• После того, как стала бывшей невестой героя
    Следующая глава (Ctrl + вправо)
  • Второй этаж мраморной лодки.

    Чжэн Ван с изумлением посмотрела на вручённый ей носовой платок: трудно было сказать, что пришло ей в голову, когда её нежное белоснежное лицо покраснело.

    — Это действительно принадлежит мне. Интересно, где… господин нашёл его?

    — На берегу озера возле зала Сяофан.

    Цуй Ван был настолько скуп на слова, что Чжэн Ван пришлось проявить инициативу.

    — А как вы узнали, что этот дзан принадлежит мне?

    Кровавый камень на черепаховом дзане разлетелся на бесчисленные кусочки: было совершенно невозможно разглядеть его первоначальную форму. Только один символ «Цуй» остался нетронутым.

    — Увидел вне Сливового сада.

    Чжэн Ван наблюдала за непоколебимым выражением лица Цуй Вана — он не покраснел и никак не изменился, и был полностью спокоен, когда лгал. Оказывается, книги тоже могут быть обманчивы, а как же: «Владыка Меча был чист сердцем и духом, совершенно не запятнан мирскими делами»? Он был так же хорош, как и её отец, когда дело доходило до лжи.

    — Может ли быть так, что господин… обращал на меня внимание в то время?

    Маленький рот Чжэн Ван слегка приоткрылся, а пара увлажнённых глаз персикового цвета [1] широко раскрылась.

    Цуй Ван покачал головой. 

    — Нет.

    — Но…

    — У меня нет никаких намерений по отношению к вам.

    Чжэн Ван смутилась, но Цуй Ван лишь перевёл взгляд на её запястье, с которого свободно свисала золотая цепочка с цветком. Мастер столь филигранно скрутил цветы пионов из тонких золотых нитей, что даже листья цветов были так точны, что походили на настоящие. На самих листьях расположился десяток кровавых камней, похожих на капли воды. С первого взгляда становилось понятно, что это украшение стоит больших денег.

    — Моя мама тоже любит собирать аксессуары из кровавого камня.

    — Понятно, — на лице Чжэн Ван появилось понимание. — Отец знает, что мне нравится кровавый камень, поэтому, когда в ювелирном магазине появляются новые товары с ним, он всегда покупает их для меня.

    На самом деле это было неправдой.

    Чжэн Ван любила нефрит из бараньего жира [2], любила золотые, серебряные и нефритовые аксессуары, но не любила этот дешёвый камень.

    — Значит, этот дзан тоже был подарком вашего отца?

    — На самом деле, нет. — Чжэн Ван нежно погладила осколки кровавого камня, её глаза наполнились светом. — Это подарок от старого друга.

    — Кажется, этот старый друг был для юной госпожи не просто обычным человеком.

    — Действительно…— на губах Чжэн Ван мелькнул след улыбки, наполненный лёгкой горечью. — Совсем необычный.

    — О, вот как.

    Цуй Ван, казалось, потерял интерес и больше ничего не спрашивал. Он просто взял свою чашку и сделал маленький глоток ягодного сока.

    Чжэн Ван не могла понять, что он имел в виду, но знала, что больше не может продолжать разговор. Пока она колебалась, из-за двери послышался внезапный шум: казалось, что шумело несколько женщин. Она повернула голову и спросила:

    —Что происходит?

    Наследный принц тоже громко спросил с взволнованным выражением лица:

    — Кто здесь шумит?

    Вскоре после этого вошла молодая дама в широкополой шляпе, к которой была прикреплена вуаль [3], со своей служанкой. Она была одета в белое, и фигура её казалась такой тонкой и хрупкой, что её нельзя было не пожалеть. Даже крик её звучал, как у камышовки [4].

    — Эта скромная — Третья госпожа семьи Лю, Лю Си.

    Дама в белом поклонилась [5], выражая своё почтение.

    — Вторая сестра Лю, это твоя младшая сестра, рождённая наложницей? Та, что с красной сыпью? — Рун Цинь изогнула брови. — Почему ты пришла сюда без всякой причины?

    Несмотря на то, что банкет Шанлинь был местом, где официальные лица собирались вместе для празднования, никто не приводил на это мероприятие дочерей, рождённых наложницами. Ещё более немыслимо было, чтобы кто-то появился с плачем у входа в мраморную лодку и вызвал такой шум.

    Вторая госпожа Лю выглядела пристыженной.

    — Моя третья сестра молода и невежественна, пожалуйста, простите её, Ваше Высочество.

    Затем она повернулась, чтобы посмотреть на свою сводную сестру, которая всё ещё стояла на коленях, и спросила:

    —Третья сестра, есть ли срочное дело, из-за которого вы так неожиданно ворвались?

    Девушка всё ещё плакала: сквозь рыдания она умоляла Вторую госпожу Лю вызвать императорского врача, чтобы спасти её мать. Сидя в задней части лодки, Чжэн Ван покрылась холодным потом, а её сердце колотилось так сильно, что готово было выпрыгнуть из горла.

    «Почему Третья госпожа Лю была здесь?».

    Она явно просила присмотреть за ней.

    Несмотря на то, что у неё были тщательно продуманные планы, в такое время она не могла не паниковать. Она выглянула из каюты и увидела, что служанка, которую она назначила заранее, почти незаметно покачала головой. Очевидно, что-то произошло, и она не смогла сдержать Третью госпожу Лю.

    Цуй Ван сделал неглубокий глоток. Он заметил её бледные губы и перемену в её выражении лица и наконец спросил:

    — Вам нездоровится?

    Нездоровится? Всё было куда хуже!

    Чжэн Ван охватила мучительная паника, но она не показала этого на своём лице. Её лоб покрылся потом. Она слегка постучала по правой ноге:

    — Сначала я этого не почувствовала, но когда я села, то ощутила сильную боль в лодыжке, — на её губах появилась слабая горькая улыбка. — Наверное, я подвернула ногу.

    Цуй Ван, казалось, ничего не заподозрил, и просто снова закрыл глаза, наслаждаясь покоем.

    Глаза Чжэн Ван были слегка опущены, длинные ресницы скрывали отражавшиеся в них эмоции. Если подумать, с тех пор как её отец пошёл к барабану Дэнвень, она ощущала смутное чувство беспокойства…

    Пока она меняла сюжет книги, вместе с ней менялись и другие вещи.

    Например, Третья госпожа Лю, рождённая наложницей, не могла присутствовать на банкете Шанлинь, но она была здесь — истинная владелица дзана с кровавым камнем.

    Среди суматохи Чжэн Ван вдруг поняла, что есть какая-то невидимая сила, пытающаяся вернуть всё в нужное русло.

    Её уловка пожертвовать сливой, чтобы спасти персик была на грани провала [6]! Ей снова вспомнился разговор с отцом.

    — …Ванван, этот метод слишком радикален и неразумен.

    — Но отец, жизнь человека так же быстротечна, как жизнь муравья. Раз уж мы живы, почему бы не воспользоваться шансом, чтобы получить выгоду? Если вам нужно добиться прощения лазурного дракона [7], достаточно, чтобы ваша дочь взяла на себя всю вину… Лазурный дракон благороден и чист. Раз уж он родился в этом мире, то почему бы нам, семье Чжэн, не воспользоваться возможностью стать драконами, что позволит нам парить в бескрайних небесах и обширных землях?

    — Ванван…

    — Отец, вы действительно удовлетворены тем, что имеете? Жизнь смертного, от её начала и до конца, для него не более чем мгновение. Ванван считает, что нашей семье дан шанс, ради которого стоит рискнуть. Если нам это удастся, наша семья освободится от этого невежественного мира смертных.

    Однажды лягушка, сидящая в колодце [8], обнаружила, что существуют бескрайние небеса и обширные земли. Как после такого можно было вернуться к старой жизни?

    Чжэн Ван признала, что она действительно была плохим человеком, полным эгоистичных намерений, как описано в книге.

    Именно она тогда приказала выпороть Цуй Вана. Мимо прошла добрая девушка и пришла ему на помощь, отправив с нежными словами в медицинский зал. И этой очень доброй девушкой была Третья госпожа Лю, которая теперь умоляла о помощи…

    Но поскольку у Третьей госпожи Лю была красная сыпь на лице, то и во время встречи с Цуй Ваном, она носила вуаль. Так Чжэн Ван придумала этот план. Действительно… она была прогнившей насквозь.

    Согласно книге, этот дзан из кровавого камня был средством, с помощью которого они могли узнать друг друга.

    Цуй Ван прислал ей его из благодарности. После того, как они воссоединились, он вылечил её красную сыпь и исполнил её желание. Наконец, Третья госпожа Лю отправилась в царство бессмертных, где её взял под опеку старейшина секты Тайцзи, что сделало её будущее безграничным.

    Поскольку Чжэн Ван знала, как будет разворачиваться история, она смогла вмешаться и изменить её. Она нашла людей, что побудили Третью Госпожу Лю заложить дзан, а для того, чтобы в будущем не возникло проблем, она воспользовалась хаосом, чтобы разбить его на части.

    Даже если у Цуй Вана возникнут подозрения, что побудит его провести расследования, он наткнётся лишь на различные подсказки, которые она оставила заранее, говорящие ему, что она пожалела о том, что отдала приказ высечь его, а потому пришла к нему, чтобы помочь.

    Но теперь Третья госпожа Лю была здесь.

    Цуй Ван был таким умным человеком. Чжэн Ван сожалела о том, что незаметно не отослала Третью госпожу Лю и её мать после того, как получила дзан. Не было места состраданию, когда кто-то пытался осуществить грандиозный план!

    Чжэн Ван посоветовала себе никогда больше не быть такой беспечной. Краем глаза она увидела, как на высеченном из камня хвосте феникса тонкая щель, которая ранее была размером с рисовое зёрнышко, увеличилась до размера большого пальца….

    И люди, которых она ранее использовала, скоро прибудут.

    Ей просто нужно было продержаться ещё немного.

    С тысячей мыслей в голове Чжэн Ван заставила себя вернуться в настоящее. Она коснулась только что полученных цветов.

    — Могу ли я побеспокоить вас? — она выжидающе посмотрела на него.

    — В чём дело? — Цуй Ван открыл глаза. Его голос был немного грубее, чем когда она впервые услышала его, но всё равно звучал приятно для её ушей.

    — Мой экипаж укомплектован лекарствами от растяжений и оттёков. Могу я попросить господина сопроводить меня? Моя служанка должна помочь довести меня до комнаты, где я смогу… поправить одежду, — когда с её уст сорвалось «поправить одежду», она покраснела до самых кончиков ушей.

    Цуй Ван, взглянув на неё, вынул из рукава нефритовую бутыль:

    — Это лекарство для наружного применения. Оно вступит в силу немедленно.

    Чжэн Ван улыбнулась и протянула руку, чтобы взять лекарство: казалось, что её лицо стало ещё краснее.

    — Спасибо.

    Она забыла, что у этого мужчины не было недостатка в эликсирах, а ведь среди них были и те, что способны вернуть плоть и кости смертному.

    То, что Цуй Ван готов был дать ей лекарство, означало, что всё идёт хорошо.

    Чжэн Ван могла только утешать себя таким образом.

    Помолчав немного, отсчитав время, она позвала свою служанку, чтобы та помогла ей:

    — Луодай, — она нахмурилась, словно перенося боль, когда попыталась встать. — Помоги мне, поддерживая меня, я хочу уйти.

    — Да, госпожа.

    Луодай поддержала её.

    Жемчужные туфли сделали всего два шага, когда раздался чёткий звук «щёлк», словно скрипнули суставы, и Чжэн Ван, издав крик боли, упала.

    Она падала прямо в сторону острого угла прямоугольного низкого стола, стоящего перед Цуй Ваном.

    Если бы на угол стола действительно упали, то даже крепкий мужчина с толстой кожей и толстой плотью был бы прикован к постели не менее полугода, что уж говорить о такой хрупкой девушке. Ведь талия была самой важной частью тела человека.

    — Моя госпожа! — закричала Луодай.

    Наследный принц, Рун Цинь и окружающие обернулись, чтобы посмотреть.

    Услышав потрясённые возгласы толпы, Чжэн Ван внутренне самодовольно засмеялась. Кто бы мог подумать, что благородная госпожа Чжэн Ван, которая полдня плакала, уколов палец, однажды врежется во что-то настолько твёрдое и острое?

    Но у неё не было лучшего оружия, чем это.

    Единственное, на что она могла положиться, так это на то, что сердце молодого Владыки Меча ещё полностью не окаменело.

    Ветер донёс вздох неизвестного. Чжэн Ван почувствовала, как её талия коснулась чего-то острого, но прежде, чем она почувствовала хоть какую-то боль, её развернуло, и она поняла, что её держат.

    К тому времени, как она пришла в себя, она увидела, что Цуй Ван материализовался рядом с ней. Его рукава цвета индиго свободно свисали, когда он поддерживал её за талию: она совсем не могла понять, что несёт в себе его взгляд.

    — Стой на месте.

    Чжэн Ван почувствовала, будто к её талии прижалось холодное острое лезвие: она стиснула зубы и напряглась, чтобы не показать страха. В этот момент её уши уловили звук хаотичных шагов снаружи каюты.

    А вот и они.

    Чжэн Ван вздохнула с облегчением.

    Её улыбка, мелькнувшая в уголках рта, стала ещё мягче. Она подняла голову и в её мерцающих персиковых глазах отражалось лишь полное доверие:

    — Господин, вы снова помогли мне.

    В её голосе скрывалась слабая нотка нежности, словно песенка весенней птицы, тонкая и лёгкая, но таящая в себе медовые нотки.

    Никто не мог сопротивляться этому.

    Кулаки наследного принца были крепко сжаты, и он не мог не взорваться:

    — Ван-нян!

    Но никто не обратил на него внимания.

    Цуй Ван посмотрел на стоящую перед ним женщину, чья фигура была настолько хрупкой, что казалось, она едва ли достаточно сильна, чтобы выдержать пустяковый вес своей одежды. Его длинные ресницы обрамляли красиво изогнутые глаза, и с ничего не выражающим лицом он издал в ответ лишь:

    — Мм...

    Бам!

    Дверь каюты на втором этаже резко распахнулась.

    Группа агрессивно ворвавшихся молодых людей, во главе со вторым сыном гуна Ляна, бросились прямо к Чжэн Ван:

    — Демоница [9]!

    — Лян Цзянье, это не то место, где можно сходить с ума! — наследный принц встал.

    — Ваше Высочество, — Лян Цзянье, второй сын гуна Ляна, согнул руки в приветствии [10] в сторону наследного принца. — Мы не безрассудны, на самом деле, эта Чжэн Ван — демоница!

    Группа людей, вошедших вместе с ним, начала говорить в унисон.

    — Да! Мы случайно наткнулись на госпожу Чжэн перед залом Сяофэн. Поскольку мы все были знакомы, мы подумали, что было бы неплохо поболтать. К-кто знал, что как только возникнет разногласие эта демоница используют свою демоническую магию, чтобы вызвать свирепый шторм! Смотрите, на моём лице появилась рана, оставленная демоническим ветром!

    — А как насчёт раны на моей руке? Есть ли в этом мире оружие, способное оставить такой след? — рана была тонкой, как крылья цикады, и её было трудно различить невооружённым глазом.

    Группа говорила с такой уверенностью, что им удалось убедить некоторых из присутствующих.

    — …Ходили слухи, что юная госпожа Чжэн страдала внезапным учащенным сердцебиением, когда ей было три года. Императорский врач ничего не мог найти, и это затянулось на месяц, но в конце концов именно это спасло его превосходительство старшего великого секретаря!

    — Правильно, как обычный человек может быть таким изысканным и красивым? Это слишком подозрительно!

    Рты полны золота, разрушающего кости [11].

    — Ваше Императорское Высочество, когда зло придёт в мир, небеса будут в хаосе!

    — Ваше Императорское Высочество, пожалуйста, сожгите демоницу в жертву небесам!

    Рун И резко встала, за ней последовала группа девушек, которые тут же опустились на колени одна за другой.

    — Ваше Императорское Высочество! Вы должны!

    — Банда преступников, которые круглый год издеваются над мужчинами и женщинами, и творят беззаконие, да как можно верить их словам?

    — Боль от колдовства, от которого страдала предыдущая династия, всё ещё чувствуется. Мы не можем создать этот прецедент!

    — Ваше Императорское Высочество!

    Глаза Чжэн Ван были полны лёгкого отчаяния, её тело дрожало, как цветок в холодный весенний день, а тело бессознательно склонялось к Цуй Вану. Пронзительная острота его сознания, казалось, немного ослабла, и она воспользовалась возможностью, чтобы схватить его за один из широких рукавов.

    Цуй Ван, казалось, смотрел на молодого оленя, преследуемого охотниками, который теперь жалостливо цеплялся за него, ища спасения. 

    — Не бойся, — сказал он наконец.

    Чжэн Ван почувствовала что-то в своём сердце, и когда она подняла голову стало видно, что из её глаз потекли прозрачные слёзы:

    — Почему… сердца людей такие… — глаза её были полны печали и скорби.

    Цуй Ван не ответил: он просто повернул голову, чтобы посмотреть за пределы лодки.

    Увидев, что наследный принц молчит, пьяный мужчина потянулся к Цуй Вану, чтобы толкнуть его, но тот щёлкнул пальцами, и сильный взрыв ци [12] отправил всю группу в полёт вместе с облаками пыли и дыма.

    Бум!

    Целая стена мраморной лодки была пробита многочисленными дырами, и даже крыша была полностью разрушена. Остальные люди замерли на месте и тупо уставились на всё, что происходило вокруг них.

    Они услышали только всплеск при падении людей в воду, когда мужчины, которые несколько мгновений назад кричали от возмущения, упали, как пельмени, в озеро Ланпо… пролетев через целый сад.

    Люди в мраморной лодке долго не могли прийти в себя.

    Чжэн Ван тоже повернула голову, чтобы посмотреть на Цуй Вана.

    Его маскировка исчезла.

    Свет, проникавший в мраморную лодку через повреждённые части, сквозь которые можно было увидеть небо и воду, освещал молодого человека, одетого в белоснежное чанпао. Его чёрные волосы ниспадали вниз, как водопад, несколько прядей развевал ветер. В его левой руке был длинный меч, а изящная дама цеплялась за его правый рукав, придавая ему мягкость.

    Но стоит людям увидеть его глаза, как они поймут, что мир для него был лишь одинокой пустыней, и всё было ничтожно.

    Сердце Чжэн Ван снова сильно забилось.

    Она никак не ожидала, что однажды она, Чжэн Ван, будет тронута красотой других. Гораздо меньше она ожидала, что внешность, которую в книге превозносили как «благосклонную к небесам и уникальную в мире», будет именно такой.

    По сравнению с его красотой, её собственная внешность казалась просто щебнем на обочине, серой и унылой.

    Наследный принц осторожно спросил:

    — Государственный наставник?

    Услышав эти слова, Чжэн Ван, чья рука подсознательно чуть крепче вцепилась в его рукав, словно опасаясь, что он уйдёт, робко спросила:

    — Вы… вы государственный наставник?

    Лицо молодой леди было полно недоверия, слезы в её глазах, казалось, готовы были скатиться в любой момент, и выглядела она, как цветок груши, распустившийся под дождём.

    Цуй Ван опустил глаза, лицо его оставалось бесстрастным:

    — Да.

    В этот момент мраморную лодку сильно затрясло: разноцветные лучи света вырвались из хвоста феникса, ослепляя глаза всех присутствующих.

    Чжэн Ван вскрикнула от шока, как будто сильно напуганная, и бросилась в сторону государственного наставника.

    «Удача», которую она ждала, пришла.

    Именно ради этой «удачи» она потратила столько усилий, чтобы приобрести дзан из кровавого камня. Дзан дал ей шанс заслужить его благосклонность — в тайном царстве он не бросит её.

    В любом случае…

    Но прежде, чем она смогла приблизиться, она была заблокирована холодной и резкой ци.

    Чжэн Ван непонимающе посмотрела на него: но прежде, чем она успела спросить, возник водоворот, захлестнувший их обоих.

    Толпа, оставшаяся позади, задалась вопросом:

    — Государственный наставник помирился с семьёй Чжэн?

    Примечания:

    1. Глаза цвета персика — разновидность формы глаз, названная так потому, что она напоминает цветок персика. Длинный и тонкий глаз имеет волнистую форму, что напоминает лепесток персикового цветка и обычно выглядит красиво. Взгляд водянистый, глаза слегка покраснели по краям. Если у женщины пара глаз персикового цвета, её глаза кажутся пьяными и жалкими, как весенний цвет персика под дождем; если у мужчины пара глаз персикового цвета, его глаза полны любви.

    2 Нефрит из бараньего жира — термин в Китае, относящийся к разновидности нефрита, цвет которого варьируется от полупрозрачного белого до очень светло-желтого. 

    3. Мили — это тип китайской вуали, пришедшей из иноземных культур северо-запада, которую прикрепляли к шляпе. Мили стали популярны во времена династии Суй (581-618), особенно среди знатных дам, и были очень длинными. Они рассматривались как консервативное выражение благородства и скромности. Более изящные вуали были украшены нефритом и перьями зимородка. В конце концов, длинная вуаль была укорочена к концу династии Суй, и уже в династии Тан женщины носили шляпы с вуалью, достигающих всего лишь плеч, и известных, как вэймао, которые стали настолько популярными, что указы носить более скромные мили игнорировались.

    4. Пекинская камышовка ил китайская славка — вид птиц, до недавнего времени считавшийся единственным видом из монотипического рода Rhopophilus.

    Крупная (длина тела 17 см), длиннохвостая птица с коричневой исчерченностью оперения. «Бровь» сероватая, «усы» черноватые. Напоминает коренастую принию. Дорсальная сторона пепельно-коричневая с сильной черноватой исчерченностью, наружные рулевые с белыми вершинами. Подбородок, горло и грудь белые; остальная часть вентральной стороны тоже белая с сильной каштановой исчерченностью на боках и брюшке. Радужка коричневая, клюв серовато-коричневый, ноги желтовато-коричневые.

    5. Сябай — поклон, который исполняют, стоя на коленях.

    6. Пожертвовать сливой чтобы спасти персик — одиннадцатая из тридцати шести стратагем. Если обстановка не позволяет обойтись без потерь нужно пожертвовать слабой позицией, чтобы ещё больше укрепить сильную. Слива засыхает от жучков-короедов, которые, увлёкшись ею, оставляют нетронутым персиковое дерево.

    7. Лазурный дракон — напоминаю, что Цуй Вана в разговоре называют исключительно «цинлун», но так как это переводят, как «лазурный дракон», то я решила писать именно так для удобства.

    8. «Лягушка, сидящая в колодце, не знает об океане», а также «хорошо сидеть и смотреть на небо» — китайские басня и идиома, рассказывающие о лягушке, всю жизнь просидевшей на дне колодца. Лягушка на дне колодца думает, что небо, которое она видит, — это всё небо, она не верит, что в мире есть что-то огромное, подобное океану. Лягушка никогда не выходила из колодца, точно так же как некоторые люди никогда не выходили из своей первоначальной среды обитания, и они всё ещё сомневаются в мире, которого не видели раньше.

    9. Яонэ — это слово имеет несколько значений. Демоница, ведьма или роковая красотка. Интерпретируется как красивая женщина, мятежная, нетрадиционная женщина, легкомысленная по натуре или слишком очаровательно одетая.

    10. Гуншоу — официальный жест рукой, сделанный мужчиной в знак уважения к получателю. Это делается путем сложения одной руки в другую перед грудью, руки образуют дугу. Обычно делается при встрече с другой стороной и ещё раз перед уходом.

    11. Рты полны золота, разрушающего кости — китайская идиома, говорящая о вине публике, что тверда, как камень, но способна расплавиться, как золото. Т.е. на общественное мнение легко повлиять, в своём единодушие толпа искажает факты, распускает слухи, что не только меняет правильное на неправильное, но и способны привести к смерти человека.

    12. Ци — в традиционной китайской культуре ци считается жизненной силой, составляющей часть любого живого существа. Ци переводится буквально как «воздух» и образно как «материальная энергия», «жизненная сила» или «энергетический поток». Ци является центральным принципом традиционной китайской медицины и китайских боевых искусств. Культивирование ци является основной темой боевых искусств и древних китайских романов в жанре фэнтези.

     

  • После того, как стала бывшей невестой героя
    Следующая глава (Ctrl + вправо)
  • Отсутствуют комментарии