• Становление гетмана. Энеида+
    Следующая глава (Ctrl + вправо)
  • Сумеречный лес. Комбинация места и времени, что должны отпугивать обычных мирян. 

    – Сила богов?  – спросил парень.

    – Заявляю со всей ответственностью, – ответил мрачный мужчина.

    Химерные тени выплясывали вокруг костра, ветер навевал пугливую мелодию, изредка поубивали совы.

    – Она правда может изменить судьбу?

    – Запросто. С ее помощью можно получить все, что пожелаешь. Нет… именно то, чего безумно и отчаянно жаждешь. С обычными желаниями это не сработает. Когда человек искренне ненавидит и проклинает одно да самозабвенно бредет о втором, только тогда он способен принять силу богов.

    – Звучит слишком просто.

    – Так оно и есть, потому и хранится в тайне.

    – Человек, что так легко открывает тайны, совсем не вызывает доверия.

    – В твоих словах определенно есть смысл так же, как и в моих действиях. Я лишь прошу поверить на слово. Доверять ли? Тебе решать.

    Коварная улыбка мужчины разрасталась до ушей. Настолько она было жуткой и неестественной, что парень засомневался  в человечности собеседника. Тем не менее, заднюю не дал. 

    – Я чем-то рискую?

    – Рискуешь конечно! Причем всем и сразу, но разве это того не стоит?

    Претендент был выбран тщательно, с пониманием вопроса. Шанс на отказ стремительно близился к нулю.

    – Сладкие речи... словно с лукавым беседую.

    – Хе-хе. Лукавый пообещал бы золотые горы за дарма. Я же говорю, как есть. За каждую звезду придется заплатить. Насколько много? Черт его знает. Цена разнится от человека к человеку. Один может потерять руку или глаз, второй – душу.

    Мужчина добросил несколько сухих веток в костер. Раздался душераздирающий треск. 

    “Плевать. Пусть забирает все, что хочет”.

    Предупреждение не тревожили совсем. Жгучая душу жажда перевешивала все возможные риски.

    – Так... как ты говорил это работает?

    – Принцип довольно прост. Главное слушай внимательно. У каждого человека внутри есть… скажем так, пустота. И каждый пламенно пытается ее чем-то заполнить, – мужчина взял небольшую, после чего поправился. –  Прошу прощения. Все слегка иначе. Дело в том, что пустота не заполняется вещами, как корзина яблоками. Она подобна водовороту: засасывает все сама, а человек зачастую остается покорным наблюдателем.

    – И что ты предлагаешь? Перестать смотреть со стороны и вмешаться?

    – Ммм. Такой путь тоже существует. Он вполне рабочий, правда совсем не привлекателен. Слишком много времени и усилий уйдет на это дело, и вполне вероятно впустую. Есть вариант гораздо более эффективные.

    – Сила богов?.

    – Именно! Когда боль и стремления достаточно значимы, тогда возможно просить помощи извне. Сущности, что с легкостью разгонят твой водоворот – их я и называю богами.

    Тени внезапно притихли.

    – Готов ли ты продать свой мир?

     

    ***

    Вечер опустился на Пески. Слышалось игривое пение сверчков и ленивое пение птичек..

    – Братец, братец, ты как?

    Эней очнулся в привычной кровати родного дома. Сестра сидела рядом и держала его за руку.

    – Норм...нормально?

    “Даже на удивление хорошо”.

    Вспоминая тяжесть своего поражения, Эней ожидал несколько иного самочувствия. Свежесть и бодрость духа вызывали, как минимум, удивление.

    – Я так рада, – слезливо сказала Оксанка, все сильнее сжимая руку брата.

    “Не первый раз же. Уж слишком бурно реагирует. Лучше бы отругала”.

    Красные глаза сестры пробивали на эмоции. Не желая поддаваться сантиментам,  Эней отвернулся в в другую сторону.

    “А это еще кто?”

    А там, в дальнем углу комнаты, сидел мужчина лет пятидесяти.

    – Это кобзарь Тарас. Помнишь? Вчера я о нем рассказывала. Стоит высказать ему благодарность братец. Именно он нашел тебя без сознания и дотащил до дому. 

    “Помог значит?”

    Со смесью интереса и недоверия Эней начал рассматривать гостя. Истертая темно-зеленый плащ с грязноватой рубашкой под низом, непричесанные черные волосы с седеющими висками и пара пышных усов, угрюмо свисающих, словно грозовые тучи. Сидит расслабленно по турецки, опершись спиной о стену. На уровне груди – кобза, однако мужчина не играет, лишь держи руки на основании инструмента. Вдобавок ко всему – пара опущенных век.

    – Спит что-ли? – приподнявшись сказал Эней.

    – Я б рад, да обстоятельства не те, – флегматично ответил мужчина.

    Его глаза оставались закрытыми. Встав в полный рост, спаситель положил одну руку на пояс и добавил:

    – Меня звать Тарас, странствующий кобзарь. Люблю чай с мятой и  пешие прогулки. Приятно познакомиться!

    Кобза свисала на сером ремешке. Если присмотреться, на ней можно было заметить пышные узоры в форме облаков. 

    – Эней. Сын И…впрочем, это не важно.

    – Хмм. 

    Тарас лениво потер подбородок и подошел поближе. Его пытливый взгляд вызывал у Энея дискомфорт. В первую очередь это было основано все также закрытыми глазами.

    “Должно быть он слеп”.

    – Такс. Посмотрим.

    Прозвучал набор поодиноких звуков. Боком большого пальца Тарас произвел несколько ударов по струнам, второй рукой зажимая гриф.

    – Ничего не чувствуешь?

    – Нееет? А что я вообще должен…

    – А так?

    Раздался еще один звук. На этот раз крайне басистый и громкий. Действительно очень громкий.

    В попытке приглушить звучание руками Эней схватился за голову, однако это не сработало. В глазах покраснело, а голова запульсировала. Казалось, что источник звука не инструмент, а все окружающее пространство. Будто все в этом мире – дрожащая струна.

    – Ой, прости. Кажется, я слегка перегнул.

    После чего четыре пальца Тараса разом прижали струны. Кобза мирно затихла, а вместе с ней исчез дискомфорт. 

    – Оксана, ты в порядке? – первым же делом Эней обратился к сестре.

    В свою же очередь та лишь недоуменно хлопала глазами. Все произошло настолько быстро, что девушка даже распереживаться не успела.

    – Не обращайте внимания, я просто проводил настройку, – прокомментировал Тарас.

    – Ах, тогда понятно, – ответила Оксана, прикоснувшись пальцами к губам.

    “О чем они вообще?”

    Девушка и мужчина переглянулись и понимающе друг другу кивнули. Внезапный приступ фамильярности подстегнул Энея, заставив глаза щуриться.

    – Теперь ты в полном порядке, Эней. Слово кобзаря.

    Тарас легонько стукнул кулаком по корпусу инструмента. В тоже время его голос звучал безучастно, совсем не убедительно.

    – Слава богу! – отвесила Оксанка.

    – За исключением пары нюансов, – бегло пробормотал Тарас.

    – Чего?

    – Нет, ничего. Урон нанесенный сегодняшним утром полностью компенсирован.

    – Спасибо вам огромное!

    Оксана подскочила к гостю и схватил мужчину за руку. Счастливое лицо девушки в веночке напоминало утреннее солнце. 

    От неожиданной “атаки” кобзарь немного смутился, противно хихикнул и почесал затылок.

    Кровать Энея аж заскрипела.

    – Эй, любитель прогулок, не забывайся! В отличие от сестры я тебе совсем не доверяю. Слишком уж много совпадений. Что ты вообще забыл на том безлюдном пустыре, и как узнал, где я живу?

    Почерневшие глаза и пятна на коже Лушни, внезапный рост силы и кобзарь, появившийся из ниоткуда. Нет, все это просто не могло быть случайностью. И что более важно – сестра, находившаяся в эпицентре всего этого.

    – Что касается второй части твоего вопроса...это довольно просто. Когда я у вас гостил, Оксанка многое рассказывала. Опознать пламенного братца не составило труда.

    – Что за чушь? Каким образом слепой старик сумел распознать, потерявшего сознание человека? 

    – Уж поверь, я вижу, да получше любого зрячего. К тому же не совсем я и старик.

    Глаза Оксанки нервно прыгали от брата к гостю. Скрестив пальцы, девушка думала о том, как все это глупо и неправильно.

    – Думаешь я в это поверю?

    – Эх...

    Тарас задумался, после чего начал наигрывать грустную мелодию. Через пару десятков секунд он остановился.

    – Твой юный взор, хоть и далек от орлиного, но все таки достаточно остр. Видишь? Глаза закрыты, а мелодия звучит.

    – Ха. Кто угодно так может. Не так уж трудно перебрать несколько нот.

    – Вообще-то это довольно сложная композиция, братец.

    Замечание Оксанки сделало свое дело. Чувство неловкости, охватившее Энея, заставило парня задуматься.

    – Ладно, забудь.

    Юноша решил не продолжать допрос и оставить кобзаря в покое.

    “Важно, что он помог, а его секреты – его личное дело”.

    – Все еще хочешь узнать, почему я оказался на том пустыре?

    – Нет.

    – По глазам же вижу, что интересно.

    – Я ЖЕ СКАЗАЛ, ЧТО НЕТ!

    Раздалась мелодия, одновременно спокойная и тяжелая. Звук шел четко и равномерно, словно потоки водопада.

    – Не против, если теперь я позадаю вопросы? – поинтересовался Тарас, не отклоняясь от игры.

    – Валяй.

    То ли само собой так получилось, то ли причина в этой освежающей мелодии, Эней умерил свой пыл, и похоже, что привык к одиозному гостю.

    – Угощайтесь. С мятой, как вы любите.

    Оксанка в мгновении ока исчезла, и появилась уже с тремя дымящимися кружками чая.

    – Спасибо.

    Тарас лишь на секунду отвлекся от кобзы, чтоб сделать освежающий глоток, затем вновь продолжил.

    – И все же. Что с тобой приключилось, парень?

    “Они же до сих пор ничего не знают!”

    Только пробудился и тут же накинулся на гостя, сам же не проронил и слова о случившемся. Волнительный взгляд сестры только подтверждал эту мысль.

    “Какой стыд”.

    На деле она просто была рада, что ссора закончилась.

    Не подавая видом, что совершил ошибку, Эней все же рассказал о произошедшем.

    – Выходит, я не ошибся, – допивая чаек, ответил Тарас.

    – В чем?

    – Не важно. Сам ведь сказал, что не интересно.

    – Что касается твоей личности – да, но эта троица позарились на...короче, они доставят еще немало хлопот. А учитывая необычность происходящего, скрывать не стану, я обеспокоен.

    Взгляд парня резко переменился. Зрачки охватила могучая невидимая сила.

    Все так же как тогда, когда отца уводили кронцы, когда мать приковало к кровати, или когда еще мальчика несся к сестре домой, игнорируя горящую деревню. Тогда он был слишком слаб, и не похоже, что достаточно силен сейчас, но разве это причина пустить дела на самотек?

    – Как я и думал. Эх…

    – Эй, старик, твоя манера недоговаривать начинает раздражать.

    – Прости-прости. Ха-ха. Просто ты напомнил мне одного человека, но тебе ведь это неинтересно, сам сказал.

    – Я хочу защитить сестру, не более того.

    – Братец, прекрати.

    Брови Оксанки нахмурились, но щечки покраснели.

    – Занятный вы двое.

    Мелодия слегка изменилась, стала более напористой и напряженной. Тяжелые мощные звуки сменились своих умеренных предшественников.

    – Тот парень. Лушня. Он одержим бесом, возможно даже демоном. Скорее бесом.

    – Одержим? Понятно. Что я могу предпринять?

    Эней никогда не встречался с подобными вещами ранее, но уже вовсю рвался в заваруху. Подобная оптимистичность вызывала у кобзаря смех и до боли знакомое дежавю. 

    – Я вижу у тебя есть… способности. Однако для победы этого будет мало. Ты уже и сам успел убедиться.

    Юноша рефлекторно схватился за лицо, вспоминая удары Лушни. Пусть След и показал ему траекторию, но ни скорости, ни реакции банально не хватило. Если Эней хотел сражаться с одержимым Лушней на равных, ему бы потребовалось что-то на качественно ином уровне, не важно будь-то стратегия, зелье или что иное.

    – Я могу научить, сделать тебя сильнее. Всего после нескольких тренировок ты сумеешь нагнать того парня.

    – Тренировка? – удивленно спросил Эней.

    Не то чтобы его возмутила надобность проявить усилия, просто этот слепой кобзарь совсем не вписывался в роль боевого наставника.

    – Ты ведь на многое готов ради сестренки?

    Оксана. Поставив вопрос таким ребром, Тарас не оставил парню выбора. Сомнения улетучились с ворвавшимся через окно ветром.

    – Идем!

     

    ***

     

    Молчаливой ходой Тарас и Эней добрались до леса. Оксанка тоже шла за ними, держа в руках плетеную корзинку. Вчера вечером девушка вовсю отнекивалась, однако в конце концов согласилась составить брату компанию. Эней все никак не хотел оставлять ее одну. Пока ситуация с Лушней не разрешиться, он обязан защищать сестру.

    Ранее хулиган палки не перегибал, а его потуги не выходили за рамки человечности, так что излишне переживать не стоило. 

    Другое дело сейчас. Одержимость. По словам Тараса Лушня стал чем-то средним между человеком и демоном. Вовсе не новым существом, а скорее смесью.

    “В какой-то мере всадник с конем тоже одно целое. Во время езды они действуют сообща, но при этом каждый из них остается собой. Всадник – человек, скакун – лошадь. Тут же дело обстоит иначе. Демон не просто пользуется жертвой, как средством передвижения, но и меняет его сущность, делает более подобным себе. Как если бы страсть всадника к рюмке передалась и коню”.

    – Слушай, Тарас, что случиться с Лушней после того, как я с ним разделаюсь? 

    – Что случиться? Странные у тебя вопросы. Вырубишь – вырубится, убьешь – умрет.

    Лицо кобзаря не выдавало особых эмоций, а руки спокойно двигались по струнам.

    – Я не об этом!

    Смерть Лушни могла бы стать решением, да вот только слишком радикальным. Пусть он и враг, пусть и одержим, но по факту человек, не заслуживающий смерти. Будь он настоящим монстром, то Энея бы здесь не было.

    – Ты ведь не обычный музыкант, Тарас. Ты должен что-то знать или даже уметь.

    – Экзорцизм – это к батюшке, тут я бессилен.

    “Батюшка?”

    Эней немного поник. Церкви на Вольнице – довольно распространенное явление, вот только не для Песков. Единственный божий дом был уничтожен гюнами во время их нашествия. Батюшку и его учеников тоже постигла печальная участь.

    “Возможно, тот мольфар сможет подсобить”.

    – Давайте я схожу к Юре, и спрошу его об этом! Он как раз недавно вернулся с поездки, – внезапно оживилась Оксанка.

    – Нет!

    Энею казалось, что она просто ищет повод избавиться от опеки. На самом же деле Оксанка лишь хотела помочь.

    – Пусть идет, – небрежно кинул Тарас. – Мольфар ведь живет поблизости? Я все равно не чувствую злого присутствия. Все в порядке.

    – Вот видишь, братец. Не переживай.

    – Как будто это так просто.

    Эней уперся как бык и не хотел так легко сдаваться, вот только выбрал не лучшего противника. В связке ключей Оксаны был и тот, что открывает (а вернее закрывает) разум брата.

    – Вечером я приготовлю блинчиков с малиной.

    – Говоришь рядом никого нет? 

    Услышав сладкое словосочетание, юноша отбросил излишнюю мнимость. Не то чтобы его было так легко подкупить, просто предложенное блюдо было его слабым местом. 

    Блины с малиной… Их готовила мать, а сейчас готовит сестра.

    – О Лушне можешь не беспокоиться.

    – Что ты имеешь ввиду?

    – Эх... Как бы сказать. Существует такая вещь, как отдача. При первом использовании силы тело одержимого будет испытывать прилив небывалой мощи и энергии, но загвоздка в том, что оно к этому не готово. Вероятней всего сейчас Лушня прячется в укромном уголке и верещит от боли. До завтрашнего дня можно о нем забыть.

    “Юра живет в пятнадцати минутах ходьбы, тем более сверхчувствительный кобзар уверяет в безопасности затеи”.

    Перекрестив руки, Эней вдумчиво закрыл глаза. Так-то он свое решение он уже принял, просто не хотел казаться легкомысленным. 

    – Ладно, можешь идти. Только будь на чеку.

    – Хи-хи. Я знала, что ты примешь мудрое решение, братец.

    Естественно она знала, ведь сама подтолкнула на подобное.

    В итоге Оксанка довольно помахала ручкой и скрылась в зеленых зарослях.

    – Неужели эти блины настолько хороши?

    – Замолчи.

    Уже двое продолжили путь. Изначально Тарас не сказал, куда именно они направляются, лишь сообщил, что выбор места для тренировок очень важен..

    “Да какая разница?”

    Эней не посчитал подобную деталь достойной, однако когда они наконец пришли нехило удивился.

    – Откуда ты знаешь?

    – Знаю о чем?

    – Об этом месте. Что я здесь тренируюсь.

    – Да вот не знал, пока ты сам не сказал. 

    Обширная поляна, скрытая ветвями гигантских деревьев, казалась чем-то волшебным, слегка таинственным. Лучи света проникали внутрь, однако большие участки пространства оставались затемненными. В Центру лежал ствол большого дуба, у которого Эней не раз отдыхал после тренировок. 

    “Почему здесь? Впрочем, не важно”.

    Эней еще раз прошелся взглядом по местности. Каждый вечер он приходил сюда с гюнским мечом, оставшимся после нашествия, и неистово им размахивал. Технике так конечно не обучишься, но вот натренировать руки и выносливость – самое то. Чего стоят только тысячи зарубок, оставленных на стволе лежащего дуба. Проводя по ним пальцем, Тарас удовлетворенно улыбался.

    – Оксанка рассказывал о тебе, Эней. Вроде бы ты хочешь стать гетманом, не так ли?

    “Начинается”.

    Тот факт, что это тему затронул кто-то помимо сестры, удручал сильнее обычного.

    – Сейчас у меня только одна забота, – к горлу Энея подошел комок. – Я обязан обеспечить благополучие сестры, все остальное – вторично.

    Даже если он этого взаправду желает, все равно не может сделать шаг. Есть вещи которые сковывают, не дают двигаться дальше, и не всегда ты можешь просто скинуть эту ношу с плеч.

    – Можешь говорить, что угодно парень, но я прекрасно вижу. Мечта, эх…Твоя душа откликается на звуки мелодии, что ты зовешь гетманством. Понятия не имею почему, но этот титул прочно засел в твоей голове.

    Энею захотелось развернуться и уйти домой, но желание защитить сестру удерживало от подобных выходок. 

    – Не пойми неправильно, старик, я действительно хочу стать гетманом.

    В голове возник образ отца.

    “Коль крылья есть, летать обязан ты”.

    Пусть больше и не заявляет в открытую, на самом деле Эней никогда не опускал рук. С каждым взмахом меча, парень продолжал верить, что подходящий день настанет.

    – Лучше забудь.

    – Ааааааааааааа?

    Эней чуть было челюсть не уронил. Он явно ожидал услышать чего иного.

    – Не слишком ты уж и талантлив для такого. Определенные задатки конечно есть, не буду отрицать. Вполне достаточно для рядового казака, но не более. При должном стремлении, думаю, ты бы смог достичь уровня куренного. Сотника? Навряд-ли. Что там уж говорить о гетманстве. Достойный гетманской булавы рождается одним на миллион, если не реже. 

    Жгучий комок из слов стремился вырваться наружу. Энею хотелось возразить, выплюнуть все наизнанку, но Тараса еще было что добавить.

    – Защита сестры? Ты безусловно прав, когда говоришь о внешних обстоятельствах. Они действительно влияют на судьбу, но не только они. Не меньшую роль играют обстоятельства внутренние. Человек с непоколебимым духом разнесет все окружающие стены в хлам, и не нужны ему никакие вспомогательные средства. Более того, необходимость разбивать их голыми руками закаляет как дух, так и кулаки. Отнюдь не каждому подобное дано, но отнюдь и не каждый становится гетманом.

    – Ты намекаешь, что мне не хватает духа? – надменно спросил Эней.

    – Хм… Можно и так сказать. Проще говоря, ты слишком слаб.

    Внезапно на скучающем лице родилась издевательская улыбка.

    – Ничего подобного! – рявкнул Эней.

    – Вахахахаххаха!

    Энею хотелось разорвать зазнавшуюся рожу. Пусть он и старше, и слеп, и гость их дома – плевать!

    – Человек становиться гетманом не потому, что ему вымостили ковровую дорожку. Необходимые возможности он создает собственноручно. А пока сидишь на месте, все твои байки – лишь пустые слова.

    – Тц, – сердито цокнул Эней, уводя взгляд в сторону. Пусть веки кобзаря и оставались опущенным, казалось что его взгляд проникает в саму душу. – Слова? Ты ведь сам сказал, что они не имеют значения. Так может наконец заткнешься и объяснишь, как стать сильнее?

    – Хм. Другое дело.

    Прозвучала нижняя струна, а затем, через мгновение мелодия продолжила свой ход. На этот раз могучая, словно ветер в степи и яркая, словно полуденное солнце.

     

    ***

     

    – Для начала стоит кое что прояснить, Эней. Существуют разнообразные виды силы, и та на которой я специализируюсь тебе вовсе не пойдет. Кобзари и казаки пусть и стремятся к похожим целям, но добиваются их различными путями. Наши способности разнятся резко, также как и идеалы.

    – Но раз мы здесь, значит это не бессмысленно?

    – Разумеется! Ведь даже мастер-лучник однажды в своей жизни держал клинок. Пусть его навыки в обращение мечом посредственны, он все еще искусней полного неумехи.

    – Вообще-то я кое что умею.

    Эней мимоходом кинул взгляд на зарубленное дерево. Ему хотелось показать, что все таки чего-то стоит. Не могли же годы его тренировок пройти зазря? Хотя практика показала, что ничего не изменилось. Тело окрепло, а результат остался тем же. Для победы не хватало все еще какой-то неуловимой истины.

    – Речь не о настоящем мече, дурень! Никогда не слышал о художественных приемах? – Тарас разгорячено начал поглаживать один из усов. – В наши дни среди казаков можно встретить воина любого класса: богатыря, стрелка, мольфара, а иногда даже кобзаря. Тем не менее, издавна символом и основной мощью Сечи были казаки-характерники.

    – И зачем ты мне все это рассказываешь?

    – Я к этому подвожу! Коль хочешь стать сильнее, то для начала должен понять в каком направлении двигаться. Я не зря привел пример с луком и мечом. В нашем случае кобзарь собирается учить неумеху основам характера.

    – Почему бы тебе не научить меня своим примочкам?

    – Это не сработает. Тут нужны определенные склонности. Задатки кобзаря у тебя отсутствуют. Не то что путь характерника приведет тебя к небывалым высотам, но другие тебе попросту недоступны.

    – Звучит категорично. Хочешь сказать, я ни на что больше не способен? 

    – Ага.

    “Этот старик!”

    – На чем я там остановился? Ах да...Богатыри обращаются к мощи солнца и земли, чтобы превратить свое тело в оружие. Мольфары также используют силы природы, однако в более тонкой и искусной манере. Стрелки пусть и не способны управлять энергиями, но своей гениальностью и обширным арсеналом, компенсируют пропасть с другими классами. Кобзари же… сложно объяснить доступными словами. Если допустить, что мир состоит из струн, то богатыри срывают их и создают броню, мольфары используют в качестве тетивы лука. Кобзари же поступают одновременно просто и непостижимо – играют на струнах мира различные мелодии.

    – Мир действительно состоит из струн?

    – Эх… Не принимай всерьез, я всего лишь вновь прибегнул к художественному приему.

    Глаза Энея неистово моргали.

    – Ни черта не понял, кроме того что ты ставишь себя в один класс с реальными воинами и колдунами. Мне почему-то казалось, что кобзари – обычные странствующие музыки.

    До этого легкомысленный сонный вид Тараса сменился серьезным, немного грустным.

    – Так не должно было быть. Тяжелые времена порождают искажения и уродства. 

    На секунду кобзарь выглядел действительно иначе. Ощущение тоски транслировалось в окружающее пространство, однако быстро приутихло.

    – Я ведь еще не рассказал о характерниках, – мужчина вернулся в норму. – Характерники, они… самый бездарный из прочих классов.

    – Может уже прекратишь акцентировать на этом внимание?

    Подобная характеристика вводила парня в ступор. Бесстрашные всесильные воины – вот как он их представлял ранее.

    – Разве они не должны быть элитой?

    – Что за глупость. Вспомни с чего началось казачество, Эней.

    Парень на секунду задумался.

    – Кажется, изначально они были наемниками.

    По крайней мере это то, что рассказывали старшие. До того как стать спасителями и гордостью Вольницы, казаки были лишь обычными охотниками за грошами.

    – Все верно. А теперь подумай сам. Разве элитный воин, чей талант лелеялся с раннего детства, тот кого ценит король или царь, уйдет ли добровольно в богом забытую глушь? Поменяет ли блага имперской армии ради ценностей, о которых и не ведает?

    Слова кобзаря звучали убедительно, однако и в них была одна несостыковка.

    – Должны же и там быть те, кто ценит свободу превыше всего?

    Ведь опять же по тем же рассказам, казаками становились не только жители Вольницы, но и граничащих империй. В этом вопросе главное совсем не происхождение, а состояние души.

    – Мы ведь говорим о том, что было раньше, парень. Ты вообще слушаешь? Понятное дело, что сейчас в Сечи полно бывшей знати. Да вот только ни один из них не владеет силой характерника.

    – Неужели она настолько недоступна?

    – Да как раз наоборот. Технически использовать ее может каждый, но не каждый дурак отважиться. Характер – последняя отчаянная мера, к которой обратится желающий стать сильнее. Возвращаясь к примеру со струнами… если весь весь мир состоит из струн, то тело человека – в том числе. У казака-характерника нет таланта, чтоб пользоваться струнами внешними, поэтому он обращается к своим собственным. 

    – Звучит не так уж и плохо. Разве внутренняя сила – это не достоинство мужчины?

    – Ты путаешь понятия. Дело не в абстрактной напористости, что позволяет защитить близких и принимать волевые решения, а в конкретной жизненной энергии. Знаешь, что случается со струнами кобзы после долгого использования?

    – Они…

    Понимание пришло холодным душем. Секретом силы казаков-характерников оказалось нечто сумасбродное и пугающее. Те кто не были восприимчивы к внешним силам, и недостаточно гениальны, чтоб компенсировать это умом и искусностью, им оставалось только одно. Ради возможности сражаться они поставили на кон годы своей жизни. 

    – Впрочем, судьба многих характерников заканчивается на поле брани, и потерянные десятки лет в итоге ничего не значат.

    Взгляд Энея опустился вниз. Кулаки слегка потряхивало. Противное чувство никак не соглашалось отступить.

    – Поэтому я и не собираюсь подыгрывать мальчишеской мечте. Будь ты на лет десять моложе, а твои родители зажиточными дворянами или родовыми мольфарами… Да нет. Даже так ты бы не стал гетманом, и уж тем более нет смысла рисковать сейчас.

    – Я понимаю... – голос Энея дрожал. Каждое сказанное кобзарем слово лишь повторяло то, что он успел усвоить за эти годы. И тем не менее парень не позволял себе сорваться. – Так почему же мы стоим здесь? Зачем ты собрался меня учить?

    – Хм. Одно дело использовать характер на постоянной основе, другое – в редких случаях. Для защиты близких, например. Укоротить свой век на пару лет или вдвое… Согласись, большая разница.

    Сказав это, кобзарь как-то таинственно наклонил голову и добавил, будто играючи:

    – Не могу же я учить чему-то настолько опасному, не предупредив. К тому же… только тебе решать, что делать в конце концов.

    Догорающая свеча в кромешной тьме. Когда-то ей хотелось осветить собой весь дом. Да что уж там... вест двор, весь мир. Но осознав, что восковому изделию никогда не сравнится с солнцем, она сдалась и сосредоточилась на сидящей рядом девочке. Она признала свою судьбу.

    Признала ли?

    – Давай начнем, старик.

  • Становление гетмана. Энеида+
    Следующая глава (Ctrl + вправо)
  • Отсутствуют комментарии