• Я больше не человек
  • Едва получив второе рождение, Гу Хуай не хотел вновь погибнуть, но и дурацкие человеческие привычки не позволяли ему сорваться на бег голым. 

    Взявшие верх противоречия заставили парня замереть. Руки, перебирая края тонкой скорлупы, выдавали напряжение несчастного. 

    «Нужно бежать…»

    «Где взять одежду?..» 

    И тут, будто по взмаху волшебной палочки, произошло кое-что невообразимое. Часть скорлупы, отделяясь, приклеилась к телу переродившегося и преобразовалась во вполне простую, но, в то же время, крепкую одежду. 

    «Теперь можно бежать!» 

    Тело среагировало быстрее разума.

    Выпрыгнув из скорлупы, Гу Хуай быстро рассчитал возможную траекторию движения и устремился во тьму пещеры. Он бы не смог преодолеть барьер заслоняющий собой вход зергов и избрал наиболее безопасный путь движения.

    Если быть кратким, то не боящихся зергов людей в мире просто не существовало. Потому что рой, принимая приказы от своих королев, работал слажено и игнорировал потери. Действуя как единый живой организм, зерги не чувствовали боли или страха, не имели понятия о милосердии и даже не рассматривали собственную смерть, как трагедию. В их понимании то было естественное развитие того или иного боя. 

    И если вступающие с ним в сражение люди были экипированы и хорошо обучены, то Гу Хуаю повезло гораздо меньше. 

    Мысленно прощаясь с жизнью, бегущий изо всех сил парнишка, вдруг понял, что борьба бессмысленна. Да и кто знает, что ждет его в этой непроглядной тьме. 

    Даже пустившихся за ним в погоню монстров было достаточно для быстрой, но не менее ужасной смерти. И все-таки чисто человеческий инстинкт не позволял сценаристу остановиться. 

    Он не видел стен пещеры, не видел выхода, не знал, существует ли тот. Парень просто бежал. Надеялся на чудо и не жалел быстро испаряющихся остатков сил. В конце концов, он должен хотя бы попытаться.

    Шипение становилось все ближе. Рефлекторно оборачиваясь парень встретился со множеством пар алых вертикальных зрачков и так перепугался, что запутался в собственных ногах и рухнул на землю.

    Рефлекторно выставляя вперед колено и ладони, несчастный хорошенько стесал те о каменные выступы и шикнул от боли. 

    И пусть ранения оказались несерьезными, ощущения от них нельзя было назвать приятными. Губы парня скривились, а живущие лишь инстинктами зерги пришли в еще большее возбуждение. 

    Окружив Гу Хуая и заняв оборонительную позицию, чудовища, шипя и озираясь, пытались отыскать тревожащего дитя врага. Их вертикальные зрачки стали уже, а воздух наполнился тяжелым дыханием. 

    Гу Хуай отказался от побега.

    Представляя свою крайне болезненную, неминуемую смерть, несчастный вжал голову в плечи и накрыл ту руками. Сквозь щели своего ненадежного убежища он видел как несколько тварей, опуская свои массивные головы, все ближе подбирались к его непокрытому хитином телу. 

    Сомнений быть не может, один удар этого едва походящего на руку заостренного шипа разрубит его надвое. Войдет в тело, словно горячий нож в подтопленное масло… 

    Сжавшись сильнее, Гу Хуай закрыл глаза. Ожидая неописуемой боли, он не мог думать ни о чем другом. Не мог жалеть или мысленно с кем-то прощаться. Ведь, по сути, у него никого не было… 

    По ощущениям секунды растянулись в года. Ожидание оказалось хуже трагедии. Но как-то оно затянулось… 

    Мгновение. Еще одно… 

    Боль и смерть не настигли неудачливого беглеца, и Гу Хуай медленно, с опаской, раскрыл глаза.

    С ним действительно ничего не случилось. Лишь кровожадные монстры, окружив молодого сценариста, продолжали на того поглядывать да ужасающе шипеть. 

    Парень, наконец-то, понял – эти страшные существа не собираются нападать. По крайней мере, не на него, а это стопроцентный плюс. 

    Заставляющая сердце ускориться тревога постепенно сходила на нет. На смену панике пришло иллюзорное осознание одной невообразимой вещи. Гу Хуай обнаружил странную способность. Казалось, он мог прочувствовать эмоции роя. Смог понять, что стая зла, но не на него! 

    Быстро восстановив в памяти череду кратких событий, Гу Хуай прищурился. Кровь на содранном колене уже свернулась, но то все равно ныло. А зерги начали агрессивно шипеть именно в момент получения этой незначительно травмы. 

    «Они злятся, потому что мне больно?..» 

    Будучи не уверенным в своей догадке, Гу Хуай решил ту проверить и вновь хватаясь за колено издал полный боли выкрик. 

    Сигнал сработал как надо. Монстры, усиливая защиту, плотнее окружили юношу, принявшись еще агрессивнее отпугивать невидимого врага.

    Некоторые из них оказались настолько разгневаны, что проломили своими острый «руками» камень, чем, несомненно, шокировали переродившегося. А один из стаи, казалось, специально разбил покалечивший юношу выступ. 

    Но не это было сейчас главным. Гу Хуай понял – зерги хотят его защитить! И окружают только для того, чтобы не подпустить к вылупившемуся врагов. 

    Осознание столь милого в своем проявлении факта помогло отринуть страх. Мировоззрение сценариста пошатнулось. Наблюдая за десятком пар вертикальных, сулящих лишь смерть зрачков, переродившийся больше не думал о побеге. Он даже перестал чувствовать сковывающее тело напряжение. 

    Конечно, зерги не перестали быть зергами. Даже строение их тел говорило о мощи и смертельной опасности, а манера двигаться напоминала еще не вступившее в силу нападение. Но Гу Хуай более не чувствовал опасности. 

    Вздохнув, парень поднялся на ноги и сделал несколько шагов к наиболее крупному монстру. И тот, к удивлению сценариста, наклонившись, постарался отодвинуть острое, способное разрубить чужое тело предплечье. 

    Глаза Гу Хуая широко распахнулись. Уставившись на чудовище, он не обнаружил в его зрачках даже намека на разумность, но и агрессии в том все-таки не было. То, что сделал зерг, уже напоминало не столько защиту, сколько искреннюю, несвойственную их виду заботу. 

    Выросший в приюте Гу Хуай еще никогда не видел столь аккуратного с собой обращения. Да, опекуны и прочие патроны нередко играли с мальчиком и приносили его товарищам по несчастью игрушки, но все-таки не воспринимали сирот, как собственных детей. То было просто хорошее отношение, а не искренняя любовь. 

    Даже в юном возрасте Гу Хуай чувствовал разницу, но был благодарен и за ту маленькую толику человеческого тепла. Кто бы мог подумать, что искреннюю заботу парень получит только после смерти, в пещере полной опаснейших в галактике существ. 

    Моргнув, Гу Хуай невольно улыбнулся и пытался придумать, как успокоить этих, столько отчаянно защищающих его монстров. Раз он каким-то чудом установил с теми духовную связь, то должен дать понять – с ним все хорошо. 

    Все так же смотря на чудовище, Гу Хуай раскрыл рот: 

    - Не нужно сердиться, со мной все в порядке, - конечно, он не знал, сработает ли его замысел, но все равно решил попробовать. Ему все еще было не по себе смотреть в эти вертикальные злые глаза, но иного пути не было. 

    Окружавшие Гу Хуая твари имели низшее предназначение и являлись пушечным мясом в войне с людьми. Однако даже они понимали незнакомую доселе доброту детеныша и склонили перед тем свои огромные головы. 

    Напряжение все еще чувствовалось в воздухе, и сценарист, ломая последние скрепы, протянул руку и ласково коснулся острой «руки»: 

    - Я в порядке. Не нужно злиться. 

    Переданное не по духовной связи послание не могло быть понято стаей, но прикосновение крохи все-таки направило чувства зерга в нужное русло. Издав гортанное шипение, монстр наклонился еще ниже. Вскоре дьявольская команда избавилась от тревожного наваждения и стала относительно спокойнее. 

    Если бы в пещере находился кто-то из рожденных в Звездной Федерации людей, то не поверил бы собственным глазам. Те, в ком он привык видеть беспощадных, лишенных эмоций, убийц, сейчас вели себя как самые заботливые на свете родители. 

    В понимании людей зерги чертовски опасны. Напав на отряд или целую планету, они не остановятся и будут без устали уничтожать врага. Буду драть того даже со смертельным ранением. Пока цела хотя бы одна нога твари, та будет пронзать ей людей. 

    Зергов нельзя было вразумить или успокоить. Но, каким-то чудом, это получилось у ничего не знающего об этом мире Гу Хуая. 

    Продолжая поглаживать новоявленного родителя, парень вдруг почувствовал невообразимую усталость. Внезапная сонливость требовала от юноши немедленно лечь и закрыть глаза. И так как поиск приемлемой кровати мог затянуться, Гу Хуай поддался инстинктам и лег за землю. 

    В тот же момент охранное кольцо монстров сузило радиус. Все они с толикой благоговения наблюдали за погрузившейся в сон крохой. 

    Одно из существ, практически наклоняя к земле голову, приблизилось на минимальное расстояние и продолжало следить за чужим сном. 

    В понимании зергов Гу Хуай был едва вылупившимся ребенком. И пусть по человеческим меркам тому было уже за двадцать, для монстров сценарист был новорожденным сокровищем. А только что родившимся организмам требуется много сна. 

    Несмотря на отсутствие связанных мыслей, умиляющийся зерг почувствовал некоторую тревогу. Ему не нравилось, что крохотное, уязвимое существо избрало своей кроватью холодный камень. Поэтому аккуратно поднимая то хвостом, вернуло юношу в скорлупу. 

    Пробитая только сверху, она все еще могла согреть парня, но не показалась тому удобной, так что вскоре из импровизированной колыбели донеслись недовольные вздохи и звуки движений. 

    Зерги не знали, как заботиться о ребенке. Более того, их раса в принципе не принимала подобную концепцию. Так что все действия новоявленных родителей были спровоцированы инстинктами. 

    Аккуратно коснувшись скорлупы, монстр чуть ту качнул. Это показалось ему забавным, и он повторил движение. К его удивлению, недовольное кряхтение новорожденного стихло, и теперь угроза человечества принялась за дело со всей ответственностью. 

    Прислушиваясь к умиротворенному дыханию уязвимого существа, зерг почувствовал себя до странного довольным. Вглядываясь вовнутрь колыбели, монстр не мог понять переполняющих сознание чувств. Он еще никогда не испытывал ничего подобного. 

    Впервые отголоски их появились, когда они нашли это странное яйцо и усилились, когда то проклюнулось. Увидев маленькое существо, чудовища и вовсе преисполнились восторгом. 

    Эти эмоции будоражили их также как гнев, также как предвкушение битвы, но имели кардинально противоположное настроение. Под их влиянием зерги не хотели разрушать планету. Напротив, сейчас они бы с удовольствием любовались ее цветами. 

    Их поделенный на врагов и друзей мир вдруг заиграл новыми красками. 

    Если бы Гу Хуай не спал, то мог бы понять – его новоявленные сородичи испытывали самую искреннюю, самую чистую эмоцию – радость!

  • Я больше не человек
  • Отсутствуют комментарии