• Перемещение шисюна
  • Дэн Цяньли — великолепный алхимик с пика Юньдань осмотрел лежащего на кушетке Цинь Мо и поджал губы. Больше чем состояние юноши его нервировал не находящий места человек за его спиной:

     — Яд пробрался слишком глубоко в тело. Пилюля Чистого Ветра не сможет справиться с отравлением.

     Выражение лица Цзинь Линьфэна переменилось. Озадаченный, практически паникующий, он принялся шагать из стороны в сторону:

     — И что же нам теперь делать?

     Алхимик какое-то время наблюдал за встревоженным главой школы, но не произнес ни слова. Будто дожидаясь накала, мастер выдержал достойную театральную паузу, прежде чем раскрыть рот:

     — Пилюля Чистого Ветра всего лишь лекарство низшего класса стадии Хуан, но если смешать его с одной небезызвестной травой, то можно повысить свойства до высочайшего качества. Преобразовав панацею в пилюлю Нефритового ветра, мы сумеем избавить Цинь Мо от яда.

     Взгляд Цзинь Линьфэна прояснился, а сердце забилось быстрее от радости. Он знал, что качество трав делилось на четыре уровня: тянь, ди, сюань и хуан. На основе начертанных предками рангов делились и титулы алхимиков. Совершенствующиеся пика Юньдань отличались особенными талантами, а обладателю золотого ядра Дэн Цяньли и вовсе не составит труда преобразовать высококлассное лекарство. Для него, для алхимика ранга Сюань задача не покажется чрезвычайно сложной.

     Но кое-что Цзинь Линьфэн все-таки не учел и опомнился, только когда брат по секте растянул губы в злорадной усмешке.

     — Есть одна проблема, — предвкушая победу, довольно прищурился алхимик. — Необходимый тысячелетний побег, крайне редок…

     — И что же? Неужели на пике Юньдань не найдется стебля? — моментально нахмурился мужчина.

     — Найдется, но даже у нас их не так много, как хотелось бы. За лекарство придется заплатить: мой пик нуждается в духовных камнях и внутренних баллах секты. Зная цену, вы все еще хотите получить лекарство? — глаза жадного алхимика блестели, с головой выдавая крамольные мысли. Дэн Цяньли уже не один век славился своей хитростью.

     — Конечно же, я хочу его получить! Что касается оплаты… — взгляд главы остановился на лежащем без сознания ученике, после чего мужчина тяжело вздохнул. — Сперва Цинь Мо должен проснуться. Уверен, вы сможете договориться, — втайне он проклинал, способного нажиться на чужом несчастье, собрата. Дэн Цяньли тот еще старый прохвост, который будет тянуть соки, пока не получит все, что есть у человека.

     Давно потерявший сознание Цинь Мо и помыслить не мог, что на его новое амплуа повесили огромные долги. Его тело лежало без движения, в то время как душа пребывала в эдаком диком, не имеющем ни конца, ни края пространстве. В котором калейдоскопом проносились фрагменты его прошлой и нынешней жизни. Пятнадцать лет памяти настоящего Цинь Мо.

     Как выяснилось, благородный, всеми уважаемый шисюн был сиротой. Еще совсем маленьким он попался на глаза главе школы и был унесен им на пик. У мальчика оказался недурной талант, что встречался раз в тысячи лет. Цинь Мо оказался обладателем редкого громового духовного корня. Именно поэтому Цзинь Линьфэн принял его в качестве личного ученика, а значит, наследника.

     Юноша прославился своей нелюдимостью, что была воспринята многими за высокомерие. Отчасти поэтому настоящий Цинь Мо так ни с кем и не сблизился. Все пятнадцать лет своей жизни он посвятил совершенствованию и выкроил местечко в сердце только для жизнерадостной, сумевшей разглядеть его характер, Цзинь Линь’эр.

     Увидев картины чужой жизни, Цинь Мо не мог не вздохнуть. Он, наконец-то, понял, как оригинальный персонаж докатился до пути тьмы и впоследствии был побежден. Когда Линь Цзычжэн заберет у него сперва невесту, а потом и лавры молодого мастера, юноша разве что не сойдет с ума. Да и кто бы на его месте сумел сдержаться и не упасть на дно, когда у него забрали две самые важные в жизни вещи. В такой ситуации даже святой потеряет себя.

     Цинь Мо протянул руку, и меж кончиками его пальцев проскочила пурпурная молния. Настолько яркая, что на некоторое время молодой человек потерял ориентацию в пространстве. Воспоминания оригинального персонажа позволили Цинь Мо проникнуться идеей совершенствования и вернули телу былые навыки. Юноша понял, как использовать духовные силы.

     Пространство наполнилось светом, заставляя Цинь Мо нахмуриться. Он так и не понял, как ему выбраться из ловушки воспоминаний. А мгновением позже почувствовал, как волна прохлады заполняет его рот и медленно распространяется по телу. Свежесть несла чувство спокойствия, эдакой безмятежности, что позволила измученному телу оживиться, вмиг набраться сил и энергии.

     В сердце молодого человека возникло, странное, необъяснимое, непонятное ему самому чувство, а мгновением позже тело налилось тяжестью, возвращаясь под его контроль.

     Цинь Мо с трудом открыл глаза и тут же зажмурился от рези из—за естественного света. Парню пришлось несколько раз моргнуть, чтобы привыкнуть и разглядеть находящееся слишком близко к его лицо. Он рефлекторно отпрянул от широко улыбающегося мужчины.

     — Сяо Мо, ты, наконец-то, очнулся! — приятно удивленный глава школы отступил на несколько шагов. И теперь персонаж с трагичной судьбой мог рассмотреть его лицо. Волновался о его здоровье не кто иной, как заботливый шифу — Цзинь Линьфэн.

     — Давай поднимайся! Пусть все увидят, насколько действенно мое лекарство! — вид выздоравливающего ученика немало порадовал Дэн Цяньлина. В конце концов, Цинь Мо рос на его глазах, и был истинным сыном секты Юэциньмэнь. Большинство старейшин относились к нему как к родному сыну, так что и у ворчливого любителя нажиться к мальчику были особенные чувства. — За свое лекарство я требую три тысячи духовных камней низкого качества и три тысячи внутренних баллов секты! Я использовал два крайне ценных ростка!

     Услышав озвученную стоимость своего лечения, Цинь Мо аккуратно сел и медленно поднял голову. Благодаря оставленной прошлым хозяином тела памяти, он знал, что духовные камни давно стали универсальной валютой мира бессмертных. По качеству их делили на камни низкого, среднего, высокого и высочайшего качества. Секта Юэциньмэнь ежегодно создавала некоторое число камней, но их число, как положено во избежание дефолта, было невелико. Адепты школы, дабы подзаработать, брались за вывешенные старейшинами задания и пополняли свои кошельки. По обыкновению, учеников поощряли не только духовными камнями, но и внутренней валютой общины — баллами, что можно было потратить только на рынке секты.

     Будучи сиротой, настоящий хозяин тела не развил в себе жадность и практически не пользовался особыми привилегиями. Посвящая себя духовным практикам, он редко выходил за пределы ворот, то есть, не обременял себя выполнением заданий, а значит, не имел постоянного заработка. Даже его баллы оставались на до смешного мизерном уровне. А значит, запрошенная Дэн Цяньли сумма была для него непомерной.

     Цинь Мо в мыслях покачал головой и тяжело вздохнул. Кажется, ему придется взять на себя немало заданий, чтобы расплатиться с долгом. Задача хоть и представлялось тяжелой, но не показалась парню страшной, поэтому он выпрямился и кивком выразил свое смирение.

     Кто бы мог подумать, что его тихое согласие заставит мужчин застыть на месте. Цзинь Линьфэн и Дэн Цяньли удивленно переглянулись. Ни один из них не рассчитывал на согласие Цинь Мо. Пусть используемый росток был ценен, запрошенная стоимость превосходила рыночную в несколько раз. Разве парнишка не знает какова настоящая цена лекарства? Почему он так просто согласился повесить на себя столь неразумный долг?

     Но, как бы там ни было, согласие было получено. Сделка скреплена, так что Дэн Цяньли, если он не хотел потерять выгоду, пришлось отреагировать первым. Он еще раз оценил Цинь Мо задумчивым взглядом, после чего, словно борясь с голосом совести, смутился, но ничего не сказал. Только когда его фигура растворилась в воздухе, до мастера и ученика донеслись последние слова спекулянта: «Отлично. Как будешь готов, принеси камни на вершину Юньдань!».

     Цзинь Линьфэн скривил губы и пригрозил пустому месту кулаком:

     — Вот ведь старый лис! — суровый взгляд главы общины обратился к молодому дарованию. — Как ты мог согласиться на его условия?!

     Цинь Мо бегло взглянул на недовольного учителя и, припоминая, что этот человек всю жизнь заботился об оригинальном хозяине тела, невольно проникся к тому теплотой и едва заметно улыбнулся.

     — Цена не так важна. Мне всего-то требуется взять побольше заданий. А в пути я как раз могу помочь вам отыскать траву Ганьлинь, — что была основным ингредиентом в эликсире для укрепления зарождающейся души. Многие практики уровня золотого ядра использовали снадобье как вспомогательное средство, помощь при переходе к следующему царству. Цзинь Линьфэн основательно совершенствовался, пришла пора перейти на следующий уровень.

     Намек на улыбку растопил лед извечно безучастного выражения лица юного адепта, подарив комнате ощущение цветения весенних цветов. Контраст с привычным обликом Цинь Мо оказался настолько невероятным, что глаза Цзянь Линьфэна невольно округлились. Ему даже пришлось прикрыть их ладонью.

     — Перестань улыбаться, — пробормотал глава секты. Воспитанник с самых ранних лет никогда не радовал наставника улыбкой, а тут внезапно изменил привычке, повергая мужчину в шок.

     Но сам Цинь Мо не совсем понял смысла краткой фразы, отчего улыбка его застыла. Неужели его лицо настолько неприглядно? Что ж, раз так, то лучше не идти на рожон. Парень восстановил безучастное, прохладное выражение, вновь превратившись в прекрасную статую. Он поднялся с кушетки и, расправив все складки на одежде, собрался уйти. В конце концов, ему еще нужно получить хорошее задание.

     Только когда юноша покинул зал, Цзинь Линьфэн опустил ладонь. Теперь, когда его не слепила красота улыбки ученика, он мог направить задумчивый взгляд на двери.

     «Вот ведь негодяй этот Юэ Чжунлин, придумал, что с моим сяо Мо непорядок. Сказал, что его тело захватили, но тогда, откуда ему знать о траве Ганьлинь?»

  • Перемещение шисюна
  • Отсутствуют комментарии