• После того, как стала бывшей невестой героя
    Следующая глава (Ctrl + вправо)
  • В празднично украшенной комнате молодожёнов Чжэн Ван, крепко сжав кулаки, нервно ждала ответа Цуй Вана.

    Хотя шансы были невелики, может быть… она всё ещё могла выиграть в лотерею [1]?

    — После того, как мы выберемся отсюда, я снова сделаю вас невестой наследного принца.

    Ответ Цуй Вана совершенно не соответствовал ожиданиям Чжэн Ван…

    Его предложение означало, что она потерпела неудачу.

    Её помолвка с наследным принцем была расторгнута только вчера, но уже сегодня она ведёт себя так, словно любит Цуй Вана. На первый взгляд казалось, что его предложение исправить разорванную помолвку было сделано ради неё, хотя на самом деле он лишь хотел подтвердить её непостоянный и тщеславный характер…

    Другими словами, он не верил, что она действительно могла полюбить его.

    — Государственный наставник, если я вам не нравлюсь, так и скажите. Зачем отталкивать меня к кому-то другому?

    Цуй Ван опустил глаза, взгляд его был саркастичным и насмешливым.

    — К «кому-то другому»? Только вчера вы двое всё ещё были помолвлены.

    — И что? — Чжэн Ван крепко сжала рукава, выглядя одновременно сердитой и гордой. — Если я, Чжэн Ван, должна выйти замуж, я хочу выйти замуж за героя, который может спасти меня от опасности, т-точно так же, как… государственный наставник сделал ранее. Мне всё равно, странник [2] вы или травинка [3]. Кроме того, наследный принц был тем, кто бросил меня. Н-несмотря ни на что, я больше никогда не буду с ним обручена.

    В её глазах горели любовь и упрямство, когда она надменно и высоко подняла голову.

    Цуй Ван посмотрел на неё.

    — Но я не хочу, не хочу, не хочу [4].

    Тремя последовательными «не хочу» он дал понять, что он решителен в своём отказе.

    — Почему? — свет в глазах Чжэн Ван мгновенно померк, но через мгновение она восстановила свои силы. Она сжала кулаки, чтобы подбодрить себя, и спросила:

    — Это потому, что государственный наставник не находит Ван-нян достаточно красивой?

    — Если вы так думаете, то так тому и быть.

    Не дожидаясь ответа Чжэн Ван, Цуй Ван отступил назад, увеличив расстояние между ними. Он повернул голову, чтобы посмотреть на картину, и сказал:

    — Она изменилась.

    — Что изменилось?

    Чжэн Ван всё ещё переживала из-за удара, который она только что получила, а потому выглядела бледной и усталой.

    Больше всего она гордилась своей внешностью, но она подвергалась неоднократному унижению, когда дело доходило до это сына клана Цуй из Болинга. Прежде чем она успела привести себя в порядок, она рефлекторно повернулась к тому, на что смотрел Цуй Ван — всё возмущение, которое она испытывала, улетучилось в одно мгновение.

    Картина, висящая на стене, изменилась!

    Пара, которая только что кланялась друг другу, теперь была возле стола. От свечей дракона и феникса осталось совсем немного, руки пары были переплетены, и каждый одновременно пил из брачной чаши с вином. Они казались…

    … полными любви.

    Она мгновенно обернулась, чтобы посмотреть на «Кукольное Зеркало», заключённое между свечами дракона и феникса, и снова была поражена:

    — Изображение тоже изменилось!

    Зеркало начало воспроизводить сцену, в которой она и Цуй Ван вместе пьют свадебное вино. Она не была уверена, было ли это только её воображением, но Чжэн Ван внезапно почувствовала, что свечи в виде дракона и феникса на столе стали гореть быстрее.

    Губы Цуй Вана были плотно сжаты в ровную линию, показывая его сопротивление, но он всё же объяснил:

    — Игра теней не окончена.

    — Государственный наставник, вы имеете в виду, что… мы всё ещё должны действовать?

    — Да, — кивнул Цуй Ван.

    По какой-то причине Чжэн Ван почувствовала, что температура вокруг неё резко упала. Она не могла не потереть плечи:

    — Так холодно.

    Без сомнения, было холодно, но она была в довольно хорошем настроении.

    Это Преходящее царство оказалось для неё благословенным местом: дела шли в том направлении, в котором она хотела.

    Цуй Ван не любил её и постоянно отвергал.

    Но ему всё равно пришлось разыгрывать с ней эту пьесу, как марионетка. Было бы ещё лучше, если бы в этой игре теней была завершающая сцена. Если бы она была, Чжэн Ван задавалась вопросом, пожертвует ли молодой Владыка Меча своим чистым и благородным телом ради того, чтобы вырваться из этого царства.

    …к тому времени он уже не сможет избавиться от ответственности, даже если захочет.

    Сердце Чжэн Ван было полно неуместных мыслей, но на лице её было выражение обиженной молодой жены: она подошла к столу с покрасневшими глазами, набралась смелости и наполнила свадебную чашку вином, и только потом села.

    Цуй Ван двигалась быстрее, чем она. Он уже наполнил свою чашку и ждал её, протянув одну руку.

    Широкие рукава красного мангпао ниспадали на край стола и выглядели очаровательно в свете свечей.

    Чжэн Ван посмотрела на него и медленно протянула руку, обвивая его правую руку, словно виноградная лоза.

    Под плотью руки мужчины были кости из стали и железа. Обе их одежды были очень тонкими, и, прижавшись друг к другу, она могла почувствовать крепкие и растянутые сухожилия Цуй Вана. Прикосновение к ним было похоже на прикосновение к холодному железу, покрытому бархатом.

    Она робко взглянула на него:

    — Государственный наставник, Ван-нян выпьет это брачное вино. Я также не буду считать вас ответственным. Просто посмотрите на меня и скажите честно: действительно ли Ван-нян уродлива?

    Однажды отец признался, когда был пьян, что влюбился в её мать, когда их взгляды встретились в толпе… сегодня она опробует этот метод.

    Если она снова потерпит неудачу…

    Что ж, ей просто придётся удвоить свои усилия.

    Чжэн Ван всё ещё беспокоилась, но Цуй Ван уже поднял глаза, чтобы посмотреть на неё.

    Эти глаза были чрезвычайно красивы: уголки глаз были длинными и узкими, а длинные вороньи ресницы отбрасывали на лицо веерообразные силуэты. Свет свечи отбрасывал перекрывающиеся тени в его глаза: казалось, что в них зажглось горящее пламя — и в этом пламени чувствовался прилив любви.

    Чжэн Ван только почувствовала, что в его взгляде спрятано обжигающе горячее, но ледяное лезвие. Дюйм за дюймом оно царапало её лицо, вызывая мурашки по спине. Её глаза слезились от продолжительного пристального взгляда, и она неосознанно моргнула.

    Цуй Ван кивнул и сказал:

    — Чжэн Цинву [5], вы действительно родились с прекрасной внешностью.

    Этим предложением Чжэн Ван была удовлетворена.

    Она крепче обняла его за руку. Широкие рукава её красного свадебного платья соскользнули вниз, обнажив замерзшее запястье, прекрасное, как снег, и накрашенные красным ногти. В свете свечей они действительно казались умопомрачительно великолепными.

    — Выпьем.

    Они посмотрели друг на друга, затем снова отвели глаза и в унисон допили вино.

    Внезапно поднялся порыв ветра: рука Чжэн Ван всё ещё висела в воздухе, когда она заметила, что изображение в зеркале снова изменилось.

    Внезапно восток побелел как рыбье брюхо [6] — сквозь оконную бумагу [7] в комнату проник слабый свет. Это был…

    Рассвет.

    В зеркале была шутливая сцена любовной игры в будуаре: Цуй Ван держал тонкую кисть и красил ей брови [8]. Картина на стене также изменилась на картину, отражающую радость «Чжан Чан, красящий брови своей жене» [9] — сцена завершения была опущена.

    Могло ли быть так, что у «Кукольного Зеркала» действительно была совесть, и оно знало, что оно не должно заглядывать в частную жизнь других людей?

    Чжэн Ван почувствовала сожаление, но машинально подошла к туалетному столику и села. Она застенчиво посмотрела на Цуй Вана и сказала:

    — Господин… господин Цуй [10], вы должны поторопиться, благовония… вот-вот сгорят.

    Она позволила себе обратиться к нему более интимно, и Цуй Ван не возражал.

    Он подошёл к Чжэн Ван, оглянулся на «Кукольное Зеркало» и достал из косметички такую ​​же кисть. Но когда пришло время начинать рисовать, он забеспокоился.

    Кожа маленькой леди была нежной и белой, а брови тонкие и изогнутые. Она уже родилась с наилучшей внешностью, поэтому не было никакой возможности начать.

    Чжэн Ван прикусила губу и осторожно коснулась его запястья, не встретив никакого сопротивления. Она крепко держала его — оно было холодным на ощупь — и просто сказала:

    — Я покажу.

    Цуй Ван позволил ей вести свою руку: он провёл лёгкими движениями от макушки брови к вершине, затем от вершины к кончику. Кожа женщины была нежной, как фарфор. Он взял себя в руки и с безраздельным вниманием закончил красить одну бровь. Чжэн Ван отпустила его руку. Подняв к нему своё маленькое личико, она настаивала:

    — Поторопитесь, есть ещё одна сторона.

    Цуй Ван молча посмотрел на неё и увидел, что маленькая госпожа закрыла глаза, поэтому у него не было другого выбора, кроме как следовать примеру, чтобы нарисовать другую сторону.

    Закончив, он отложил кисть и сказал:

    — Сделано.

    Только тогда Чжэн Ван открыла глаза. Она посмотрела в зеркало и увидела отражение женщины с парой тонко изогнутых бровей. Её внешность была совершенно новой: левая бровь была изогнута, как полумесяц или ивовый лист, тонкая и мягкая, а правая… скрученная и извивающаяся, как толстый червь на тутовом листе.

    Больше всего она ненавидела жуков.

    Сама того не осознавая, Чжэн Ван надула щёки. Обнаружив, что у Цуй Вана было редкое смущённое выражение лица, она решила испытать удачу и сказала:

    — Перерисуйте, — её голос приобрёл те самые льстивые нотки, которые появлялись при разговоре с отцом, выставляя её немного избалованной и капризно-очаровательной.

    Цуй Ван взглянул на свечи и увидел, что осталось ещё немного времени. Он издал «Мгм», а после действительно взял кисть, снова вытер её правую бровь и начал перерисовывать.

    Чжэн Ван подняла голову и на этот раз не закрыла глаза. Она посмотрела прямо на него, когда мягкий шёлк скользнул по её щеке. Когда она смотрела на него, её лицо покраснело, но вырвавшиеся у неё слова были очень смелыми:

    — Господин Цуй, вы так хорошо выглядите.

    Цуй Ван сделал паузу: глаза маленькой госпожи были ясны и невинны, как будто вся скрытая прежде хитрость исчезла, остались только глаза, полные радости и обожания.

    — Сделано.

    Он закончил последний штрих. Когда он положил кисть, небо было ярким, и даже «Кукольное Зеркало» ярко сияло.

    Чжэн Ван заставила себя держать глаза открытыми, и, когда слёзы хлынули от напряжения, она, казалось, увидела струйку дыма, поднимающуюся из зеркала, и услышала пронзительный и горький женский смех в её ухе.

    — Легко измениться, но сердца стариков, но сердца стариков изменчивы [11]. Женщины недовольны, а учёные стараются изо всех сил [12]. Хахахахахахаха…

    Женские призраки из романов о сверхъестественном мгновенно пришли в голову Чжэн Ван: она схватила Цуй Вана за рукав и рефлекторно попыталась спрятаться за его спину. Неожиданно, прежде чем она успела сделать это, «Кукольное Зеркало» пролетело перед ней и резкими движениями нарисовало…

    …цветок в воздухе?

    Чжэн Ван воскликнула:

    — Это призрак!

    Она спрятала голову в руках Цуй Вана, её тело дрожало от страха.

    — Встаньте, — тон Цуй Вана свидетельствовал о его нетерпении.

    Чжэн Ван крепко обняла его за талию и покачала головой. 

    — Там призрак.

    — Это ваш шанс, — Цуй Ван отдёргивал её пальцы от себя один за другим. Он поманил плавным движением зеркало, и оно послушно влетело ему в руку. Он передал зеркало ей:

    — Оно хочет признать вас своей госпожой. Нужна капля крови.

    Затем Чжэн Ван вспомнила всемогущие бессмертные предметы из своего сна.

    — Это… волшебный предмет?

    — Духовный предмет.

    Цуй Ван щёлкнул пальцами: Чжэн Ван почувствовала боль в кончике пальца, и капля красной крови, словно притянутая силой тяги, капнула на зеркало. Она почувствовала, что атмосфера стала чище, как будто вдруг появилось что-то ещё.

    — В вашем теле нет жизненной силы [13], поэтому вы можете использовать его только как зеркало. Однако если кто-то проявит желание убить, то появится защита — смертный человек не сможет причинить вам вреда. Что до остального…Неважно. Вы узнаете позже, — Цуй Ван говорил с безразличием. Похоже, он ничуть не сожалел о том, что она забрала зеркало.

    — Как получить жизненную силу? — Чжэн Ван быстро воспользовалась возможностью спросить.

    Цуй Ван посмотрел на неё.

    — Совершенствование.

    — Г-господин Цуй, вы можете научить меня? — Чжэн Ван набралась смелости, чтобы спросить, сжав ручку «Кукольного зеркала». Она и не подозревала, что честолюбие, пылающее в её глазах, было ясно видно.

    — Нет.

    Чжэн Ван сдулась, как проколотый мяч, чуть не прокусив нижнюю губу. 

    — Я подумала… Раз мы вместе прошли через жизнь и смерть...

    Цуй Ван ответил ей порывом ветра: Чжэн Ван отнесло в другой угол комнаты лёгким ветром, и белый шёлк между их запястьями натянулся в прямую линию из-за расстояния.

    — Держитесь от меня в трёх чжанах.

    Чувство потери переполнило Чжэн Ван.

    Она думала, что её усилия окупились, но внезапная вспышка мужчины вернула всё на круги своя.

    Слабые могут только просить о пощаде.

    К счастью, был ещё защитный духовный предмет: духовные предметы были намного сильнее волшебных.

    Чжэн Ван взбодрилась. Только мелькнула мысль, как зеркало сразу же исчезло из её руки. При этом на её запястье появилась изящная татуировка. Она коснулась её кончиками пальцев и обнаружила, что в её сердце осталась затяжная радость.

    Казалось, зеркало пыталось выразить их близкие отношения.

    Чжэн Ван до сих пор не знала, как ей удалось завоевать благосклонность зеркала. Она увидела, как Цуй Ван кружит по комнате, сцепив руки за спиной, и, наконец, возвращается к уже пустой картине.

    — В чём дело? — она чуть приблизилась к нему.

    Цуй Ван не ожидал, что она так быстро изменит свое настроение, и с удивлением взглянул на неё, прежде чем отвернуться. Он вытянул правую ладонь и на мгновение приложил её к картине — картина исчезла.

    — Хм? — Цуй Ван нахмурил брови, но тут же снова расслабился. На его лице появилась редкая улыбка.

    — Что?

    Может быть, потому что они вместе пережили некоторые вещи, Цуй Ван не сказал ей держаться от него подальше и даже ответил на её вопрос.

     — Маленькое Преходящее царство…Потребуется много времени, прежде чем оно превратится в большое Преходящее царство.

    Он думал, что Чжэн Ван не понимает, но его слова уже вызвали бурю в её сердце.

    Первоначальные Преходящие миры подобны семенам, которые люди не могут контролировать, но могут вторичные Преходящие миры.

    Какой бы невежественной она ни была, она знала, что контроль над царством был ужасающей силой — это явно был божественный объект, который Цуй Ван получил только на более позднем этапе своего совершенствования: даже если в настоящее время это было несформировавшееся Преходящее царство, это всё равно было невероятно.

    Все живые существа были рождены, чтобы поддерживать людей, но люди были существами, порождённые Преходящими мирами.

    Получив этот объект, Цуй Ван получил силу, эквивалентную тому, что весь мир поддерживает одного человека…

    Нет, это неправильно, как такой божественный объект мог появиться в мире смертных?

    Могло ли быть так, что её появление вызвало изменение в Преходящем царстве, в которое должен был войти Цуй Ван?

    Чжэн Ван был озадачена. Цуй Ван тоже нашёл это странным: он взмахнул рукой и убрал маленькое Преходящее царство. Стена, которая была наглухо заблокирована, исчезла, и перед ними появился длинный тёмный туннель.

    — Держитесь за меня, — Цуй Ван предложил ей свой рукав по собственной инициативе. — С небес спустилось странное сокровище — боюсь, дорога впереди будет трудной. Не отходите от меня больше, чем на один чжан.

    — Государственный наставник приказал мне держаться в трёх чжанах от него, — Чжэн Ван упрямо оставалась на месте.

    Цуй Ван больше ничего не сказал, просто сделал ещё одно движение — маленькая госпожа, которая несколько мгновений назад была так далеко, внезапно оказалась прямо рядом с ним.

    Он протянул рукав. 

    — Держитесь.

    Только тогда Чжэн Ван схватила его, очень счастливая. Она самодовольно подумала про себя:

    «Теперь он знает, как предложить свой рукав по собственному желанию».

    Примечания:

    1. Лотерея — история возникновения лотереи ведёт к древним истокам человеческой цивилизации. В Китае зарождение первой формы лотереи, напоминающую игру кено, произошло во времена династии Хань между 205 и 187 годами до нашей эры. Считается, что эти лотереи помогли финансировать крупные государственные проекты, включая Великую Китайскую стену.

    2. Юся — это древний китайский воин — народный герой, персонаж классической китайской поэзии и литературы. «Юся» буквально означает «странствующий мститель», «странствующий заступник», «странствующий рыцарь», «авантюрист» или «солдат удачи».

    Юся путешествовали по стране, используя физическую силу или политическое влияние, чтобы исправить зло, причиненное простым людям властями предержащими, поступая согласно своим личным рыцарским кодексам. Юся не принадлежали ни к какому определённому социальному классу. Различные исторические документы, новеллы об уся и народные сказки описывают их как принцев, правительственных чиновников, поэтов, музыкантов, врачей, профессиональных солдат, торговцев, монахов и даже простых фермеров и мясников. Некоторые из них были так же ловки в обращении с кистью для каллиграфии, как и с мечом и копьём.

    3. Цаоцзе или травяная горчица — имеется в виду сухая трава у дороги, участок увядшей травы. Метафора чего-то бесполезного, что недостаточно ценится.

    4. Говорите важные вещи три раза — фраза, которая обрела особую популярность в китайском интернете в 2015 году. Считается, что фраза стала популярна не только в интернете, но и в реальной жизни, и на работе, потому что она может иметь разный эффект в разных случаях, может подчеркивать важность работы, и в то же время не лишена духа развлечения.

    Как пример: «Не забудьте произнести эти слова три раза, три раза, три раза, чтобы был магический эффект».

    5. Чжэн Цинву — напоминаю, что это любезное имя Чжэн Ван, что мы выясняем из первой главы, которое обычно используется сверстниками в знак уважения.

    6. Побелел как рыбье брюхо — метафора, используемая для описания восточного неба ранним утром или того короткого периода времени, когда оно впервые начало светлеть.

    7. Оконная бумага — в древнем Китае в окна домов не вставляли стёкол, они заклеивались плотной бумагой.

    8. Брови — китайские женщины всегда уделяли большое внимание своим бровям, так как считали, что эта черта лица связана с их судьбой. В период Воюющих царств (475-221 гг. до н.э.) женщины красили брови сажей, полученной при сжигании веток ивы. Другой тип макияжа бровей был сделан с использованием дай, синего минерала, который измельчали ​​в порошок и смешивали с водой.

    Длинные брови были популярны до династии Цинь (221-206 гг. до н.э.), но это изменилось во времена династии Хань (206 г. до н.э. - 220 г. н.э.), когда женщины часто сбривали брови и вместо этого рисовали новые.

    Во времена династии Тан (618–907 гг. Н.э.) были десятки популярных форм бровей. Изогнутые и тонкие брови, напоминающие лист ивы или луну, также были в моде, так как считались символом элегантности.

    В эпоху, когда не было модных журналов или икон стиля, определение красоты во многом определялось тем, что предпочитал император. Если макияж той или иной императорской наложницы нравился правителю, её стиль становился тенденцией, которой следовали как дворяне, так и простолюдины.

    9. Чжан Чан красит брови своей жене — китайская идиома, используемая в качестве метафоры для гармоничных отношений между парами. Она основана на истории Чжан Чана, чиновника династии Хань, который каждое утро красил брови своей жены, чтобы скрыть шрам, полученный ею в детстве.

    10. Господин Цуй или 崔先生 — в древние времена этот термин использовался для мужчин, родившихся раньше вас (например, отца и старших братьев), учёных, учителей или мужчин определенного статуса, достигших совершеннолетия. Это более ласковый термин, чем 郎君, который Чжэн Ван использовала для обращения к нему до этого.

    11. Легко измениться, но сердца стариков, но сердца стариков изменчивы — фраза из стихотворения династии Цин Налан Синдэ «Цветок Мулан: элегия».

    Это стихотворение Налан Синдэ призвано выразить чувства «феодальных обид», заимствуя аллюзии из династий Хань и Тан.

    Всё стихотворение идёт от лица женщины, которую бросил муж. В одной строке оплакивается судьба покинутой, в другой — намекают на первоначальный момент сладостной любви. В ещё одной говорится о любовниках, что убиты горем. Многие считают, что Налан писал данное стихотворение о своей первой любви. Предположительно ей была либо горничная в особняке Налана, которую уволили из-за несоответствия статусов между ними. Либо кузина Налана, которую выбрали наложницей императора, что их и разлучило.

    12. Женщины недовольны, а учёные стараются изо всех сил — строка из «Книги песен: Вэй Фэн, Разбойник», которая означает, что женщины не ошибаются, а вот поведение мужчин непоследовательно. Старинная народная песня рассказывает о личной исповеди брошенной женщины в семейной трагедии. Героиня стихотворения вспоминает сладость любовной жизни и боль от жестокого обращения, покинутая мужем после замужества с чрезвычайно болезненным тоном. После нескольких лет брака, последовал развод, из-за чего женщине пришлось уехать обратно к родителям. На протяжении всего пути она размышляет о том, что же пошло не так и приходит к выводу, что в обществе, ориентированном на мужчин, есть только несчастные женщины.

    13. Юань-ци — в традиционной китайской медицине изначальная ци (наследственная энергия). В китайских медицинских трактатах говорится о том, что ци может приходить от «прошлого Неба» и от «будущего Неба». С «прошлым Небом» связано всё, что получает человек от своих родителей. В момент зачатия сливается ци матери и отца, образуя юань-ци — «изначальную ци» будущего ребёнка, то есть его наследственную энергию. Количество изначальной ци всегда ограничено и постоянно тратится в течение жизни. Когда же исчерпывается всё количество юань-ци, даже не выглядящий больным человек умирает, однако существует совершенствование.

    Данная теория является одним из важнейших направлений традиционной китайской космологии. С момента зарождения теории Ци в древние времена, она пережила династии Хань, Тан, Сун, Юань, Мин и Цин. Более того, через поколения мыслителей теория юань-ци постоянно расширялась, что делало содержание теории всё более и более строгим. Идеологическое содержание космологии юань-ци может не только отражать её философскую позицию, но и показывать уровень мышления. На самом деле космологическая концепция теории юань-ци не только имеет относительно законченную идеологическую систему, но и проникла во многие области научного понимания в Древнем Китае, став идеологическим инструментом для объяснения и понимания различных явлений природы.

    14. В предыдущей главе я предположила, что раз персонажи оказались в Преходящем царстве, то в какой-то момент они могли перейти с формального обращения на неформальное, что я отметила в речи. Но как бы в этой главе становится понятно, что их обращение к друг другу всё ещё формальное. Поэтому я поправила речь к прошлой главе, перечитывать её не обязательно, так как персонажи просто говорят на «вы», а не на «ты». Просто предупреждаю об этом тех, кто прочёл предыдущую главу с «ты» и мог не понять в этой главе, почему персонажи снова на «вы».

     

  • После того, как стала бывшей невестой героя
    Следующая глава (Ctrl + вправо)
  • Отсутствуют комментарии