслась во двор дома Энея. Солнце ушло за горизонт, проявились блеклые образы звезд.

    “Не мог же этот хилый музыка дотащить меня самостоятельно”.

    Кроме всего прочего удивляла и повышенная бодрость. Ситуация повторила вчерашнюю. Тогда магическим образом исчезли ранения, а сейчас – усталость.

    – Кобзари владеют магией исцеления что-ли?

    – Ты чем слушал вообще? Магия – удел мольфаров, кобзари же, эх...впрочем, не важно, забудь. У нас есть срочное дело.

    – А? О чем ты…

    Холодный ветерок проскользнул по шее.

    – Оксанка. Где сестра?

    Зрачки Энея резко расширились и залились кровью. Руки сами потянулись к поясу, проверяя наличие меча. Убедившись, что оружие на месте, парень без всяких вопросов рванул к калитке.

    – Погоди, ты куда собрался? – голос Тараса звучал весьма спокойно.

    – Спасать Оксанку естественно!

    – Это понятно, но вот куда именно ты собрался?

    Вариантов было предостаточно, но Эней решил остановиться на тех, что казались более вероятными.

    – В хату Лушни, а если Оксаны там не окажется, то пройдусь по домам его шавок.

    “Он так ничего и не понял”.

    – Бессмысленно, ты лишь потеряешь время.

    Не спеша Тарас приблизился к Энею. Руки больше не касались кобзы, а плащ загадочно колыхался на ветру.

    – Времени у нас не много, но вполне достаточно. Не торопись.

    – Ты что-то знаешь, старик? – разъяренный Эней схватил кобзаря за воротник.

    Не смотря на проведенный вместе день, недоверие вновь охватило душу парня. Каждое слово кобзаря казалось не законченным, скрывало в себе недосказанность.

    – Это ведь ты говорил, что все будет в порядке! Сам ведь сказал, что не чувствуешь злого присутствия! 

    Энея переполняло отчаяние. Беда вновь настигла дорогого ему человека. Страх расплаты повис тяжелым ярмом.

    – Отвечай!

    Что-то сдавило руку парня настолько сильно, что тому пришлось отпустить плащ Тараса. До чертиков знакомое ощущение заставило Энея притормозить.

    Пелена гнева спала с глаз, и он увидел свечение пепельного цвета. Нет, не то что предсказывает удары соперника, а иной природы. Скорей оно напоминало черное пламя, окутывающее Хмельницкого, однако в то же время значительно разилось. Ту тьму сопровождал огонь, а этот пепел – ветер.

    – Эй, балбес! – Тарас заговорил с несвойственной ему агрессией. От привычной флегматичности не осталось и следа. Тяжелые веки поднялись, обнажая пустые серые глаза. – Если собрался истерить и плакаться, то никого не спасешь! 

    Открывшийся вид тревожил, но в то же время служил холодным душом.

    – Прекрати, старик, мне больно.

    Схватка усилилась еще сильнее.

    – Никакой я не старик! Мне всего тридцать два года, дубина! Да и вообще, осточертела твоя пассивно-агрессивная рожа, осточертело, что продолжаешь накручивать всякую хрень! Лицо неудачника, который способен лишь корить себя за прошлые грехи, как же оно бесит! Грх.

    Тарас наконец отпустил Энея и повернулся в пол оборот. Его веки вновь закрылись, а руки скрестились на груди. Вместе с тем исчез и пепельный ветер.

    – Тот парень, что  весь день бездумно долбил несчастное древо. Где, он, черт побери? Эй! Зови его скорее!

    – Ста...кх, ты что-ли тоже характерник?

    – Да не имеет это значения, черт бы тебя побрал! Важно лишь то, что ты собрался делать. Будешь с криками бегать по деревне, дубасить хулиганов и хватать каждого встречного за воротник или наберешься храбрости и спасешь дорогого человека?

    “Чем я занимался все это время?”

    – Все тренировки и заявления в конечном итоге окажутся лишь пустой болтовней...

    – Можешь не продолжать старик, я понял.

    Полная луна неспешно двигалась к центру небосвода.

    – Старик? Эх... Ладно, пускай.

    Лицо кобзаря вернулось к привычному выражению.

    – Коль готов, то выслушай. Времени у нас ровно к полуночи – несколько часов. Потом начнется ритуал и будет уже поздно.

    – Что за ритуал?

    Кобзарь лениво почесал подбородок, думая с чего начать.

    – Последние несколько недель я гонялся за одним мольфаром. Чертов колдун связался с нечистыми силами и уже успел наворотить дел. В том числе и помог твоему дружку стать одержимым.

    “Не знаю, что это за тип, но он заплатит за все”.

    – Его след и привел меня в Пески. Объяснять долго, да и не имеет смысла. Важно лишь этот человек опасен и наверняка замешан в деле. Если не хочешь, чтоб Оксанку принесли в жертву, то выложись на полную.

    “Жертву?”

    – Хорошо, остальное меня действительно не так уж и волнует. Нам ведь нужно просто надрать его зад?

    Потирая рукой затылок, кобзарь недоуменно посмотрел на своего горе-ученика.

    “В чем-то они действительно похожи”.

    – Можно и так сказать. 

    По крайней мере с этим можно было работать.

    – Знаешь куда идти?

    – Да. К холму с каменным крестом.

    То место всегда казалось Энею не таким, и похоже, что не спроста. Люди обходили его стороной, а временами даже говорили, что холм проклят. Уж ничего хорошего случиться там не может.

    – Тогда пойдем. Я помню, что ты сказал не спешить, но я просто не могу сидеть на месте.

    Калитка открылась от резкого пинка ногой.

    – Прежде, чем мы отправимся… еще кое-что..

    – Чего там? – спросил Эней на ходу.

    Тарас последовал за ним.

    – Вероятно, Лушня будет вместе с тем человеком, отдохнувший и полон сил.

    – Принято. Придется надрать целых две задницы, – сказал юноша, будто бы и не проигрывал ранее.

    Во второй раз кобзаря это уже не развеселило.

    – Эней, ни в коем случае не приближайся к тому человеку. Тебе он банально не по зубам. Даже если случайно пробудишь нулевой уровень характера, этого все еще не будет достаточно, понял? Коль хочешь помочь, лучше выиграй времени и задержи Лушню.

    – Хорошо... – Эней кивнул как-то неуверенно.

    “Справится ли старик?”

    Слепой музыкант, выглядящий старше своих лет, против таинственного покровителя Лушни. С другой стороны, а какие шансы у самого Энея?

    – Ладно, я разберусь с Лушней, второго оставляю на тебя.

    – Уж постарайся.

     

    ***

     

    Время близилось к полуночи, а если быть точнее к пику полнолуния. Каменный крест зловеще высочился на вершине холма. Возле него стояли двое: одержимым молодой юнак, чья кожа местами багровела, а из головы торчала пара миниатюрный рожек , и мужчина мольфар с глазами чернее ночи.

    Кроме них там присутствовала и молодая девушка. Ее руки и ноги были скованы магическими цепями, а тело висело на кресте. Местами одежда была потрепана, а местами даже разорвана. Луна придавала девичьей коже аристократического блеска. Сама Оксана пребывала без сознания.

    – А вот и они, – сказал Юра, наблюдая за двумя силуэтами, приближающимися к холму. – Настал твой черед, парниша. Справишься – окончательно присвоишь силу и получишь независимость.

    – Ага, – без энтузиазма ответил Лушня.

    Его глаза искрились черно-красными красками, при этом отдавали блеклостью и пустотой. Цели, чувства, средства – все превратилось вязкую серую кашу.

    Он не просто отказаться от любимой девушки, а буквально отдать ее на растерзание.

    “Иначе оков судьбы не разорвать”.

    Юра дал ясно это понять. Заключив магический контракт, они оба обрекли себя на его исполнение.

    Правильно ли он поступил? Душу скребли кошки, требуя незамедлительного ответа. 

    – Кустоголовый, я иду.

     

    ***

     

    В тоже время Эней рвался к вершине. Тело сестры, опутанное магическими оковами, виднелось на холме, побуждая к скорейшим действиям.

    – Ты ведь помнишь, о чем мы поговорили, парень.

    – Да, конечно. Мой противник –  Лушня, твой – тот человек.

    “Как будто я буду просто смотреть!”

    Для себя Эней уже решил, что после победы сразу направится к вершине.

    – К тому же только я могу сломать чары, наложенные на Оксанку. Твое присутствие совсем не обязательно.

    “Дынь”.

    – И не вздумай наделать глупостей, парень.

    Прозвучала очередность звуков кобзы и Тарас буквально растворился в воздухе. Его образ начал плыть, словно дымка, а через пару секунд и вовсе исчез.

    Кобзарь исчез, оставив юноша один на один с проблемой – спускающимся вниз Лушней.

    “Поехали”.

    Вальяжной высокомерной походкой Лушня спускался к Энею, а Эней напористо шел вверх, согнув локти и стиснув кулаки.

    Достигнув определенного расстояния друг между другом, они остановились.

    – С дороги, волосня.

    – Куда собрался, тыквоголовый?

    Их голоса прозвучали единовременно. 

    – У меня нет времени на возню с тобой.

    – Звучит слишком самоуверенно для того, кто еще вчера мне проиграл. Кстати, быстровато ты восстановился. Хотя, я навидался такого, что не удивлен.

    – Ты тоже выглядишь слегка иначе. Нравится красный? А эти рожки… Неужели думал, что будешь выглядеть взрослее?

    На лбу Лушни выступили вены, неестественно, не по-человечески. Зубы зазвенели, а в глазах проснулось что-то пугающее. Глупая провокация Энея сработала как нельзя лучше.

    – Не суй нос, куда не просят, придурок! Такому жалкому неудачнику ни за что не понять боль стремящегося!

    “Если его заболтать, то даже в драку вступать не придется”.

    – Стремиться к чему? Издевательству над слабыми и ежедневному пьянству?

    – ЗАТКНИСЬ! – в голосе Лушни появилась пугающая хрипота. Его колени подогнулись, а пальцы растопырились. – Вы все – просто кучка неудачников, плывущих по течению.

    – Вы? Ты о ком вообще? Я здесь один.

    – Даже сейчас ты не понимаешь, о чем я говорю. Никто меня не понимает…

    – Ничего страшного. С возрастом пройдет.

    Луна неспешно двигалась к зениту, освещая лица двух парней.

    – Мой отец. Я никогда его не видел, ты и сам знаешь, тыквоголовый. Мать растила меня в одиночку, говорила, что я –  сын храброго казака, погибшего на задании. И все бы ничего, если бы это не было ложью. Я ведь все слышал! Эти злые языки повсюду, от них не скроешься. Более того, эти твари изощренно стараются быть услышанными. Вечно лезут под руку со своими негодными советами... А знаешь, кем на самом деле был мой отец? Обычным бесталанным разбойником. ВАХАХАХА, – смех Лушни звучал настолько же безумно, как и зависший в небе лунный диск. – Обычным, гребанным разбойником, понимаешь? У нас даже семьи никакой не было. Он просто заглянул в нашу деревню, присвоил чужого добра и мимоходом оприходовал мамашу! ВАХАХАХХАХА.

    Эней умолк. Ему банально не было, чем ответить на откровение Лушни. Он ведь и сам не раз замечал, что к парню начали относиться странно еще до его злодейских похождений. Кажется, тогда их дружеские узы пошатнулись.

    – Я ненавижу этого подонка всеми фибрами души. Не знаю ни его имени, ни как он выглядит, но презираю это ничтожество. Его жалкая персона вызывает во мне гнев и отторжение. И даже то малое, что я о нем слышал… Я всегда старался быть полной противоположностью этого… ха-ха. Но оказалось, от судьбы не убежишь. 

    Мимолетный волчий вой раздался по округе.

    – Год назад мы ограбили чумака, что возвращался с моря. Тогда я думал, что на этом все закончиться, что это лишь единичный случай, который позволит подняться в люди, НО НЕТ! Я продолжил заниматься этим и даже начал получать удовольствие. В итоге стал копией той мрази, что так презирал. Я проиграл судьбе. Ва-ха-ха.

    Последние смешки хоть и не звучали так громко, но казались еще более бездонными и полными отчаянья.

    – Эй, волосня...

    – А знаешь, кого я ненавижу даже больше, чем своего безнадежного отца? ТЕБЯ, ТЫКВОГОЛОВЫЙ! Пока прочие насекомые прожигали день изо дня, смирившись со своей  судьбой, ты заявлял, что разорвешь ее в клочья, став гетманом. Что в итоге? Слова на ветер. Ты еще хуже их, ведь со счастливой рожей бросал пыль в глаза. Оправдываешь свое существования пустым набором букв, который никогда не воплотится во что-то реальное. Ты жалок, Эней.

    С каждым словом голос Лушни менялся, ставал все более хриплым и нечеловеческим. Кожа багровела, а рога просачивались сквозь кожу. 

    В какой-то момент Энею стало боязно. Этот страх сильно отличался от того, что он чувствовал ранее. Необъяснимый и мучительный он исходил из самых глубин души.

    Парень перед ним с каждой секундой приближался к точке невозврата. 

    А когда-то он был вовсе не угрозой, и даже не надоедливым хулиганом по соседству. Когда-то давно он был его другом.

    – Тогда я поверил тебе, Эней. Я действительно уверовал в то, что человек может изменить все. Что оковы судьбы –  всего лишь бред и иллюзия, что человек – сам себе хозяин, но ты убедительно продемонстрировал обратное.. 

    – Я…

    – Впрочем, это уже не важно. Я наконец нашел способ преодолеть судьбу, – с восхищенным лицом Лушня рассматривал новую шкуру. – Выбор был невелик, но я все равно доволен. Разбойнику Лушне пришел конец, он сгинет вместе с памятью о мусоре-отце. Сегодня же родится новый, всемогущий демон! На гнусной дороге этой жизни наконец появилась развилка, и я, Лушня, избрал правильный путь! – Лушня триумфально расправил плечи.

    С вершины холма начал доносится шум, поднялась туча пепла и фиолетовое свечение Правда, ни Эней, ни Лушня не придали этому значения. Нависшее напряжение поглотило их целиком и полностью.

    – Изменился? Cам понял, что сказал? Измазать рожу в грязи и приклеить к пустой башке пару шишек – это ты называешь изменениями? Не смеши, Луш! Как был, так и остался сопливым безответственным мальчишкой.

    На время повисла тишина. В судорожной попытке понять слова Энея Лушня кусал губы и тряс руками. Когда же до него наконец дошел смысл сказанное, он и вовсе обезумел. 

    – ЛОЖЬ, ЛОЖЬ, НЕПРАВДА. Мы ведь уже убедились, что в этом потоке судьбы у тебя нет и шанса! Прошлый раз ты не смог даже среагировать на мои удары, не то что победить. Доказано, что моя судьба гораздо удачливей твоей. Неужели ты думаешь…

    – ДА ЗАКРОЙ ТЫ УЖЕ ПАСТЬ! – внезапный клич вырвался из глубин Энея – Судьба то, судьба сё. Каждый волен делать, то что посчитает нужным. Трудно? ДА, ЧЕРТ ПОБЕРИ! Одного желания мало, а старания могут обернуться болью, чудовищной болью, сводящей с ума. И твои жалкие оправдания – плевок в сторону тех, кто не сдался. ЗАДРАЛ! Иди сюда, я сорву это уродство с твоей тупой башки!

    Глаза Лушни полезли из орбит, а бешеная улыбка расстелилась от уха до уха. Заострившиеся зубы скорей уже стали клыками, грезящими вонзиться в плоть.

    – ТЫ ЛЖЕЦ, ЭНЕЙ! ТЫ СДАЛСЯ И ОТРЕКСЯ ОТ МЕЧТЫ. 

    Лушня занял боевую стойку и приготовился к рывку.

    – ПОЧЕМУ ЖЕ Я ДОЛЖЕН ВЕРИТЬ ТЕБЕ СЕЙЧАС?

    “Вшух”.

    С кошачьей ловкостью обезображенный юнец устремился вниз по склону. Красный след тут же явился у щеки Энея.

    – Почему?

    Пламенное солнце на фоне уходящего вдаль отца.

    Похороны матери.

    Висящая на кресте сестра.

    Очутившись на дне холодного океана, он искал ответ, но уже долго не мог найти ответа. Его одолевали страхи и сомнения. Он боялся признаться себе в заветном стремлении, довольствуясь малым. 

    Но что может обычный деревенский сирота?

    “Ты чем занят дурачье?”

    Из закоулков сознания раздался голос неряшливого кобзаря.

    “Действительно”.

    Утраченного не вернуть, но все еще жив тот ради кого стоит грызть совсем невкусную землю.

    “Доброе утро, братец”.

    И даже не один.

    “Привет, тя как звать? Меня Луш. Давай играть вместе?”

    Забытые детали детства вырвались из закулисья..

    “Почему?”

    Их кулаки перекрестились зеркальным отражением. Затем еще раз, и еще, и еще. Боль заставляла охать и кривляться, но никто из них и не думал останавливаться.

    На один выпад Энея приходились два выпада Лушни, и сила каждого из них была, как минимум, вдвое больше, но парень. Тем не менее Эней не уклонялся. Он мужественно принимал удары, не всегда пытаясь их блокировать. 

    Раз увороты и контратаки не сработали, то сработает твердость духа и чела. К такому выводу пришел парень. Единственный безбашенный путь открылся перед Энеем, и он намеревался пройти его до конца. 

    Казалось бы, вот-вот он свалится и покатится вниз по склону, но ноги юноши не отдавали ни пяди земли. 

    Все так же, как и на тренировке в лесу. Предел возможностей неустанно близился к Энею, но парень продолжал вырываться вперед.

    Возможно, дело даже не в мистическом характере, а в обычной твердолобости, но факт оставался фактом. По сравнению с предыдущей дракой, выносливость и стойкость Энея перешли на абсолютно новый уровень.

    Время текло бесконечно долго в этом ожесточенном танце.

    Одержимый Лушня несомненно был сильнее, обладал большей мощью и скоростью, но несмотря на преимущества все никак не мог взять верх.

    И так было всегда. Пусть до этого уже дважды побеждал Энея, всегда чувствовал себя проигравшим.

    Они оба кормильца, но Эней сумел найти честный заработок, а Лушня нет. К одному относились уважительно и дружелюбно. второго мешали с дерьмом. Один продолжал твердить о своей мечте, в то время, как второй и заикнуться боялся о подобном.

    “Почему?”

    Это холодное дно миновали ярчайшие лучи солнечного света. Так думал бессильный мальчишка, зарывшись лицом в коленях.

    –  ПОТОМУ ЧТО Я СТАНУ ГЕТМАНОМ, ДУБИНА!

    Финальный выпад не заставил ждать.

    Лоб в лоб. В прямом смысле слова. Дубовая голова Энея смачно врезалась в голову Лушни. Раздался треск, кончики рогов разлетелись в щепки, а месте с ними нечто неуловимое и хрупкое. 

    Лушня превосходил Энея во всем, но именно его задница первая коснулась земли. 

    – Это всего лишь случайность, – безжизненно забормотал Лушня. – Если мы продолжим, то я несомненно одержу победу. Твоя самоубийственная хитрость больше не сработает.

    – ЭЙ, ЛУШ! – без малейшей опаски Эней схватил одержимого за воротник. – Говоришь, что судьба решает все? Пускай. Можешь верить в эти бредни, но знай: сестра никогда не полюбит такого жалкого червя!

    Повисла тишина. Какое-то время Лушня самозабвенно смотрел в пустоту, а затем распластался на траве. Рукой он закрыл свои мокрые глаза, не желая ставить слабость на показ.

    Битва закончилась двумя ударами. Один из них пришелся по лицу, второй – почему-то более важному. 

    Багровые участки кожи больше не выглядели чем-то демоническим, скорее походили на засохшую кровь или осеннюю листву, потихоньку крошились и отваливались.

    – Как думаешь, смогу ли я собственноручно изменить судьбу? – Луш спросил уходящего вверх по склону Энея

    – Мне то откуда знать, дубина?

    – Ха?

    Луш, видимо, ожидал другого ответа, но так его и не дождавшись лишь иронично хмыкнул. 

    – Все зависит только от тебя.

    Одинокая свеча в кромешной тьме. Пусть ей и не суждено свисать из небосклона, она все еще способна пригреть парочку отчаявшихся душ.

     

    ***

     

    Двое на вершине злополучного холма. 

    – Никогда бы не подумал, что меня преследовал слепой кобзарь..

    – Никогда бы не подумал, что вновь встречусь с дьяволопоклонником. Эх..

    Юра удивленно задрал брови.

    – Дьяволопоклонник? Не сравнивай меня с этими недотепами. Мы отличаемся также, как алчный наемник отличается от горделивого воина.

    – Мне как-то не очень интересны подробности. 

    – Так ты из тех узколобых чудаков, что лишь исполняют приказы? Я думал, что кобзари выше всего этого, видать ошибался.

    – Ты обознался. Я выполняю лишь приказы своей души.

    – Может хотя бы выслушаешь?

    – Хорошо. Как только отпустишь девчонку и сдашься в плен, я с радостью послушаю твой байки, мольфар.

    Юра тяжело вздохнул. Больше всего он ненавидел людей, с которыми напрочь невозможно договориться.  Глупость, упрямство или преданность идеалам – причина не так уж и важна.

    – Тот парень... Его одержимость далека от совершенства, – подметил Тарас.

    – Что есть, то есть. Ритуал все еще не совершенен. Сущность, с которой он вошел в контакт, оказалась на диво слабой.  Выглядит жутковато, а по факту является чем-то вроде обиженного духа. В свое оправдание скажу, что занимаюсь этим всего несколько недель.

    “Несколько недель?”

    В прошлом Тарасу уже доводилось встречаться с дьяволопоклонники и даже сражаться с ними. Тем не менее, за долгие лета борьбы кобзарь никогда не встречал кого-то, кто добивался первого успеха настолько быстро. Обучение занимало годы, а роль наставника исполняли истинные мастера.

    Тут же речь шла об обычном самоучке.

    “Если не остановить его сейчас, то даже боюсь представить, что вылезет наружу”.

    – Советую сдаться. По мне и не скажешь, но я довольно силен.

    – Обычный кобзарь? Силен? Уж больно ты заносчив для того, чья роль в бою определяется словом поддержка..

    – Поддержка? Хэх.

    Тарас схватился за гриф кобзы и плавным бережным движением вытянул что-то изнутри. 

    “Оружие?”

    Скрытый клинок оказался ничем иным, как укороченной версией шашки. Рукоять украшал узор в форме четырехлистного клевера, а серебристая поверхность задорно отбивала лунный свет.

    Поднялся сильный ветер. Мощные потоки слетались со всей в округе, плотно собираясь в одном месте. Воздух стал настолько густым, что приобрел пепельную окраску. Неопытный наблюдатель мог подумать, что это ветер поднял массу пыли, но дело было в другом. Юра прекрасно понимал природу этого явления.

    – Понятно. Ты лишь прикидываешься кобзарем, чтоб скрыть силу характерника. 

    Мольфар выглядел довольным, разгадав (как ему казалось) секрет своего оппонента, однако Тарас спешил его разочаровать.

    – Никем я не прикидываюсь.

    Закрепленная ремешком кобза вовсе не висела без дела, а ждала своего звездного часа.

    “Дзынь”.

    Тупая сторона клинка ударила по струнам.

    Вместе с этим часть пепельного ветра сформировала горизонтальный вихрь.

    – Песнь свободы: пепловорот!

    “Дзынь”.

    Спиральная атака с чудовищный ревом ринула в сторону мольфара.

    Юра напрягся и вскинул руки  На земле в паре метров от него появился большой рунный круг.

    – Слово цепей: ди Мауэр!

    Бесчисленное множество фиолетовых цепей вырвалось из круга. Слой за слоем они вырастали в небо, создавая подобие стены. 

    Раздался лязг металла, сопровождающий встречу техник. Вспышки пурпурно-пепельного цвета рождались и умирали в этой безжалостной схватке.

    Ветряная спираль все наступала, а цепи рвались одна за другой, разлетаясь несчастными огрызками. Пепельный бур не думал останавливаться и неплохо с этим справлялся. Это был лишь вопрос времени, когда техника Тараса одержит верх.

    “Что за чушь? Он скомбинировал мастерство кобзаря и силу характерника?”

    У стены цепей не было единого шанса, и Юра это понимал. Не дожидаясь, пока его настигнет вихрь, он бросил поддерживать технику и отпрыгнул в сторону. Оставшихся цепей хватило ровно настолько, чтоб мольфар успел покинуть зону атаки.

    – Чего?

    Но планы не оправдались. Одна угроза осталась позади, но перед носом возникла новая. Вынырнув из пепла, Тарас совершил горизонтальный замах шашкой. Клинок окутывала тонкая загадочная дымка.

    Мольфар уже никак не успевал сменить траекторию, тоже самое касалось из Тараса. Будь на их месте обычные заурядные бойцы, на этом бы битва и закончилась.

    “Автоматический навык: слово цепей: Фезельн”.

    Разрывая землю в клочья, снизу вырвалось несколько цепей. Словно руки мертвецов, они схватили шашку и конечности кобзаря, резко остановив атаку . Клинок продолжал судорожно дергаться в попытке разрезать цепь.

    Переводя дух, Юра сделал несколько шагов назад. Смертоносный сюрприз буквально заставил его попотеть.

    “Это было близко”.

    – Давно не встречал настолько годных соперников, – произнес мольфар. – Да что уж там, никогда. Похоже, придется выложиться на полную. 

    – Поэтому тратишь время на разговоры? Не думаю, что эти цепи протянут долго. Десять секунд? Пятнадцать? Эх… Я б на твоем месте поспешил.

    – Спасибо за предостережение, но этого времени будет вполне достаточно.

    Юра широко вскинул руки.

    Вокруг скованного кобзаря начали образовываться рунные круги . Под разными углами, разных размеров –  единственное, что их объединяло, так это направление лицевой части рисунка. Все они смотрели в сторону Тараса.

    Техника обещала быть как эффектной, так и эффективной.

    Мольфар закрыл глаза. Выражение его лица изменилось: стало более тяжелым и угрюмым. Мельчайшая частица тела напряглась, готовясь к следующему заклинанию.

    Пепельная дымка приобрела фиолетовый оттенок, а круги выросли до двух метров в диаметре. Руки Юры дрожали в конвульсиях.

    – Слово…сло..., – голос мольфара сбивался, все никак не позволяя произнести название способности.

    Он не хотел использовать ее здесь, но другого выхода не было. 

    – Слово цепей: Янгфрау!

    Цепи поперли изо всех щелей. Толстые и тонкие, длинные и короткие, ржавые и совсем новенькие, все они устремились к обездвиженному кобзарю.

    – Умри! – завопил Юра, охваченный пурпурным светом.

    В тот же миг цепи послушно хлынули в сторону Тараса.

    Связать, сдушить и удушить – такого предназначение Янгфрау. Даже мощный богатырь не сможет выдержать подобного напора, не всякий стрелок найдет способ дать деру, не каждый мольфар применит достойные контрчары.

    – Эффект обездвиживания спадает, – спокойно подметил Тарас, не взирая на приближающуюся опасность. – У тебя изначально не было и шанса.

    – Не в твоем положении вести такие самодовольные речи, кобзарь!

    – Хм, – Тарас спокойно ухмыльнулся. – Позволь продемонстрировал ту силу, что дарует дух свободы, ту силу которую взрастил этот вольный край, мои товарищи и братья.

    Веки Тараса поднялись, обнажая выцветшие дефективные, но бесконечно энергичные глаза.

    – Песнь сводобы…

    Легким непринужденным движением он воткнул шашку в землю. Руки вернулись в привычное положение – прикоснулись к струнам, а затем быстро и грациозно начали их перебирать. Зазвучала мелодия: спешная и неистовая, в тоже время упорядоченная и возвышенная. Гордая история о силе и свободе – вот что поведала эта возвышенная кобза.

    – ...НЕБОКРАЙ! – голос звучал звонко и жизненно, отбиваясь эхом от невидимых преград. 

    Вокруг клинка собрался ветер, формируя смерч, сначала миниатюрный, но с каждым оборотом набирающий, как в объеме, так и в скорости.

    – Чего?

    Юра никогда не видел ничего подобного. Воины такого калибра попросту не встречались мольфару. Ему оставалось лишь прикрывать глаза и, что есть сил давить ногами в землю.

    В одно мгновение хиленькое щуплое торнадо выросло до масштабов Янгфрау, а в следующий миг с легкостью их преодолело. Носящийся по округе пепел поднимался до небес, пританцовывая на фоне луны.

    Цепи Янгфрау больше не ломались и не разваливались на части, их попросту стирало в порошок.

    Небокрай продолжал расти, в тоже время надежды Юры гасли. Черный силуэт в эпицентре вихря вводил мольфара в истерику.

    – Да кто ты, черт побери, такой?

    Ответом стал лишь гул чудовищного размаха.

    “Я проиграл?”

    Его сильнейшее слово, над которым тот работал последние несколько лет, было сметено порывом дурацкого ветра. Попробует сбежать – откроет спину и погибнет.

    Холодные цепи отчаяния сковали душу мольфара..

    “Юра...” – в голове прозвучал голос давно ушедшей женщины: “...пообещай...”.

    Все верно. Вспоминая то красивое слабое лицо, он вспоминал свой долг. Плевать к каким подлостям придется прибегнуть и каким грехам поддаться, он не имеет права останавливаться.

    Мольфара переполняла решимость. Единственный возможный выход нарисовался в голове.

    Не дожидаясь пока Небокрай сожрет его с потрохами, Юра подался в сторону каменного креста.

    Девушка с веночком на голове – вот его спасение.

    Запястья, ноги, живот, грудь, шея. Вокруг тела Оксанки начали появляться миниатюрные круги серебристого цвета. 

    Использовать заложника? Нет. Силы на пределе. Если он использует девушку подобным образом, то позже будет иметь дело с изнурительным преследованием, с которым может и не справиться.

    Ему требовалось сделать то, что заставит кобзаря остановиться, на время забыть о своей миссии.

    Вихрь сзади начал утихать, но было уже поздно.

    – Слово игл: Он’трэв!

    Магия породила тысячи иголок. Безжалостно они свисали над юным телом, ожидая приказа хозяина.

    Прошла секунда, две… Юра тяжело дышал, его силы были на исходе, однако он заставил себя продолжить. Его ладонь сжалась в кулак, активируя заклинание.

    С характерным звуком миниатюрные снаряды вонзились в Оксанку. Белоснежную кожа обагрилась кровью.

    Пурпурные цепи исчезли, и ее тело устало рухнуло вперед.

    “Я сделал это”.

    Тем временем вихрь начал утихать, обнажая стоящего в центре Тараса.

    “Спасение девчушки или моя поимка? Что же ты выберешь, кобзарь?”

     

    ***

     

    – Юра? Что здесь происходит? – раздался голос с другой части холма.

    Эней стоял в паре десятке метров, пытаясь осмыслить увиденное.

    Слева на коленке сидел Тарас, воткнувший в землю клинок. Его тело не двигалось, а дыхание походило на собачье. Вокруг летали постепенно утихающие потоки пыли. С другой стороны стоял знакомый мольфар тоже не в лучшем состоянии. А недалеко от него...

    – УБЛЮДОК!

    Узрев лежащую лицом вниз Оксанку, Эней моментально лишился самообладания. Мозги выключились, кулаки сжались, а тело двинулось вперед..

    – ТЕБЕ КОНЕЦ!

    – Слово цепей: Фезельн!

    Не добежав всего нескольких метров Эней остановился. Конечности вовсю отказывали повиноваться. Враждебные цепи не давали сделать и шагу. Парень яростно пытался вырваться силой, однако безуспешно.

    – Какого хрена ты творишь, Юра!?

    – Эней, – мольфар мельком глянул на Оксану. – Я видимо должен просить прощения, но увы сожалений не имею.

    – ТВАРЬ! УБЬЮ!

    – В свое оправдание могу лишь сказать, что сделал это не из простой прихоти или животных побуждений. Не думаю, что ты поймешь, даже если объясню. На этом и закончим.

    – РУУУААААААААААААА.

    Его сестру ранили. Его дорогую сестричку ранили.

    Жива ли она вообще?

    – А теперь позволь откланяться, – Юра приготовился использовать магию..

    Ему потребуется не менее пятнадцати минут, чтоб пешком добраться до леса. 

    “Характером парниша не обладает, потому время действия должно быть полным”.

    Что до самого Тараса. Окончательно отменив свою способность, кобзарь и сам едва волочил ноги. 

    – Похоже, что трогать девчушку было лишним, – прозвучал отстраненный комментарий. –  Слово песков: мираж.

    Тускло-желтый круг появился под его ногами.

    – РУААААААААААААААА.

    В своих безумных попытках вырваться Эней походил на человека еще меньше одержимого Лушни.

    А будоражащий его внимание образ постепенно начал растворяться. Мольфар применил способность, аналогичную той, что на склоне использовал Тарас.

    – Надеюсь, больше не увидимся, Эней. И да, лучше не рыпайся. Это все равно бес…

    Раздался треск железа. Глаза на исчезающем лице лихорадочно выпятились.

    “Должно быть заклинание ослабло из-за нехватки сил”.

    Цепь, сдерживающая правую руку Энея разорвалась.

    – Я УБЬЮ ТЕБЯ.

    Освобожденная рука потянулась к мечу. 

    “Чк”.

    Легким резким движением лезвие разрезало уже пустое пространство. Так казалось по крайней мере. На деле же кончик меча всего чуть-чуть, но все таки окрасился в алый.

    Мольфар окончательно исчез.

    – ЧЕГО ТЫ МЕДЛИШЬ? – выкинул Эней в сторону приближающегося Тараса, однако мгновенно умерил свой пыл.

    Кобзарь выглядел, мягко говоря, не очень: нога хромала, а по устам стекала кровь. Держась за бок, он кое как доковылял до Оксанки. Повернув девушку на спину, он прикоснулся к ее шее.

    – Жива. Расслабся.

    – Как будто это так просто!

    Все еще скованный Эней только и мог, что кривляться да глядеть.

    – Сможешь ее вылечить?

    – Нет.

    – Что значит нет? Ты ведь уже дважды это делал.

    Впервые после драки на пустыре, второй раз после тренировки. 

    Парня охватила тревога. Раны сестры хоть размером и не отличались, но покрывали почти все тело.

    – Музыка может только восстановить силы, но не вылечить ранения.

    – Погоди, а как тогда..

    – Когда я нашел тебя на пустыре, то лишь дотащил до дому. Всем остальным занималась Оксанка.

    – А?

    “Сестра? Она знает толк во врачевании?”.

    Эней пытался найти ключик, который приведет его к истине. Тем не менее ему постоянно не хватало одного логического шага.

    – Ты слишком печешься о сестре парень. Поверь, с ее точки зрения, ты – это тот, кого нужно защищать.

    И тут произошло нечто поистине странное.

    – Эй, старик, она горит! Сделай что-то!

    – Эх...сказал же, все в порядке!

    Раны, оставленный иглами внезапно воспламенились. Они горели красочным желтым пламенем, таким каким художники рисуют солнце. Огонь был настолько нежным и умиротворяющим, что даже набивающее в барабаны сердце юноши успокоилось.

    Несколько минут он наблюдал, как пламя колышется поверх сестры. Шло время, оно потихоньку исчезало, а вместе с ним и дыры, проделанные иглами.

    Когда огоньки полностью исчезли, Оксанка сонно приподнялась, словно с полудрема…

    – А? Братец, почему ты в цепях?

  • Становление гетмана. Энеида+
    Следующая глава (Ctrl + вправо)
  • Отсутствуют комментарии