• Медиум
    Следующая глава (Ctrl + вправо)
  • После того, как Фань Цзяло благополучно отправил пропавшего ребёнка обратно, Ляо Фан наконец почувствовала себя спокойно и действительно захотела вернуться домой.

     

    Сонливость охватила её почти мгновенно, накопившись за целую ночь, пока она пыталась найти мальчика.

     

    Ошеломлённая она вошла в лифт и нажала кнопку, чтобы спуститься вниз. Затем, прислонившись головой к стене, она закрыла глаза, чтобы хотя бы мгновение отдохнуть. Да, нескольких секунд вполне хватит.

     

    Внезапно её разбудил крик, полный страха, который раздался с семнадцатого этажа. Голова женщины соскользнула вперёд по стенке лифта и врезалась в угол. Она мгновенно очнулась.

     

    Когда двери лифта открылись, она бросилась к источнику крика.

     

    – Что случилось? Ребёнок в порядке? Откройте дверь или я выломаю её!

     

    Пока она стучала в дверь, крайняя усталость вызвала крайний гнев. Её нынешнее поведение было явно грубее, чем раньше.

     

    Дверь открылась, и отец Сюй беспомощно замахал руками.

    – Всё в порядке. Ничего страшного не произошло. Просто, когда мать собиралась переодеть ребёнка, она поскользнулась и неудачно упала на пол.

     

    Ляо Фан вытянула шею и увидела Сюй Сияна, завернутого в большое банное полотенце, который стоял в углу гостиной, в то время как его мать сидела на полу перед ним. Волосы женщины взмокли, на лице выступил холодный пот. Похоже, она довольно сильно пострадала при падении.

     

    – Когда пропал ребёнок, вы не переживали, но простое падение может вас так взволновать? – Ляо Фан презрительно посмотрела на отца Сюй, прежде чем неторопливо уйти.

     

    За ней захлопнулась тяжёлая бронированная дверь.

     

    В квартире отец Сюй соскользнул по двери и, наконец, сел на пол, а на его лица спокойствие постепенно сменилось полной паникой. В то же время мать Сюй обеими руками отталкивалась от пола, пытаясь отодвинуться назад.

     

    Её глаза целиком и полностью сосредоточились на животе ребёнка. Ей явно хотелось отвернуться, но панический страх и всепоглощающая безнадёжность, царившие вокруг неё, не позволили ей сделать это.

     

    Она даже не могла заставить себя встать, потому что все её кости смягчились и ослабели от этого страха.

     

    До этого момента эта пара считала, что им всё ещё везёт.

     

    Может, ребёнок действительно не умер. Возможно, все предыдущие события оказались всего лишь иллюзией, в которой они находились.

     

    Иначе как этот ребёнок мог вернуться домой живым?

     

    Однако когда они сняли с мальчика одежду и увидели тёмно-фиолетовый след на груди и животе, за которым тянулись тёмно-фиолетовые пятна по всему торсу, все их чаяния полностью разбились!

     

    Это не живой ребёнок! Это труп! Его пинали так сильно, что он получил серьёзные внутренние повреждения и, в конце концов, умер от внутреннего кровотечения!

     

    – Ммм-мёртв! Он умер! Не подходи ко мне! – лицо матери Сюй было покрыто слезами и соплями.

     

    Вместо того чтобы послушаться её, маленький мальчик подошёл к ней на два шага ближе. Тёмные зрачки, почти целиком занимавшие его глазницы, не мигая смотрели на неё. Затем он медленно поднял к ней руки.

     

    Отец Сюй издал тихий крик, прежде чем распахнуть дверь квартиры и выбежать в коридор, не бросив ни единого взгляда назад.

     

    Маленький мальчик продолжал стоять рядом с матерью, высоко держа руки, с выжидательным взглядом.

     

    Мать Сюй сотрясали конвульсии, прежде чем она резко оттолкнула ребёнка, а затем побежала в спальню и заперла за собой дверь.

     

    Невыразительное лицо маленького мальчика постепенно немело всё больше и больше, а свет в его тёмных зрачках тоже постепенно рассеивался.

     

    Не имея ключа, он просто сломал медный дверной замок лёгким движением руки, плавно прошёл в спальню и продолжил стоять рядом с матерью, все время глядя прямо на неё.

     

    Увидев всё это, мать Сюй продолжала кричать и убегать от него – она ​​пыталась спрятаться за дверью, в туалете, под кроватью, в ванной и даже внутри вентиляционного отверстия…

     

    Но где бы она ни пряталась, ребёнок всегда находил её, а найдя, молча садился рядом с ней на корточки, неотрывно глядя прямо на неё.

     

    Он был не только ходячим трупом, но и призраком, привязанным к её тени, чем-то, от чего она не могла ни избавиться, ни отделиться.

     

    Столкнувшись с таким ребёнком, мать Сюй внезапно потеряла смелость бить его. Её кулаки не осмеливались замахнуться, а палки не осмеливались ударить. Даже просто взглянуть на этого ребёнка и посмотреть ему в глаза стало для неё своего рода страданием.

     

    Она металась по дому, как мышь, которую толпа гнала среди бела дня, но безопасного уголка нигде не было.

     

    Наконец она накрыла голову одеялом и начала плакать и звать мужа, чтобы тот вернулся домой или забрал её из этого места.

     

    Ощущение от жестокого обращения, когда некуда сбежать, оказалось вот таким!

    ______________________

     

    В то время как такое неожиданное событие происходило в семье Сюй, ситуация Сун Вэньнуань была не лучше.

     

    После расставания с Фань Цзяло она почувствовала, что картины, которые Юй Юньтянь разместил в её доме, больше не находятся в безопасности, поэтому она поспешила домой, чтобы найти все «проблемные» картины.

     

    Она намеревалась отправить их в институт, специализирующийся на сканировании и реставрации картин.

     

    К счастью, охранная компания, которую она наняла для своего дома, действительно хорошо справлялась со своей работой и не позволила Юй Юньтяню проникнуть на её виллу, иначе он бы забрал и уничтожил улики.

     

    После подписания соглашения о неразглашении информации институт провёл всестороннее сканирование этих картин, и первой, помещённой под сканирующее устройство, была «смертельная стрела», о которой упоминал Фань Цзяло.

     

    Один из сотрудников указал на кучу спутанных цветных пятен, появившихся на рентгеновском снимке этой картины.

    – Краска на картине размазана хаотично. Масляные краски накладывались друг на друга, и рисунок под ними нельзя чётко различить, виден только грубый контур. Нам нужно использовать более сложное программное обеспечение, чтобы точно отобразить всё по крупицам. Такой процесс занимает много времени, от восьми до десяти часов.

     

    – Неважно, сколько времени вам нужно, я могу подождать. А что насчёт других картин? С ними тоже сложно справиться? – Сун Вэньнуань указала на другие картины в области сканирования.

     

    – Я сначала посмотрю на их рентгеновские снимки, – сотрудник приложил слой радиографической плёнки к слоям краски и направил рентгеновский свет снизу, чтобы охватить все оставшиеся картины.

     

    Он кивнул.

    – Эти картины маслом имеют очень яркий контур и цвет. Видно, что навыки маскировки со временем улучшились. Но от этого нам только удобнее восстанавливать. Трёх часов должно хватить.

     

    – Хорошо. Можете ли вы сделать как можно скорее? Это вопрос, который нельзя откладывать слишком долго, – Сун Вэньнуань была переполнена тревогой.

     

    Сотрудник, казалось, что-то уловил в её словах и быстро согласился.

     

    Два с половиной часа спустя Сун Вэньнуань получила четыре чётко отреставрированных картины.

     

    Каждый ребёнок, изображённый на картине, выглядел как зарезанный ягнёнок, положенный на алтарь дьявола. Уродливые линии и смелые цвета жгли ей глаза и вызывали бунт желудка, а также болезненно ранили сердце. Ей пришлось броситься в туалет, и её вырвало там.

     

    Она была влюблена в такого человека три года, даже жила с ним под одной крышей и ела с одного стола более 700 дней и ночей! Как же она могла терпеть прикосновение такой пары грязных рук…

     

    Сун Вэньнуань закрыла глаза, и её снова вырвало.

     

    В соответствии с их профессиональной этикой им не разрешалось запрашивать подробную информацию о порученной им задаче, поэтому сотрудник просто положил другие отреставрированные картины в холл перед уходом.

     

    Прошло много времени, прежде чем Сун Вэньнуань смогла успокоиться, и только тогда она вышла из туалета и вернулась в гостиную.

     

    Нанятый ею частный детектив уже раскрыл личности некоторых из этих детей и в настоящее время распечатывал список.

     

    – Это контактная информация их родителей. Госпожа Сун, мне сообщить им или вы хотите сделать всё сами?

     

    – Я скажу им лично. Подготовьте доказательства, которые мне нужно будет отправить в их дома.

     

    Сун Вэньнуань провела по списку кончиками пальцев и набрала номера в том порядке, в котором они были написаны.

     

    Некоторые родители с самого начала разговора ругали её за то, что она говорила глупости.

     

    Некоторые родители терпеливо слушали, но не осмеливались смотреть правде в глаза.

     

    Некоторые из них просто молча повесили трубку, и не было возможности узнать, о чём они думали.

     

    Большинство из них только восклицали, рыдая, и непрерывно повторяли слова:

    – Как такое возможно? Как это может быть правдой?

    Казалось, они были полностью захвачены своими эмоциями и совершенно не хотели верить, что такое могло произойти.

     

    Сун Вэньнуань, конечно, не ожидала, что они смогут так скоро принять настолько ​​жестокую реальность. Повесив трубку, она отправила им доказательства.

     

    После этого всё, что ей оставалось делать – ждать… Ждать ответа от родителей. Потому что единственные, кто имел право добиваться справедливости для этих маленьких детей, единственные, кто мог предъявить обвинения этому преступнику, виновному во вмешательстве в эти невинные жизни, были только их родители, и никто другой.

     

    Шло время, сердце Сун Вэньнуань постепенно упало.

     

    Внезапно у неё зазвонил телефон, и она быстро ответила на звонок.

     

    С другого конца послышался очень низкий голос.

    – Госпожа Сун, мы очень благодарны вам за то, что вы сообщили нам об этом, но мы также надеемся, что вы перестанете беспокоить нас по этому поводу. Вы можете это сделать?

    Прошло несколько лет с тех пор, как это произошло, и у нас нет никаких убедительных доказательств инцидента. Даже если мы подадим на него в суд, это будет бесполезно. Всё, что это даст, так это то, что вопрос станет известен многим людям.

    Он великий художник, а мы – обычные люди. Как мы можем бороться с ним?

    Ребёнок ещё маленький, и она ничего не знает об этом. Мы поможем ей сделать пластическую операцию, так у неё будет новое будущее. Со временем она всё забудет.

    Госпожа Сун, я вас умоляю. Подумайте об этом ещё раз, хотя бы ради собственного ребёнка. Не заставляйте нас больше, хорошо?

     

    – Нет-нет, я не заставляю вас. Я… – как только Сун Вэньнуань начала отвечать, звонок был прерван звуковым сигналом. Собеседник положил трубку.

     

    Вскоре после этого ей позвонил другой родитель, но на этот раз мужчина на другом конце провода спросил:

    – Сколько денег вы собираетесь заплатить нам, чтобы уладить это дело? Говорю вам, вы не сможете заткнуть мне рот суммой меньше 5 миллионов!

     

    Сун Вэньнуань быстро объяснила:

    – Это не то, что я собираюсь делать. Юй Юньтянь и я давно расстались. Я позвонила вам, потому что хочу, чтобы вы сообщили о случившемся в полицию.

     

    – Что? Вы расстались с Юй Юньтянем? Так вы хотите навредить ему чужими руками? Ха! Лаоцзы просто хочет денег! Вы не обманете меня, чтобы я стал ножом в ваших руках. Дайте мне номер Юй Юньтяня, я улажу это сам с ним!

     

    – Я не дам вам его номер телефона! Не стоит ли бороться ради своего ребёнка? Она уже столько страдала!

     

    – Это просто картина, зачем бороться? Если Юй Юньтянь даст мне достаточно денег, я не против позволить ему нарисовать ещё несколько! Как насчёт… Ах, что ты делаешь?

     

    Казалось, что у мужчины отобрали телефон, потому что затем раздался взволнованный женский голос:

    – Госпожа Сун, пожалуйста, не просите нас разбираться с вашим парнем. Мы не можем позволить себе провоцировать таких, как вы. Я отвезу ребёнка туда, где её никто не найдёт. Пожалуйста, отпустите её!

     

    – Почему ты забираешь ребёнка? Разве ты не знаешь, что это мои деньги… – звонок, наконец, закончился потасовкой между ними. Очевидно, у пары были разногласия, но они оба решили не доводить дело до сведения полиции.

     

    Сун Вэньнуань в оцепенении уставилась на телефон. В её сердце царили разочарование и горечь.

     

    Через некоторое время раздался третий звонок. Их намерения ничем не отличались от намерений предыдущих звонивших, они также не хотели сообщать об инциденте в полицию, потому что не могли допустить, чтобы ребёнку причиняли вред и дальше.

     

    Последний звонок поступил в три-четыре часа ночи.

     

    Хриплый женский голос спокойно проанализировал:

    – Госпожа Сун, я проконсультировалась с некоторыми юристами. Они сказали, что это старое дело, и большую часть необходимых доказательств невозможно получить, поскольку прошло слишком много времени. Юй Юньтянь имеет большой опыт и хорошую репутацию. Вероятность того, что мы выиграем судебный процесс, составляет всего 30%.

    И даже если мы победим, он проведёт в тюрьме не более десяти лет. Он может просто совершить некоторые достойные дела, и, возможно, его выпустят через семь или восемь лет. Затем он создаст такие же картины. Так в чём же тогда смысл всего этого?

    Во время судебного процесса новость об аресте Юй Юньтяня привлечёт внимание многих людей. Мой ребёнок окажется в центре внимания и станет центром обсуждения публики. Наши соседи, родственники, друзья и даже одноклассники ребёнка, все они будут знать, что с ней случилось. Вы представляете, какая жизнь её ждёт в будущем?

    Мы не можем разрушить жизнь нашего ребёнка судебным процессом, в котором наши шансы на победу слишком малы.

    Госпожа Сун, большое спасибо за то, что уведомили нас об этом, но мы не собираемся сообщать об этом в полицию, и не будем подавать иск. Пожалуйста, поймите наши чувства.

     

    – Я понимаю! Конечно, понимаю! – Сун Вэньнуань решительно подтвердила, но всё равно не могла сдержать слезы.

     

    Она понимала, почему мать сказала такие вещи. Конечно, она любила Нини и заботилась о ней, иначе она не предпочла бы молча терпеть оскорбления, полученные с тех пор, как этот вопрос был раскрыт.

     

    Это общество относилось к жертвам гораздо строже, чем к преступникам, особенно в таких случаях. Даже взрослые женщины потерпят поражение от давления, направленного на них со стороны общественного мнения и в результате длительных судебных процессов, так что забудьте о детях.

     

    Возможно, они больше всего нуждались не в справедливости и сострадании, а в том, чтобы люди просто забыли всё это и позволили им исчезнуть!

     

    Сун Вэньнуань крепко сжимала горячий телефон в руках, но её сердце постепенно становилось холоднее.

     

    В этот момент снова зазвонил телефон. Ей звонил брат – тот, кто так не хотел отвечать ни на один из её звонков, теперь связывался с ней лично.

     

    – Сун Вэньнуань, я слышал, что ты пытаешься подать в суд на Юй Юньтяня? Что, чёрт возьми, ты делаешь? Ты хочешь ухудшить положение Нини? Прекрати создавать проблемы! Нини никоим образом не пострадала. Ты должна просто оставить это дело!

    Проведя время с Сун Жуем, ты стала таким же хладнокровным животным, как он? Ты когда-нибудь задумывалась о чувствах Нини? Её мечта – быть танцовщицей. Она хочет стоять на сцене и гастролировать по всему миру. Она никак не может ввязываться в такого рода скандалы ради своего будущего!

    Отпусти её, хорошо? Думай об этом как о своём искуплении перед ней. Я поговорю со стариком Юй. Ничего не делай! В будущем просто держи глаза широко открытыми при выборе парня! И никого не приводи в мой дом!

     

    Сун Вэньнуань задрожала:

    – Разве это я совершила ошибку? Разве не следует винить Юй Юньтяня? Разве не он тот, кого мы не должны отпускать на свободу? Почему вы двое обвиняете меня вместо него?

     

    Её голос задрожал, когда она продолжила:

    – Я что-то делаю не так? Если никто из вас не подаст на него в суд, если никто из вас не сообщит о его преступлении, он навредит ещё большему числу детей в будущем!

     

    – Чужие дети – не моё дело. Я забочусь только о собственном ребёнке. Сун Вэньнуань… забудь об этом. Просто спроси родителей других жертв, сколько из них захотят сообщить об этом в полицию? Сделать всё хуже, раскрыв дело общественности?

    Ты никогда не была родителем и никогда не поймёшь наших чувств, – Сказав это, брат Сун холодно положил трубку.

     

    Сун Вэньнуань швырнула телефон на пол, затем подняла стопку вещественных доказательств и ударила ими себя по лбу, постоянно спрашивая себя…

     

    Я сделала что-то не так?

     

    То, что я делаю сейчас, ухудшает ситуацию?

     

    Если бы у меня был ребёнок, решила бы я отпустить такого демона?

     

    Или я захотела бы рискнуть, что моему ребёнку могут причинить вред во второй раз, преследуя этого демона?

     

    Но факт в том, что у нее не было детей, поэтому она не могла найти «правильный» ответ.

     

    Её одинокая отвага и праведное негодование утихли за эту тяжёлую ночь. Она не знала, сможет ли продолжать настаивать на том, чтобы довести так называемый «правильный выбор» до конца.

     

    Она даже начала задаваться вопросом, действительно ли этот выбор был правильным. Если так, то почему все продолжают говорить, что она ошибается?

     

    Лёжа на столе, она не заметила расстроенного и гневного лица частного детектива.

     

    Он тихо покинул гостиную и направился в зону сканирования. Примерно через час или два он вернулся, держа в руке восстановленную картину и копию данных расследования, относящихся к ней.

     

    – Госпожа Сун, наступит поворотный момент. Не расстраивайтесь. Я верю, что все ваши усилия в конечном итоге принесут хорошие плоды.

     

    Затем частный детектив осторожно развернул отсканированный результат картины на столе, внешний вид этого ребёнка полностью отличался от предыдущих.

     

    У неё было чисто западное лицо и огненно-рыжие волосы. По версии следствия, хотя картина закончена семь лет назад, в этом году ей всего тринадцать. Однако этот ребёнок страдал депрессией последние три года, и за это время она пять раз пыталась покончить жизнь самоубийством.

     

    Её родители не могли понять, почему их ребёнок, который всегда жил в таких хороших условиях, внезапно впал в такую ​​депрессию, поэтому они часто публиковали сообщения с просьбой о помощи в социальных сетях.

     

    Их последний пост в Instagram был опубликован только вчера…

     

    [Боже, спаси, пожалуйста, нашего ребёнка! Расскажите, пожалуйста, что с ней случилось! Пожалуйста, дайте ей вновь обрести надежду, чтобы она могла продолжать жить сильной!]

  • Медиум
    Следующая глава (Ctrl + вправо)
  • Отсутствуют комментарии