• Яд человека-панацеи
    Следующая глава (Ctrl + вправо)
  • «Любовь означает волнение. Любовь наполняет тебя страхом. Без любви – душа твоя будет спокойна». Дхарма Миаосеванджицифажи.

    (п/п: дхармическая религия, как ответвление буддизма, является универсальным законом бытия, проповедующим бесконечный цикл перерождений. Миаосеванджицифажи – будда, написавший дхармический трактат. Работа будет пестреть отсылками к ортодоксальному индуизму)

    Деревянная, обитая железными скобами, дверь с лязгом открылась. Потревоживший ее покой люди смогли почувствовать вонь затхлой, гнилой воды. Не покривив нос, открывший слуга дверь, обернулся к величественному юноше в белом. 

    - Владыка, пожалуйста, сюда. 

    С отвращением оглядывая поросший мхом порог, Бай Тань нахмурился. 

    - Ты уверен, что лучший яо жэнь спрятан У Яньфу в этом подземелье? 

    - Конечно, владыка. Посмотрите туда. 

    Проследив взглядом за рукой слуги, юноша смог рассмотреть внезапно появившееся голубое пламя. В темноте похожее на глаз хищника пламя «вечного огня», создавало жутковатую атмосферу. Казалось, темнота скрывала в своих глубинах дикого, способного наброситься на юношу, зверя. 

    (п/п: пламя надежды. То есть, оно никогда не погаснет. Довольно символический атрибут индуистского верования)

    Презрев опасность, тот кого именовали владыкой, перешагнул порог и, спустившись по лестнице, обнаружил, что пол подземелья залит водой. Босые ноги парня ушли в затхлость по щиколотку. 

    Синее пламя угадало намерения нового хозяина и через мгновение поселилось в каждой из настенных ламп. Освещенные им древние фрески лишь добавляли месту таинственности. 

    Теперь Бай Тань смог рассмотреть стоявший посреди подземелья, окутанный дьявольской лозой, валун. Та, словно переплетение вен, удерживала на вершине внушительного камня, поседевшего после множества лишений, мужчину. Лоза давно признала несчастного своей пищей и вросла в кожу. Шея, руки, и даже ноги, оказались окутаны растением. Чрезвычайно бледный, пленник редко и поверхностно дышал испарениями застоявшейся воды. Если бы не колебания его широкой груди, Бай Тань принял бы несчастного за мертвеца. 

    С другой стороны, удивительной казалась именно его жизнь. 

    Множество лет привязанный к валуну яо жэнь, позабыл о еде или воде. Только дьявольская лоза день за днем, год за годом отравляла его кровь и одновременно с этим, поддерживала никчемную жизнь. 

    Губы Бай Таня растянулись в удовлетворенной улыбке. Человек перед ним действительно, способный избавить его от ран и исцелить кровь, яо жэнь. 

    Будто почувствовав чужое присутствие, мученик медленно поднял голову. Раскрывшееся лицо, заставило лоб владыки покрыться холодным потом. 

    - У Яньфу?! – неаккуратное отступление спровоцировало всплески воды. Но через мгновение юноша более не мог сделать и шага. Запястья и щиколотки парня оказались затянуты в тяжелые оковы. Цель кандалов, будто поводок, оказалась в руках бледного яо жэнь. 

     

    - Ха! – немедленно распахнувший глаза Бай Тань, почувствовал сильный озноб. Кошмар заставил его спину покрыться холодным потом. Будто сверяясь с реальностью, юноша осмотрел собственные покои.

    Он все еще здесь. Все еще лежит укутанный в шкуру белого тигра, а искусно вырезанная курильница распространяет по залу успокаивающий душу аромат. 

    Почему же ему так холодно? 

    Резьба на каменной стене всколыхнула память. Все верно, сегодня годовщина смерти У Яньфу. 

    Разбирая ворох беспорядочных мыслей, юноша вылез из-под шкуры и укутался в верхний халат. На одном из близстоящих столиков владыку дожидалась миска с темным, густым лекарством. То была извлеченная из яо жэнь кровь. 

    - Владыка, лекарство быстро остывает. Постарайтесь принять его как можно скорее, - практически шептал, служащий Бай Таню, Инь То. 

    Подавив пришедшее из-за кошмара беспокойство, юноша залил в себя снадобье. Бронзовое, стоящее перед кроватью зеркало отразило прекрасное молодое лицо. Лекарство окрасило бледные губы алым, что только сильнее подчеркивало контраст кожи и, расположившейся меж бровей, метки кроваво-красного лотоса. 

    Чувствуя привычную для своего тела усталость, Бай Тань прикрыл глаза. Совсем скоро ему исполнится двадцать, но тело юноши застряло в раннем, пятнадцатилетнем возрасте. Он всегда был меньше своих сверстников, а после употребления, извлеченной из тела Яньфу, кровавой реликвии и вовсе перестал расти. 

    (п/п: реликвия крови или шарира. Термин, по обыкновению, относят к жемчугу или малым кристаллам, якобы найденным после сожжения тел буддийских духовных наставников)

    В силу застывшего полового созревания, юноша не мог эякулировать, а значит, и обзавестись наложницей Мин. Недоступное для него двойное совершенствование заставляет парня прозябать на четвертом уровне практики Неба Шести Желаний. 

    (п/п: наложница Мин - термин, означающий гетеросексуального спутника в тантрическом буддизме. Необязательно женщина. Партнеры должны оказывать друг другу физическую и психологическую помощь. 

    Двойное совершенствование – в данном романе подразумевается практика достижения просветления путем совершенствования через физический контакт)

    Приняв лекарство, Бай Тань почувствовал, как усилился озноб. Побочный эффект крови яо жэнь никогда не позволял его утру стать добрым. 

    Кутаясь в халат, парень, покинул покои и вышел к открытой купальне. Нехотя сбросив с себя светлые одеяния, Бай Тань подставил кожу прохладному горному ветру. 

    Присев на камень, юноша не спешил окунаться в чуть зеленоватую, пропитанную различными лекарственными экстрактами, воду. Сначала в раствор погрузилась пара, закованных в костяные браслеты с колокольчиками, лодыжек. Распространяющаяся по воде рябь сделала картину поистине волшебной и даже соблазнительной. 

    Отведя беспокойный взгляд, Инь То поспешил добавить в купальню новую порцию лекарственного порошка. После слуга раскатал рулон с акупунктурными иглами и, взяв серебряную полую, пронзил точку на позвоночнике Бай Таня. 

    Почерневшая от яда кровь малыми каплями летела к воде. Соприкосновения с оной сопровождались шипением и струйкой зеленоватого дыма. Последний, словно змей, поднимался и окутывал шею юного владыки. 

    Плотно закрывший глаза Бай Тань стоически переносил пытку. Изящные, худые руки вцепились в один из камней открытой купальни. Только так, он мог удержать себя от полного погружения. Несмотря на прохладу воды, юноша чувствовал жар. Ощущения, съедающего кожу и душу огня, заставляли молиться о смерти. 

    Инь То наблюдал за страданиями своего господина со смешанными чувствами. 

    По секте давно ходили слухи о том, что нынешний владыка был не только учеником У Яньфу, но избранной им наложницей Мин. Говорили, что Бай Тань стал его инструментом в совершенствовании Неба Шести Желаний и должен был погибнуть, отдав всю свою кровь во имя величия мужчины. Но в момент, когда У Яньфу собирался достичь успеха, что-то пошло не так. Юноша убил мучавшего его прошлого лидера секты и занял почетное место. Поистине жизнь непредсказуема своими поворотами. 

    Из мыслей Инь То вырвал звук всплеска воды. Бай Тань закончил омовение и поспешил покинуть жалящий его водоем. Покачиваясь, парнишка будто искал связь с реальностью, когда верный слуга вновь укутал его в сброшенные ранее одеяния. Перенеся господина на широкую скамью, Инь То почувствовал сдерживающую его хватку. 

    - Обними меня… Скорее… Мне холодно, - шептал дрожащий Бай Тань. 

    Жалобный скулеж лидера секты, заставил слугу напрячься. Будто с каменной спиной он обнял хрупкого, свернувшегося в его руках Бай Таня. Инь То не понаслышке знаком с изгибами соблазнительного тела владыки. Проследив взглядом за выглядывающим из-под ткани обнаженным плечом, мужчина чувствовал, что не смог бы не поддаться искушению. Однако будучи евнухом, слуга мог только мечтать о порочащих его господина деяниях. 

    Тем временем температура тела Бай Таня немного повысилась. Он смог слезть с чужих колен и привести в порядок одежду. Окончательно проснувшись, юноша, наконец-то, припомнил о насущных делах. 

    - Как поживает яо жэнь? 

    - Впитывает раствор стеклянной бочки. Его прогресс действительно поражает, - склонив голову, отчитался слуга. 

    - Приведи его ко мне. Хочу видеть это собственными глазами. 

     

    Не прошло и пятнадцати минут, как Инь То привел яо жэнь к покоям Бай Тяня. 

    - Владыка, он здесь. 

    Жестом руки повелев впустить человека-панацею, юноша услышал звуки скользящего по полу мокрого, скованного цепями тела. Зажженная Инь То свеча позволила парню разглядеть неприглядное состояние того, кого более нельзя назвать человеком. 

    Втащивший существо в покои слуга, сделал несколько шагов назад. 

    Оплетенный дьявольскими лозами, полностью обнаженный, седой мужчина некогда был очень красив. Даже сейчас юноша мог отметить его стройную, подтянутую фигуру, широкие плечи и высокий рост. Возможно, до своего обета мужчина с успехом практиковал боевые искусства. 

    Лоза уже вросла в тело несчастного, а бледная, практически прозрачная кожа позволяла рассмотреть даже самый тонкий, синеватый капилляр. 

    Поскольку сухожилья мужчины были перерезаны, он мог передвигаться только ползком. Однако продолжительное пребывание в бочке ослабило его мышцы, так что яо жэнь не мог позволить себе резких действий. 

    Походивший на выбравшегося из пучин океана водяного демона, он медленно полз в сторону безжалостного владыки секты. 

    Куривший в этой время кальян Бай Тань прищурился и, отложив мундштук, подошел к несчастному. Яо жэнь поднял голову. Юноша, в который раз поразился изысканной внешности человека-панацеи.

    Высокая переносица, чрезмерно светлые глаза и точеные скулы. Мужчина походил на искусно выточенную ледяную скульптуру. В тусклом освещении прекрасные глаза казались безжизненными и равнодушными. Бай Таню он напомнил древнего слепца. 

    Вздохнув, владыка вновь взял в руки мундштук и, затянувшись, выпустил сладковатый дым в лицо человека-панацеи. Тот, будто раздраженный, несколько раз моргнул. 

    «Все-таки не слепой». 

    Несмотря на неприятный фактор, яо жэнь не двигался с места. Чрезвычайная покорность говорила о его принятии скверной ситуации. 

    - Разве ты меня не боишься? – безучастно поинтересовался Бай Тань. 

    Яо жэнь отрицательно мотнул головой, однако его дрожащие ресницы говорили об обратном. А Бай Тань пришел к выводу – несмотря на внешность, этот мужчина ничем не отличается от других, ставших лекарством людей. 

    Припомнив сегодняшний кошмар, юноша списал оный на влияние наложенного У Яньфу проклятия. В конце концов, владыка был окружен некогда принадлежащими ему вещами. Те, так или иначе, несут в себе отпечаток его души. Однако приснившийся в годовщину смерти Яньфу сон, подогрел паранойю нынешнего властителя секты. 

    Воспоминания о том, как парнишка лично лишил Яньфу жизни. О том, как вырезал его сердце и поглотил шарира, приносили некоторое успокоение. Дьявол более не может угрожать его благополучию. 

    Жаль только что поглощенный год назад отравленный ядом реликт до сих пор не смог усвоиться и мучил владыку. 

    - Эй, - тихо бормотал Бай Тань. – Тебе придется мне кое в чем помочь. 

    Протянув руку, юноша коснулся прохладного скользкого плеча яо жэнь. Невинный контакт дал почувствовать Бай Таню некоторое облегчение. Однако вместе с ним горло парня высушила непомерная жажда крови. Он не первый день принимает свое лекарство и хорошо знаком с подобным ощущением. 

    Не теряя ни секунды, парень наклонился и уткнулся носом в шею искалеченного человека. Походя на маленького снежного барса, Бай Тань обнажил клыки и впился в проступающую под кожей чужую артерию. 

    Широко распахнув глаза, яо жэнь дрожал от страха. 

    Не обращая внимания на скатившееся с плеч верхнее одеяние, Бай Тань обнял яо жэнь. Временное сладостное избавление от действия яда, заставило ноги парня подогнуться. Представшая перед слугами поза, напоминала интимную. Казалось, мужчины предаются радостями весенней ночи.

    (п/п: весна в китайском понятии эвфемизм сексуальных удовольствий)

    Опасаясь гнева молодого лидера, они поспешили покинуть покои. И только Инь То остался подле своего господина. 

    Несмотря на полезные свойства крови яо жэнь, та остается, отравлена ядом демонической лозы. Ее чрезмерное употребление не может иметь хороших последствий. 

    - Владыка… - желая предупредить Бай Таня начал мужчина, но был остановлен сердитым взглядом юноши. 

    - Ты мешаешь. Убирайся. 

    Не осмелившись бросить вызов молодому господину, слуга молча покинул покои. 

  • Яд человека-панацеи
    Следующая глава (Ctrl + вправо)
  • Отсутствуют комментарии