• Южный алтарь
  • Пронзительные, полные боли выкрики снежного демона мешали Цзин Линю собраться с силами и хоть на чем-то сосредоточиться. 

    Махнув рукой, он выбил незваного гостя из-под действия массива, тем самым облегчив чужую боль. А получивший послабление интриган, невзирая на плачевное состояние и разрывающую душу агонию, растаял в рыхлом снегу и умчался прочь. 

    Карп, не обращая внимания на происходящее, уже фактически взобрался на кушетку обожаемого мужчины, вцепившись тому в ворот темных одежд. Его плач становился все громче, и Цзин Линь начал предчувствовать мигрень. 

    Мужчина предпринял несколько попыток оторвать вопящего ребенка от собственной груди, но те не увенчались успехом. Частично смиряясь с происходящим, Цзин Линь прикрыл глаза: 

    — Почему ты такой тяжелый?

    Отпрянув от чужой груди, карп взглянул в лицо своей добычи. Дела обстояли хуже, чем раньше. Еще более бледный и холодный, с отчетливой складкой меж бровями мужчина походил на едва дышащего больного. 

    Рыбка не знала, как пострадал Цзин Линь, не знала, насколько тяжелы его раны, но вид болезного мужчины позволил ей испытать новое чувство — тревогу. Поэтому, схватившись за чужие щеки, карп воскликнул: 

    — Цзин Линь, не умирай! 

    Несносный ребенок, и не думая отпускать холодную кожу хозяина маленькой резиденции, залился еще более горючими слезами. Пухленький, неотличимый от обычного человеческого дитя, он казался по-настоящему милым. 

    — Я уже мертв, — с трудом поднимая веки, мрачно высказался воин. 

    — Как ты можешь быть мертвым? — зарываясь носом в чужую одежду, мальчишка не рассчитал силы и задел головой подбородок того, кого некогда называли девятым братом. 

    Цзин Линь чувствовал, как теплые слезы карпа заливают его одежду, скользят по шее и впитываются в подушку. И было в этом действе что-то необычное. Что-то давно забытое и приятное. На какое-то мгновение мужчина даже почувствовал отголоски старых эмоций. Словно кто-то бросил камень в озеро его души и теперь, получив долгожданную рябь, не упускал момента. 

    Прошло по-настоящему много времени, с тех пор как кто-то так отчаянно стремился остаться с ним рядом. 

    — Почему ты плачешь? — хрипловатый голос становился все тише. — Ты ведь мог уйти и увидеть, насколько широк мир. Тебе открыты все дороги, все пути. Лучше покинь клетку, иначе врастешь в нее, и будешь считаться таким же, как и я, мертвецом. 

    Ты ведь не видел, ничего кроме этого места. И все равно не хочешь пробудиться от этой спячки. Неужели тебе неинтересно развитие? Оставшись здесь, ты сломаешь собственную судьбу. 

    — Но я хочу остаться с тобой! — шмыгал носом карп. 

    Глядя на раскрасневшееся, грязное детское личико Цзин Линь повторил то, что произнес утром: 

    — Даже не зная, кто я, ты все еще осмеливаешься сказать подобное? — тон его приобрел ироничные, насмешливые оттенки, а голова устало откинулась на подушку. 

    — А кто тогда я? — разглядывая лицо бессмертного, не унимался карп. — У меня даже имени нет! 

    Постепенно проваливаясь в сон, мужчина ответил далеко не сразу: 

    — Назовем тебя Цан Цзином. 

    Ошеломленный благодатью ребенок хотел еще немного поболтать с мужчиной, но дыхание того стало глубже и прерывистее. А заснувшего Цзин Линя не так-то просто вырвать из царства Морфея. Да и болезненный вид хозяина резиденции намекал на необходимость хорошего отдыха. Потому как, если бы не изредка вздымающаяся грудь, его можно было бы принять за настоящий труп. 

    Заметив, что все вернулось на круги своя, каменный божок, уперев руки в бока, поспешил зайти в зал и забраться на кушетку. Рассматривая своими невидящими глазами получившего имя карпа, он, казалось, вот-вот начнет беседу. Но Цан Цзи, явно не желая видеть кого-то еще подле Цзин Линя, спрыгнул с софы сам и рывком стащил изваяние следом. 

    — То, что ты видел и слышал — фарс! Я незнаком с этим демоном и понятия не имею, зачем ему потребовался Цзин Линь, — шипел обретший человеческую форму карп. — Так что не смей плести против меня интриги и распускать слухи! 

    Схватив божка, пухленький в силу возраста мальчишка преисполнился намерений оставить свою репутацию чистой: 

    — Если посмеешь меня очернить, то клянусь, что сброшу тебя в пруд! 

    Фигурка кивнула. Казалось бы, на этом конфликт должен быть исчерпан, но каменные ступни все еще не касались пола. Только когда Цан Цзи в должной мере продемонстрировал свою силу, божок был отпущен. 

    — Кстати говоря, теперь не называй меня рыбой. Цзин Линь дал мне имя! Теперь я Цан Цзи! 

    Неспособное издать ни звука, ожившее изваяние принялось активно кивать, чем порадовало маленького демона. Конечно же, тот был рад видеть признание своей силы и величия. 

    Закатав рукава тонких нижних одежд, Цан Цзи принялся оглядываться:

    — Мне нужно умыться. 

    Божок засеменил в маленькую комнатку и выволок из той таз да кувшин. И когда водные процедуры подошли к концу, мальчишка, вытираясь услужливо предоставленным платком, взглянул на свое отражение в водной глади. 

    Рана на лбу, замерзнув, уже не приносила дискомфорта. Однако вид ее все равно оставался неприглядным. 

    — Он действительно не оглянулся? — повернув голову к божку, все еще сомневался Цан Цзи. — Кажется, я очень сильно ударился. 

    Но маленькая фигурка вместо ответа, пнула нового жителя храма, заставив того запрыгать на одной ножке. 

    — Черт! Ты ведь тоже не оглядывался? Ты такой же, как Цзин Линь! 

    Каменной фигурке однозначно понравились мучения карпа. Так что обежав мальчишку, та не упустила момента ударить его и по второй ноге. 

    Взбешенный сим бесстыдством Цан Цзи схватился за камень и, дергая вросшую в изваяние траву, покатился с тем по полу. Только когда хулигана удалось оседлать, рыбка гневно выпалила: 

    — Да как ты посмел меня ударить? Теперь, когда я стал человеком, то превзошел твою силу! Отныне называй меня старшим! 

    На этот раз божок отказался подчиняться абсурдным требованиям и, приподнимаясь, зарядил своей головой по и без того настрадавшемуся лбу рыбки. 

    Оказавшись в затруднительном положении, Цан Цзи накрыл руками голову и выпустил изваяние. Однако как только головокружение от удара сошло на нет, младшие жители храма снова сцепились. 

    Шумно катаясь по полу, осыпая тот травой, эти двое лишь спустя двадцать минут выпустили гнев и разошлись в стороны. 

    Тяжело дыша и пока не думая подниматься с пола получивший имя и новый облик зверь перевернулся на спину: 

    — Я голоден, а Цзин Линю слишком плохо, чтобы я его съел. Нужно найти еще кого-нибудь аппетитного, — резко садясь, мальчишка вновь пнул божка. — Идем со мной в горы! 

    ***

    В то же время, получивший хорошую взбучку Аи, не сумел принять человеческую форму и скитался по горам в образе пятицветной птицы. Привыкший к роскоши и статусу, он не обращал внимания на способных насытить его насекомых, и по-гангстерски расхищал гнезда да запасы других птиц на зиму. 

    Если не считать сестры, Аи всегда недолюбливал других птиц. В его глазах они казались странными и очень глупыми. Не проникаясь сочувствием даже к лишившимся пищи птенцам, он игнорировал их выкрики, пока выкидывал с уютного гнезда, дабы самому скоротать ночь или просто вздремнуть днем. 

    Проснувшись после очередного такого отдыха, Аи спланировал с ветки в поисках воды. 

    Тем временем вновь укутавшийся в меховую накидку и натянувший сапожки Цан Цзи спустился с горы и вместе с каменной фигуркой планировал раздобыть хотя бы грибов. 

    На самом деле он хотел мяса, поэтому в первую очередь присматривался к рыскающим меж заснувших на зиму кустов зверькам. И вот относительно далекий звук привлек его внимание. 

    Упав на снег, карп поспешил утащить за собой и способного выдать их божка. Правда, не рассчитывав силу, утопил того в снегу за что снова получил удар, но нынешняя перепалка быстро сошла на нет. Сообщники замолкли.

    Аккуратно раздвигая кусты, Цан Цзи углядел стоящую у ручья яркую для нынешней погоды птицу. 

    — Разве это не Аи? — прищурился едва ставший человеком хищник. Он узнал чужую, полную высокомерия и снисходительности позу. — Должно быть, он. 

    Оскалившись, Цан Цзи обернулся к притихшему божку: 

    — Подожди здесь, я постараюсь его поймать. А когда позову тебя, приходи на помощь! 

    Аккуратно сняв меховую накидку, карп отложил ту в сторону и, стараясь не шуметь, пополз вперед. Быть может, мастерство его было на высоте, а, быть может, сам Аи не привык становиться целью подобного преследования, но приближение продвигалось успешно. 

    Многоцветный журавль, погрузившись в любование собственным отражением, не замечал ничего вокруг. В его понимании, дарованная ему внешность богами могла потягаться с самим фениксом, а значит, никто в добром здравии не совершит нападения на духовное существо! 

    Склоняя голову все ниже к кромке воды, Аи разве что и успел подумать – ах, какие перья – прежде чем чей-то внушительный пинок заставил его рухнуть в этот самый ручей. Неглубокий, но очень холодный, он заставлял перья птицы набухнуть и потерять эластичность. В ближайшее время эта птица уже никуда не полетит. 

    Ошеломленный чужой наглостью, Аи начал метаться в воде, чем делал только хуже: 

    — Кто посмел?! Невежественный идиот! 

    Схватив птицу за тонкую ногу, Цан Цзи вытянул ее на берег да сел на тушку, вдавливая ту в рыхлый снег. 

    — Что ты творишь?! — полыхала от гнева цапля, продолжая трясти своей длинной шеей и крыльями. — Дурак! 

    Устроившись на Аи, карп позволил божку выйти из убежища и придавить шею несчастной птицы. И что не удивительно, на этот раз изваяние подчинилось с огромной радостью. Устраиваясь на шее несчастного животного, божок не постеснялся несколько раз окунуть чужой клюв в снег. 

    — Как вы посмели?! — продолжал верещать родственник божественного посланника. — Я убью вас обоих! 

    Пересчитывая разноцветные длинные перья в хвосте Аи, Цан Цзи фыркнул и вырвал наиболее приглянувшееся: 

    — Что ты там бормочешь? Говори громче! 

    — Да как ты посмел сорвать мое чудесное перо?! Клянусь, я убью тебя! – шипел Аи. 

    — Легко, — усмехнулся почувствовавший силу карп. — А если не хочешь лишиться остальных, то расскажи мне, как связаны твоя сестра и Цзин Линь. 

    — Что?! Ты недостоин слушать истории о моей А’Цзэ! — фыркнула цапля. — Даже не мечтай! 

    Выдернув еще одно перо, несносный мальчишка покрутил добычей в воздухе, а Аи заверещал от ощущения потери и боли. Он никак не ожидал встретить не уважающего силу его наследия зверя. 

    — Только подожди! — рычала птица. — Вот выберусь и соскребу с тебя всю чешую… 

    Кажется, Аи давно узнал обидчика. И в этом не было ничего удивительного, ведь каменная фигурка вряд ли будет сопровождать кого-то незнакомого. 

    — Так будешь рассказывать или нет? — вырвав еще одно перо, крайне меланхолично отозвался на угрозу карп. 

    — Ничего я тебе не скажу! — задыхаясь от гнева, выпалил Аи. — А если посмеешь меня убить, то А’Цзэ откроет на тебя охоту! 

    — До чего же ты странный, — вздохнул Цан Цзи. — Уже развившись и обретя силу, ты по-прежнему прикрываешься старшей сестрой. Плачешь и даже не пытаешься дать отпор. Совсем непохож на мужчину. 

    Выдернув еще несколько перьев, рыбка, издеваясь, заглянула под чужой хвост: 

    — Стоп. А вдруг и ты, и правда, самка… 

    От такого унижения Аи покрылся гневными алыми пятнами. 

    — Мне неинтересна твоя сестра, — решив, что его неправильно поняли, решил уточнить Цан Цзи. — Расскажи мне о Цзин Лине. 

    — Я ничего не знаю! 

    — Кстати говоря, как водичка? — интонации в голосе карпа стали жестче. — Если не начнешь говорить, я ощипаю тебя как курицу и брошу в ручей на несколько дней. Стоит ли говорить, что в этом случае у тебя уже никогда не вырастет нового оперения? 

    Как ты тогда покажешься на глаза своей А’Цзэ? Узнает ли она маленького лысого цыпленка? 

    Цан Цзи говорил то, что думал. Он запросто приведет приговор в исполнение, если не получит желаемого. В конце концов, он такой же, как и сама цапля, демонический зверь. И не в их природе проявлять свойственное лишь человеку милосердие. 

    Также не стоит забыть, что Цан Цзи просто не знал о том, как устроен мир. Ему нужна информация, а «рот» уже в его руках. Осталось того разговорить. И для этого все средства хороши. 

    И пусть даже Нефритовый император никогда не опускался до подобных низостей, Цан Цзи было плевать. Он вообще не знал, кто такой этот император. А значит и не должен с ним считаться! 

    Приказав божку покинуть насиженное место, карп схватил пленника за шею и потащил к воде. 

    — Я все расскажу! Остановись! — сжимаясь от страха, выкрикнул пленник. — Я молчал, потому что боялся, что ты не сможешь понять моих речей! 

    — Хватит нести чушь! — пнув негодяя, нетерпеливо процедил Цан Цзи. 

    — Но сначала обещай, что как только услышишь мой рассказ, то уйдешь и оставишь меня в покое, — получив относительную свободу, Аи продолжал расправлять крылья. 

    — Хорошо, я тебе обещаю, — и это не понравилось рыбке. Вновь усевшись на мягкую тушку, Цан Цзи подпер голову руками. — Я всегда держу свое слово, начинай. 

    Прочистив горло, Аи приступил к давно известному многим рассказу: 

    — Моя сестра очень уважает и одновременно боится Цзин Линя. Она всегда называет его девятым братом и, по первой, это казалось мне странным. А потом, как-то мне довелось посетить небесные чертоги, и из доктрины богов я узнал, что так называли только одного человека. Но не Цзин Линя, а лорда Линь Суна! Человека пошедшего против небес более чем пятьсот лет назад! 

    Совершая театральную паузу, Аи казался крайне довольной собой птицей. Выворачивая шею, он очень хотел увидеть выражение страха на лице Цан Цзи. Ведь имя Цзин Линя не самое популярное, но в мире не найдется бессмертных или духов не знакомых с историей лорда Линь Суна. 

    Пятьсот лет назад он вызвал невероятные беспорядки. Залил девять небес кровью и уничтожил владыку небесных чертог, своего названного отца и господина. 

    Если бы лорд Чэн Тянь не обратился к истинному Будде за помощью, неизвестно чем бы все закончилось. 

    Его действия привели к нестабильности всех трех царств. Еще множество лет святые звери и остальные бессмертные приводили дела в порядок. 

    Но Цан Цзи не был знаком с именитыми жителями небес, поэтому ни капли не испугался. Лишь пнул гордеца, заставляя того продолжить. 

    — Я ведь все уже сказал! Зачем ты снова пинаешься?! 

    — Это все? — недоверчиво нахмурилась рыбка. — Все что тебе известно? 

    — Этого достаточно, чтобы боги девяти небес потеряли свои головы, а тебе мало? Дурак! 

    Цзин Линь убил своего отца и только истинный Будда Фань Тянь сумел с ним справиться! Он убил Цзин Линя, но тот почему-то продолжает ходить по земле. А это, в свою очередь, может значить только одно — он достиг стадии свершения! 

    Рассмеявшись, Аи, прищурился:

    — Знаешь, что это такое? До своей смерти Цзин Линь считался обыкновенным лордом, но перед ней, судя по всему, достиг просветления и стал достойным владыке! Теперь никто и ничто в этом мире не способно его убить. Он будет дышать, покуда существуют небеса. 

    Однако… 

    — Что? 

    — Да, достигшие прорыва в своем совершенствовании люди никогда не умрут, и все же, - голос птицы стал вдумчивее и глубже. — Где тогда его могущество? 

    Он действительно убил своего отца и повелителя. Убил правителя девяти небес и каким-то чудом обрел просветление? Пока из великих лордов это удалось сделать только Ша Гэ по имени Ли Жун. Но тот всегда вел праведный образ жизни и не совершал великих грехов. 

    А теперь посмотри на Цзин Линя, разве он похож на такого человека? Ни живой, ни мертвый, потерявший все свои силы и мужество, он даже не покидает горы. Слабая тень осталась от его величия, есть ли смысл в такой жизни? С тем же успехом он мог сгинуть из царства. 

    Не успев продолжить свои размышления, Аи оказался погруженным в снег. Будто ища мести за неаккуратные слова, каменная фигурка начала прыгать по голове и шеи треклятой птицы. 

    Только когда наказание было получено, божок отошел на шаг, а разгневанный Аи продолжил: 

    — Моя сестра была пятицветной птицей божественной посланницей при лорде Линь Суне. Поэтому она запросто узнала его после случившегося и продолжает называть так, как привыкла, — фыркнул лишившийся части перьев гордец. — Это все! А теперь уходи! 

    — Уходи? — взгляд карпа стал зловещим. — Не так давно ты фактически скормил меня водяному змею и даже не извинился. Будет нечестно, если я не спрошу тебя за этот долг! 

    — Ты меня обманул! — с ненавистью заверещал Аи. — Не смей ко мне прикасаться! А’Цзэ! Цзин Линь! Спасите меня!

  • Южный алтарь
  • Отсутствуют комментарии