• Герой порока
    Следующая глава (Ctrl + вправо)
  • В половину десятого мы заходим в кофейню. Пусто. Маша аккуратно начищает рабочее место.

    - Привет, Маш.

    - Привет, Лоренсо.

    Простая улыбка. Немного застенчивая. Дреды собрала в пучок, чтоб не мешали.

    - Это Вадим.

    - Привет!

    - Привет.

    Натирает поверхность кофе-машины, переходит к дверцам и полочкам. От работы рук дредастой мое возбуждение растет. Чтобы не скомпрометировать себябугром на джинсах, сажусь за столик.

    Вадим идет в атаку. Ему вообще пофиг, кому и что рассказывать. Мелет что-то про космолеты и галактический кофе.

    Обычно я стараюсь держать "eye-contact". Контакт глаз по нашему. Простая схема работает безотказно. Взгляд, фраза, прикосновение, напиток, секс. Однако, сегодня что-то идет не так.

    Пока Вадим плотно сидит на маленьких ушках, вещая о космосе, я наблюдаю, как работает девушка. Хрупкая, тонкая ветка. Простое лицо, бледная кожа. Глаза... Почему я стараюсь не смотреть в глаза?

    Вспомнил бывшую. Таня. Тоже казалась хрупкой, а на деле монстр. Звезда местного театра. Не знаю, это проклятье всех гимнасток, или мне так повезло, но у Таньки не было груди от слова вообще. Зато какие соски. Твердый алмаз. Каждый раз боялся порезать о них язык. Гибкость кошки, грация, все дела. И самые сочные половые губы в истории человечества.

    - Я все.

    Голос. Тонкий под стать талии. Ласковый, как утренний свет. Слава Богу, стояк прошёл. Можно встать. Нет, лежи смирно, камач. Встаю только я.

    - Когда я вырасту, я сяду, - ни с того, ни с сего заявляет Вадим.

    - Что?

    - Вспомнил твою фантазию, - отвечает мне.

    - Какую фантазию? - тут же задаёт вопрос Маша.

    Мне неловко. Я вообще не помню, о чем он говорит. Дредастая раскрыла глазки и, похоже, готова вникать в самую суть мою. Не надо, родная. Там пиздец.

    - Ну, помнишь, - объясняет Вадим, - картина. Семья, мама алкоголичка, папа в тюремных наколках и маленький ребенок в углу. Что-то рисует, смотрит на папу и говорит: когда я вырасту, я сяду.

    Блядь. Че ты мелешь?

    - Не помню такого.

    - Но это смешно, - говорит Маша, и мне спокойней.

    - Да-да, это ты придумал! - хохочет Вадим, а мне хочется зарыться в песок с головой.

    - Лоренсо?

    - А?

    - Все хорошо? Ты какой-то задумчивый.

    А ты какая-то слишком охуенная для простой девки.

    - Да, все норм. Тусанем?

    - Мне на работу завтра.

    - Рано?

    - К десяти, - улыбается.

    - Может, коктейль, и мы тебя проводим? Далеко живёшь?

    - На Кировском.

    Минут пятнадцать на метро. Хуйня, в принципе.

    - Ребят, - она останавливается.

    - М?

    - Вы классные, но я хочу домой. Вы приходите завтра, ладно?

    - Ты уверена?

    - Да. Не провожай, Лоренсо. Не сегодня.

    - Да без б.

    Стараюсь держать маску. Мне не больно. Мне вообще насрать.

    - Тогда до завтра. Я зайду.

    - Пока.

    Мы молча смотрим, как тонкую ветку глотает чрево метрополитена.

    - Вадим.

    - Че?

    - Давай нажремся.

    - А давай!

    По дороге в бар вспоминаю ещё одну бывшую. Как раз про метро история.

    - Помнишь Алину?

    - А то! Это ебанутая которая?

    - Блять, они все ебанутые. Ну да, художник.

    - И че?

    - Ей как-то в вагоне метро мужик руку под юбку засунул. Ну, то есть не просто под юбку, а прям киску погладил.

    - Так нормально! Я вон за жопу щас возьму любую и выебу.

    - Это не нормально.

    - Да я образно. Конечно, поговорю сперва, потом за жопу возьму.

    - Дебил. Короче, вагон так и присел от ее ора. Она не поняла, кто под юбку залез. Давка была.

    - Поэтому я не люблю в социальном курятнике ездить, - заявляет Вадим.

    - ?

    - Там подрочить негде!

    Вадим хороший парень. Несет бред, конечно, но херню мы творим вместе.

    - Давай покурим.

    Достаю пачку, протягиваю. У него, как обычно, нет. Мне не жалко. Для этого бродяги последнюю рубашку, что называется. Закуриваем. Вадим начинает заливать про то, что в Абхазии сигареты дешевле, а тут говно, а не табак. Не знаю, мне похер. Нормальные сигареты.

    - А представь, - говорит.

    - Что?

    - Мы вот стоим, сигареты обсуждаем.

    - Ну?

    - А где-то так же два бомжа обсуждают цены на мусор.

    Нет, правда. Мы знакомы семь лет. Я не понимаю. В этой голове пиздец ещё больший, чем у меня.

    - А как подрочить по-английски?

    - В смысле? Не прощаясь?

    Ржём, как два идиота.

    - Stroke, cum, fup, wank.

    - Строук, кам, фап, вонк, - повторяет, стараясь запомнить.

    - На кой тебе?

    - Ну вдруг тоже на вебку пойду работать. А че?

    - Тогда тебе нужно запомнить одну фразу.

    - Какую?

    - Are you horny?

    Вспоминаю, что сегодня понедельник. Смотрю на часы. Десять - тридцать. Отлично, успеваем!

    - На хер бар!

    Вызываю Убер. Должны успеть. Машина рядом, повезло сказочно. Через три минуты мы прыгаем на заднее сиденье, и молчаливый Магомед летит на Литейный. Сегодня понедельник, а значит, можно поджемить.

    Бар Джимми Хендрикс. Святая святых всея блюза северной столицы проглатывает нас, едва я успеваю кинуть купюру водителю. Надеюсь, пятиста тебе хватит, Магомед. Глотай сдачу.

    - Вадим, ты на баре.

    - Есть!

    Ему триста, мне вход бесплатный. По пиву, как обычно. Здесь, в этом подвале с самым хуевым звуком, самой маленькой сценой и столиками на железных ножках, что издают ещё более отвратный звук скрипа по плитке, чем дерьмо из динамиков, едва способных передать чистые эмоции самых отъявленных блюзменов Петербурга -

    Здесь я счастлив.

    И у меня есть пятнадцать минут.

    Пятнадцать минут на то, чтобы забыться. Улететь к хуям с этой дерьмовой планеты, где все спятили на ебле, вагинах, голых жопах, членах, сиськах, имитированных оргазмах, свадьбах, собачках в шубах и лисицах на диванах вместо детей, тайком подглядывающих, как ебутся их родители, чтобы заделать братика или сестрицу по имени Маша или Лена, что на работе будет зваться Стеффани, на которую будут дрочить одинокие зажиревшие иностранцы.

    - Микрофон свободен?

    - Yeah, - отвечает мне Тони.

    Это вам не какой-нибудь Олег под псевдонимом, а трушный Тони. Американец, десять лет живущий в России, ненавидящий своих родителей за то, что они высрали его в стране жирных бургеров, Мак-дака, Дисней Лэнда и черничных блинчиков.

    Седой, как снег. Ковбойская шляпа. Хриплый голос. Замученный взгляд. Гитара. И единственная страсть на всю жизнь.

    - Hi, Tony.

    Мы познакомились на том вычурном новом стадионе, названия которого я даже не постарался запомнить. Хотел подработать барменом. Такой ссанины под условным названием "вино" я ещё не встречал. Зато как счастливы были французские гости.

    - What is it? Wine?

    - Well, they call it wine. Welcome to Russia.

    И слегка охуевшие от одного только запаха напитка иностранные гости отходили в сторону, чтобы оставить эту дрянь на ближайшем пустом столике. Я делал, что мог. Подавал, что было. Не забывал улыбаться и дарить любовь. Если б не знакомство с Тони, проклял бы тот день.

    - Как обычно в Соль?

    - По классике.

    Три гитары, ударные, бас, электро-скрипка, губная гармоника. Понеслась.

    Звук заполняет подвал. Ритм качает слегка выпившую и чертовски благодарную публику. Вадим умудряется перекричать музыкантов, окучивая рыжую бабену. Я жду. Сперва соло должны отыграть гитары, потом скрипка, потом я.

    Играю короткие фразы урывками, не оставляя пустого пространства в потоке звука. Когда начинается соляк - остальные тихнут. Главное - держать рисунок.

    Тихо. Терпеливо. Не спеши. Слушай.

    Вспоминаю Машу. Тонкая талия - нота Соль. Улыбка - Ля. Поворот плеча - переход из Ля в Ля-бемоль. Следую за ней через ноту Фа к Ре. Дредастая повернулась спиной и наклоняется убрать что-то в ящик. Касаюсь упругих ягодиц нотами До и Ми. Не спеши выбираться. Это твое соло и твоя любовь. Язык двигается по впадине между ягодиц, отзываясь непрестанной трелью двух нот.

    Разворот!

    Последний квадрат соло. Накал растёт. Сучка на спине. Язык работает. Киска мокнет. Стоны. Держать напряжение! Не сдаваться! Еще два такта!

    Я вхожу в неё, завершая соло самой жирной октавой на третьем и шестом отверстии простого и самого сексуального инструмента корневой музыки афроамериканцев Луизианы.

    Мы только начали.

    http://tl.rulate.ru/book/17758/363946

  • Герой порока
    Следующая глава (Ctrl + вправо)
  • Отсутствуют комментарии