• С чистого листа 18+
    Следующая глава (Ctrl + вправо)
  • Дружище укрепил свою репутацию заядлого курильщика на следующей неделе. Выходные выпали на День Труда и я очень сомневаюсь, что он хотя бы минуту провел в трезвом состоянии. Не то, чтобы парень был очень трезв в остальное время. Было здорово, что у нас вообще не было занятий вместе.

    Это было очень, очень странно для РПИ.

    Обычно, у первокурсников было общее расписание. Инженеры и ученые ходили на одни и те же пары, на протяжении первого семестра,и почти наверняка так происходило и во втором семестре. Мы были неразделимы до второго курса. Все первокурсники ходили на Мат. Анализ I, Химию I, Физику I, а инженеры –которые составляли костяк колледжа – Инженерию I. Во втором семестре дела обстояли примерно также.

    Пары были поделены на две части:

    Сначала были большие лекции, одновременно для сотен студентов, где профессора рассказывали о темах, которые мы будем изучать всю следующую неделю.

    Затем, группы до двадцати студентов, распределяются поаспирантам и младшим профессорам, где мы обсуждаем разные темы и проверяем домашнюю работу. Здесь тебе помогали, если ты не понял материал с лекции или учебника.

    Настоящее веселье начиналось в пятничное утро.

    После третей недели занятий, каждую пятницу, в восемь часов утра, наступал страшный П-тест.

    П – значило пятничный? Первокурсный? Провальный? Никто не знал. Но всё начиналось с Мат. Анализа, затем Химия, потом физика, и заканчивалось это инженерией.

    У учёных, последнего не было. Нам удалось передохнуть. Когда проходил четырехнедельный цикл тестов – тут же начинался новый. Так продолжалось до конца семестра,с каждой группой проводили два или три больших теста до финального. Так как почти все были обязаны пройти минимум два семестра этих предметов, то процедура продолжилась и весной.

    Было забавно, в некотором извращенном смысле...

    Общежития первокурсников и столовая пустели где-то в 7:45, и все первокурсники шли маршем смерти к кампусу в основном по тропе Хо Ши Мина, мощенной асфальтом дорожке из двора общежития в кампус. Её так назвали из-за многочисленных трещин и пробоин, из-за этого создавалось впечатление что мы идём по Вьетнаму.

    Выглядело всё со стороны будто массовая миграция леммингов в море, и тонули все точно также, как и леминги.

    Единственные, кому удалось избежать этой участи, это те, кто сдавали эти предметы в старшей школе. Я очень, очень сильно отличался от остальных, хоть технически и был первокурсником, живущим в общежитии для все тех же первокурсников, но ходил я на предметы для второго курса: такие как вступление в математику и компьютерные науки. Никто на первом курсе больше такое не проворачивал!

    Дружище пошел на пары, но забыл сходить в книжный и купить нужные учебники.

    Разумеется, как сосед, я мог бы ему их одолжить. Зачем же еще тогда соседи, верно? В среду он спросил: могу ли я одолжить ему своего Резника.

    Резник – это наш учебник физики названный в честь(не поверите кого) профессора Резника, что его собственно и написал.

    Я посмотрел на него со своего стола, где учил математику:

    — Прости, у меня его нет.

    Он выглядел весьма озадаченным.

    — Нет Резника? — его взгляд перескочил на кипу учебников, что стояли на моей полке. — Как это?

    — Потому что я прошел физику в прошлом году.

    — Да? Успел на курсах в школе? — спросил он.

    Я повернулся к нему:

    — Нет, я уже прошел два курса колледжа, пока был в старшей школе.

    Дружище стоял в недоумении.

    — Так...ты, второкурсник, или типа того? Тогда что же ты здесь делаешь? — он помахал руками, указывая на холл Холла в общежитии первокурсников.

    Я пожал плечами и улыбнулся:

    — Дружище, мне всего семнадцать. Куда бы они еще меня засунули?

    Я будто объяснял квантовую механику (Её я, кстати, как-то учил) аборигену. Мы даже говорили не на одном языке.

    — Так ты пошёл в колледж с пятнадцати?

    — Не совсем. Только пол десятого и одиннадцатого класса, почти сразу же как только мне исполнилось шестнадцать.

    Я рассказал ему о том, сколько у меня кредитов и какие курсы мне уже удалось закрыть. Он по-прежнему ничего не понимал.

    — Так... ты не ходишь и на Мат. Анализ с Химией?

    — Не-а.

    — Значит... и книги позаимствовать я не могу? У меня не было возможности их достать!

    — Прости.

    — И конспект не дашь?

    — Спроси дальше по коридору, меня не было на тех парах. — ответил я.

    Дружище смотрел на меня, будто я ему прописал двоечку в лицо.

    — Так... а где ты был?

    — Дружище, приди в себя! Я учил другие предметы.

    — Это какие? — он подошел и схватил мой учебник по дискретной математике. Когда парень открыл его, перед ним предстала масса формул. — Что это за дерьмо?

    Я схватил книгу и посмотрел на страницу.

    — Это объяснение теоремы Байеса.

    — А?

    Я попытался объяснить ему, что дискретная математика –это набор теорий, применяемых для вычисления вероятностей, но его взгляд тут же начал плыть.

    — Ты... гений какой, или чего?

    Я посмеялся:

    — Иди дальше по коридору, Дружище. Кто-то тебе всё таки даст конспекты.

    Я помахал ему и вернулся к учёбе.

    Со временем и другие парни в общежитии выяснили это, но по большому счету им было плевать. Иногда просили помощи, которую я, в большинстве случаев, мог предоставить. В других случаях, я особо не высовывался.

    Наблюдая за людьми через призму десятилетий опыта, начал прикидывать кто продержится, а кто – нет.

    Примерно тоже происходило в Общественном колледже долины Мохавк, в конце девяностых и начале двухтысячных. Я понял, что мне очень комфортно в академическом окружении, настолько, что моя мать начала шутить о том, что её сын – профессиональный студент.

    Получив степень в компьютерных науках, я даже несколько лет преподавал в Мохавке, в качестве ассистента. Там мы встречались с той же проблемой, среди учителей мы называли её "Тринадцатый класс". Это когда дети идут в колледж и думают, что это продолжение старшей школы, и что им с рук сойдет то, что они делали год назад.

    Но колледж совсем не похож на школу. Большинству студентов перевалило за восемнадцать или перевалит через несколько месяцев, а значит и система относится к ним как к взрослым. Никто не будет звонить мамочке и говорить, что маленький Джонни прогуливает уроки или не делает домашнее задание. Всем плевать! На деле же, если мамочка или папочка звонят, и пытаются выяснить почему мы выгнали маленького Джонни, то по закону нам даже нельзя разглашать эту информацию.

    Большинство предметов для первокурсников было направлено на две задачи – научить студентов базе для следующих предметов и отделить зёрна от плевел. Если студенты жаловались, что преподаватель слишком жесткий ,то это значило, что ты на правильном пути! Я помню, когда студенты рассказывали другим профессорам, что мистер Бакмэн слишком строг, все на кафедре это оценили и похвалили меня.

    Я с одного взгляда мог определить кто останется, а екто нет. Так что не ставил бы на то, что Дружище справится. На деле же, я бы поставил на то, что он не переживет этот семестр, или даже месяц!

    Я знал что прибавится еще один предмет, на котором Дружище мне не увидеть. В утро понедельника была моя первая пара Подготовки Офицеров Запаса. Пора научиться быть солдатом. Честно говоря, ничего особенного в этом не было. То, что ты числишься в ПОЗ, значило, что на физкультуру не ходишь. Наверное теория заключалась в том, что нас и так будут гонять по физическим упражнениями и бегу, так что нет никакой нужды в том, чтобы мы повторяли это как студенты. В академическом же плане, это значило что один предмет в семестре был Военной Наукой.

    В основном там преподавали военную историю и всякую чепуху по лидерству и командованию.

    Это время было не самым популярным для ПОЗ, так что больше ничего по курсу у нас не было.

    В некоторых колледжах его даже не было, все протестовали против Вьетнама. По всей стране шли митинги и протесты, часто в самих кампусах. Но РПИ был другим. Здесь был один протест в административном здании, но он оказался весьма коротким и закончился, не успев начаться.

    На самом деле инженеры народ довольно консервативных взглядов. Большинство надеялось устроиться на хорошо оплачиваемую работу в аэрокосмические компании или работать на отрасль обороны после выпуска! Мы были как наемники. Я не замечал особых проблем с непопулярностью ПОЗ, когда был там.

    Из того, что я помнил в первый раз, в ПОЗ было немало студентов, но всё было как-то несерьезно.

    Почти никого в форме было не видать, ПОЗ проходил в Арсенале, что располагался в одном из спортзалов, все хранили свою форму там. Ты показывался, переодевался,занимался, снимал форму и уходил. Я был на четырехлетней стипендии, что значило – мне нужно отслужить четыре года. Минимум было два года, но тогда бы они заплатили только за первый и последний год.

    В то время большинство брало контракт на четыре года.

    Мы только начали выбираться из Вьетнама, и ПОЗ был наполнен самой большой коллекций уклонистов, которую где либо можно было встретить!Все эти ребята записались в 1969-ом и 1970-ом, когда война находилась в своей самой омерзительной фазе. Пока парни состояли в ПОЗ – отослать на войну их не могли!

    ПОЗ платил только за одну степень, но так как в РПИ была программа на пять лет, то много инженеров оплачивало свою магистратуру за армейский счет.

    И точно так же, от службы можно было избавиться собственноручно заплатив за аспирантуру. Кафедры кишели аспирантами, что делали всё, дабы их не отправили в армию.

    Однако, в теории, служить им всё таки бы пришлось.

    Но к счастью к моменту выпуска война закончится, а студенты выпустятся с массой дипломов. Идея была в том, что никто не пошлет этих гениев из РПИ на войну, где в них будут стрелять. Нет, они будут отдавать свой долг за офисным столом в штатах. Очень цинично, но это работало. Вьетнам подошел к концу, а ребята получили бесплатно и качественное образование.

    Еще были парни, которые знали, что придется служить и не намеревались уходить от повинности. Я был не единственным парнем с военной традицией в семье. Всё было как и в остальном – стараешься и получаешь награду. Я решил использовать время в форме с пользой и знал, что армия сможет соответствовать некоторым желанным мною вещам. Например, тренировки летом! Когда ты проходил учебку(я знаю, что официально это называлось по другому, но мы так звали эту штуку) в последние два лета колледжа. Однако, если ты хотел и твои оценки были достаточно хороши, а стипендия была четырехлетней, то после второго лета можно было пойти на десантную подготовку. Я знал пару парней, что так поступили. Например Уолли Мишкович, что был очень жестким парнем и закончил службой в спецназе. Одной зимой, во время каникул, он даже отправился накурсы выживания в Арктику!

    Я не был настолько безумен.

    Пятьдесят лет моей жизни прошло в пригороду Нью-Йорка. Я уже пережил Арктику. Что еще мне оставалось делать? Вернуться домой к братику? Нет уж. Лагерь и парашюты звучало куда легче и безопаснее.

    http://tl.rulate.ru/book/8121/188803

    Переводчики: prourra

  • С чистого листа 18+
    Следующая глава (Ctrl + вправо)
  • Отсутствуют комментарии