• Я полагаюсь на бедность, чтобы пройти игры на выживание
    Следующая глава (Ctrl + вправо)
  • Сяо Лань горестно вздыхал над портретом Эдмунда, когда внезапно услышал, как рядом с ним плачет женщина.

     

    Откуда взялась эта женщина?

     

    Сбитый с толку, он повернул голову и с удивлением обнаружил, что больше не находится в той фортепианной комнате, покрытой пылью.

     

    Комната, в которой он был сейчас, представляла собой изящно выглядящую спальню, в которой царила оживлённая атмосфера. Комната была украшена многочисленными бантами, а стены оклеены светлыми обоями с цветочным рисунком.

     

    Если её немного состарить, то получится комната Энни, которую они видели раньше.

     

    Сяо Лань как раз собирался осмотреться, когда обнаружил, что направление его взгляда зафиксировано, как если бы он смотрел фильм, и мог только следить за движением объектива камеры.

     

    Хозяин взгляда посмотрел вперёд, и Сяо Лань вместе с ним перевёл взгляд на ребёнка, одетого в пижаму, который лежал на маленькой изящной кровати с кружевными занавесками.

     

    Этот ребёнок действительно выглядел немного ужасно. Голова девочки была похожа на глиняную куклу, которую неуклюжий мастер небрежно слепил, чтобы получить неправильную форму. Её глаза приобрели совершенно другую форму под давлением деформированных костей, а шея чудовищно искривилась. Наверное, даже спать так было очень трудно.

     

    Хотя он никогда не видел портрета Энни, Сяо Лань с одного взгляда смог догадаться, что этим ребёнком была именно она.

     

    Она изо всех сил старалась улыбнуться, разговаривая мягким детским тоном с женщиной, сидящей у изножья кровати.

    – На самом деле, Энни совсем не больно.

     

    Но любой мог видеть, что мускулы на её лице подергивались от боли.

     

    Услышав это, женщина подавила свой плач. В её голосе прозвучала вымученная улыбка, когда она сказала Энни, что они пойдут куда-нибудь поиграть после того, как она выздоровеет, свободно вызывая в воображении образы бега по склону холма, где в изобилии цвели свежие цветы.

     

    Видна была только спина милой и изящной фигуры женщины, сидящей у изножья кровати.

     

    На ней было надето длинное белое платье и пара длинных шёлковых перчаток, закрывающих её руки. Ещё на ней была массивная устаревшая меховая шаль, плотно прикрывавшая верхнюю часть тела.

     

    На женщине также была великолепная большая шляпа со сложными украшениями. Со стороны зрителя оставались на виду только длинные платиновые вьющиеся волосы, ниспадающие ей на спину.

     

    В этот момент женщина услышала шаги и повернула голову.

     

    Её профиль был чрезвычайно красив и создавал ощущение бледности и хрупкости, как будто она была тихой, нежной и красивой богиней в лунном свете, но это только открытая половина лица. Другая половина была закрыта красивыми украшениями на шляпе, и её совершенно не было видно.

     

    – Эдмунд, – слёзы женщины не могли не упасть ещё раз.

     

    Зритель, то есть Эдмунд, нежно поддержал грустную женщину.

    – Белла, всё наладится, и с Энни тоже всё будет хорошо.

     

    Белла повернулась, чтобы посмотреть на Энни, которая заснула, прежде чем тихо сказать в отчаянии:

    – Энни будет похожа на отца… из-за мучений от этой странной болезни она оставит меня.

     

    Она прислонилась к Эдмунду, её голос звучал пусто и мёртво.

    – Неужели семья Анотти проклята? Почему Бог не спасёт нас? Отец сказал, что пока мы искренне молимся, Бог обязательно поможет нам. Но Бог не спасёт даже Энни. Мы последние из рода Анотти. Неужели Бог хочет, чтобы мы вымерли?

     

    Белла сняла перчатки и протянула Эдмунду руки, которые уже начали деформироваться.

    – Послушай, Эдмунд, я тоже скоро уйду за ними. Я умру, как монстр, в мучениях. Это наша судьба.

     

    Эдмунд утешил её.

    – Мы можем думать о другом. Мы можем пойти поискать врачей издалека или волшебников из легенд. Всегда есть выход.

     

    К сожалению, это утешение было явно очень слабым и бессильным перед лицом такого рода отчаяния.

     

    Белла покачала головой и болезненно улыбнулась, шагая вперёд.

    – Это бесполезно. Семья Анноти боролась на протяжении сотен лет, но для нас на этом всё заканчивается. Я не смирюсь с этим.

     

    В финальной сцене Белла оглядывалась назад, положив руку на дверной косяк, и открывала взгляду лишь красивую половину лица.

    – Ты оставишь меня так же, как моя мать оставила отца, Эдмунд?

     

    Эдмунд торжественно ответил:

    – Нет. Клянусь.

     

     

    После этого сцена исчезла.

     

    За ней последовал период темноты и тишины, прежде чем появилась новая сцена. Это оказался широкий и пустой зал, полностью построенный из кирпича. Было темно, сыро и холодно, а в центре возвышался алтарь.

     

    Одетая в другую одежду, Белла стояла на алтаре, обнажив левую часть лица, которая начала деформироваться из-за болезни. Рядом с ней лежала Энни. Сяо Лань не мог сказать, жива она или мертва.

     

    В стене было отверстие, из которого хлынула нескончаемая кровь, имевшая рыбный запах. Кровь текла по специально разработанным бороздкам по краям алтаря, образуя сложный магический круг.

     

    Белла произнесла многословное и сложное заклинание. После его окончания магический круг постепенно активировался.

     

    Алый глаз появился в воздухе и остановил взгляд на Белле.

    – Милашка из семьи Анотти, зачем ты меня вызвала?

     

    Белла подняла голову, посмотрела на него, и спокойно сказала:

    – Я готова подписать с вами контракт в обмен на здоровье и надежду семьи Анотти.

     

    Глаз издал смех непонятно чем.

    – Хи-хи… Теперь ты это чувствуешь. Люди настолько слабы. Обычный крохотный недуг может погрузить вас в отчаяние. Ваша борьба ничего не значит. Ничто не может вас спасти, в том числе этот отчужденный Бог. Только Отти может. Отти очень щедрый. Ты можешь выбирать между красивой, но обычной жизнью или уродливой, но могущественной вечной жизнью.

    Прекрасная мисс. Ты хочешь и дальше быть агнцем судьбы или станешь охотником, обладающим силой?

     

    Белла посмотрела на Энни, дыхание которой было чрезвычайно слабым. Она глубоко вздохнула и решила:

    – Я выбираю силу.

     

    – Хи-хи-хи… – Отти начал смеяться. – Я дам тебе вечную жизнь и часть моей силы. Я также спасу твою маленькую Энни. Цена, которую ты должна заплатить, – это каждый месяц приносить мне увлечённые тобой жертвы.

     

    – По рукам, – Белла кивнула и тут же закрыла глаза, ожидая, когда произойдет чудо.

     

    Алый глаз испускал лучи света, которые покрывали Беллу и Энни. Улыбающийся голос Отти прозвучал из сияния:

    – Айя ~ Тело маленькой Энни уже настолько повреждено, что его нельзя использовать. Что делать? Ты хочешь бросить её?

     

    Белла была поражена и выпалила:

    – Ты можешь отдать ей моё тело!

     

    – Как хочешь.

     

    После этого под её недоверчивым взглядом Отти соединил тела Беллы и Энни.

     

    Это сросшееся тело было высоким и сильным, с особенно широко расставленными чертами лица, и оба глаза были совершенно разными по цвету и форме – один принадлежал Белле, а другой – Энни.

     

    Но это ещё не конец. На лице, которое было насильно собрано, вырос высокий нос, загнутый вверх, а также бивни. Половина лица принадлежала кабану.

     

    Отти ​​извращённо наслаждался разрушением того, что когда-то было прекрасным, он любил смешивать воедино отчаяние и сладость надежды.

     

    «Хи-хи-хи…»

     

    Алое глазное яблоко в воздухе исчезло в приступе смеха, оставив позади мадам Беллу, которая изменилась до неузнаваемости.

     

     

    По вспышке света Сяо Лань понял, что снова вернулся в фортепианную комнату. Он смотрел на выражения лиц людей вокруг себя и видел на них зарождающееся понимание. Казалось, что все они одновременно видели эти два воспоминания.

     

    Одно явно принадлежало Эдмунду, а другое… Может, это Белла?

     

    Это также их первый раз, когда они стали свидетелями наследственной болезни семьи Анотти. При представлении о смерти в такой муке волосы действительно вставали дыбом. Было нетрудно понять, каким образом Отти, в конечном итоге, сбил с пути Беллу.

     

    В этот момент возле фортепиано появилась бесформенная тень. Она практически сливалась со светом, и только благодаря усилившей конституцию игроков игре, они могли ясно увидеть его – это был Эдмунд.

     

    Этот Эдмунд выглядел гораздо более удручённым, чем на портрете. Его светлые волосы были вялыми и растрёпанными и раскачивались при его движениях. Он был очень худым, его даже можно назвать истощённым.

     

    Его костлявые пальцы двигались по клавишам, и инструмент, истлевший со временем, выглядел в тот момент ожившим. Звук был чётким и чистым, из него вытекала прекрасная мелодия. Композиция получилась красивой и эмоциональной, как любовное стихотворение влюблённого.

     

    Этот уровень мастерства заставлял Ван Тедди чувствовать себя побеждённым бесчисленное количество раз.

     

    Когда песня закончилась, руки Эдмунда перестали двигаться, и он повернулся, чтобы посмотреть на игроков.

    – Эту мелодию я написал для Беллы. Когда-то она была нашим самым прекрасным воспоминанием.

    Слияние двух душ заставляло её действовать всё более и более бесконтрольно. Вначале она какое-то время была Беллой, потом какое-то время Энни. После этого она сошла с ума и начала убивать слуг в поместье, а также постоянно рассылала приглашения мужчинам прийти в поместье, чтобы потом их убить.

    Какое-то время я даже подозревал, что в этом теле не только Белла и Энни, что внутри определённо должно было быть что-то ещё странное и жестокое. Она больше не была Беллой. Она просто монстр, занявший тело Беллы.

     

    Эдмунд выглядел убитым горем. Был в его лице страх перед тем, что его некогда красивая и нежная жена превратилась в сумасшедшего монстра, а также чувство вины за свою неспособность спасти её и чувство вины перед теми, кто трагически погиб от рук Беллы.

     

    – Однажды я пытался сбежать отсюда в поисках помощи, чтобы решить всю эту ситуацию. К сожалению, в конце концов, Белла об этом узнала. Она заперла меня в этой фортепианной комнате, наполненной нашими прекрасными воспоминаниями, – он указал на пол под фортепиано. – После этого я покончил с собой, и она положила моё тело туда. Вы можете уйти, воспользовавшись моим путём. Путь к побегу лежит через подвал, а ключом к нему является мой медальон, – с этим фигура Эдмунда исчезла.

     

    Ло шагнул вперёд и открыл потайной отсек под пианино.

     

    Внутри был свернувшийся калачиком человеческий скелет, одетый в ту же одежду, что и призрак Эдмунда. Конечно, на шее трупа было изящное украшение.

     

    Когда медальон был открыт, внутри показался крошечный портрет. Это Белла и Эдмунд, когда им было семнадцать или восемнадцать. Прекрасная девушка и красивый молодой человек улыбались, прислонившись друг к другу. Любой мог сказать, что они очень близки.

  • Я полагаюсь на бедность, чтобы пройти игры на выживание
    Следующая глава (Ctrl + вправо)
  • Отсутствуют комментарии