• Бесподобный бессмертный в окружении демонических учеников
  • Глава 18

    «…они, прямо говоря, немного… широко известны в Пэнлай своими двойными стандартами!»

    Несомненно, Цинь Цзюнь очень хорошо овладел техникой меча Синдоу. Он отнюдь не переоценивал свои силы, а был настоящим несравненным талантом. Цзян Инхэ посмотрел лишь раз и был очень доволен. Но ему пришлось притвориться строгим, и с неподвижным лицом он наставлял ученика, советуя уверенно делать твердые шаги. На самом же деле в душе он был счастливее всех.

    Сначала, попав тысячу лет назад в мир совершенствования, он был потрясен и растерян. Ныне же в его сердце поселился покой (1). Он редко испытывал подобное ощущение успеха… Прежде система препятствовала ему, не позволяя принимать учеников. Только сейчас он обнаружил преимущества в их обучении.

    Это немного напоминало игру-симулятор совершенствования (2). Наблюдать, как становятся все лучше и лучше, вызывает особое довольство.

    Только выбор меча для Чан Е давно беспокоил Цзян Инхэ.

    Он пролистал еще один свиток с описаниями и иллюстрациями мечей, но до сих пор не выбрал соответствующий. Чан Е все еще юный, и его сила также невелика. Тяжелый длинный меч ему не подойдет. Если бы можно было выбрать, то наиболее подходящим для него стал бы гибкий меч (3).
    Когда Цзян Инхэ раздумывал, нужно ли попросить отлить меч для младшего ученика, послышался мягкий стук в дверь яшмового дворца Байхэ, которая вслед за тем приоткрылась, и из дверной щели высунулась маленькая голова в маске и с выжидающе взирающими глазами.

    …Слишком мило.

    Андрогинная юная красота Чан Е обладала чересчур большим поражающим действием на Цзян Инхэ, одинокого (4) игрока без любовного опыта. Отложив свиток, он наблюдал за тем, как маленький ученик очень сладко улыбнулся, а затем подбежал поближе.

    – Учитель, – Чан Е наклонился, незаметно вдохнув холодный легкий аромат, исходящий от тела Цзян Инхэ, и, обхватив чужую руку, спросил, – Ли-шисюн провел ночь здесь? Разве вы не говорили, что нельзя спать вместе с Учителем? Я спал один. Так почему шисюну, который намного старше меня, все еще нужна компания Учителя?

    Чан Е немного пожаловался. Его глаза, сосредоточенные на Цзян Инхэ, были яркими. Серебряная духовная печать в межбровье слабо светилась. Его тон был несколько мелочным.

    – Раз Е-эру запрещено ночевать с Учителем, то и Ли-шисюну тоже!

    Цзян Инхэ обомлел на мгновение. Он помнил, что вчера, восстанавливая меридианы, по привычке заснул. Когда поднялся на рассвете, он не увидел старшего ученика и посчитал, что тот уже давно вернулся домой отдыхать.

    – Он не ушел?

    – Да! – Чан Е очень серьезно кивнул, – Моя резиденция Бисэ Чуньцзин (5) находится напротив Фэнсюэ (6) Ли-шисюна. Я караулил всю ночь!

    Цзян Инхэ это рассмешило. Он поднял руку и постучал по голове младшего ученика:

     – Для чего ты следишь? Почему ты не можешь относиться к другим снисходительно? Вчера что-то не так было с телом твоего шисюна.

    Хотя Цинцзин и называли утесом, фактически же там было множество горных пиков разной высоты. Яшмовый дворец Байхэ находился в самом центре. Его окружали крупные и мелкие благословенные земли (7) обителей небожителей. Цзян Инхэ, когда пришел туда совершенствоваться, сам дал название каждой горной обители небожителей

    Только там было очень мало слуг, которые лишь приходили и уходили. У него всего три ученика, поэтому на утесе Цинцзин было полным-полно необжитых жилищ.

    Чан Е быстро вытянул руку, потер ударенную голову и неизменившимся голосом пробормотал себе под нос:

    – Что-то не так с телом… А сегодня немедленно отправился на утес Фэньдао Юйцзянь (8) драться с Цинь Цзюнем. Действительно, все зависит от актерского мастерства...

    Его голос был слишком тихим, а Цзян Инхэ не использовал свое совершенствование, поэтому не смог четко расслышать. Он опустил голову и переспросил:

    – Что?

    – Ли-шисюн и Цинь-шисюн ушли обмениваться опытом в искусстве фехтования, – послушно ответил Чан Е. – Я совершенствовался и закалял себя какое-то время, думая, что Учитель спит только с шисюном и больше совсем не любит Е-эра, поэтому я не мог продолжать самосовершенствоваться и пришел к Учителю.

    Он говорил смело и уверенно и был абсолютно спокоен, словно совершенно не чувствовал, что в такие годы быть привязанным к Цзян Инхэ неправильно.

    По впечатлениям Цзян Инхэ, Чан Е, спасенный изо льда демонического зверя, был неопытным, невинным, чистым и к тому же беззащитным. Вполне нормально, что он немного полагается на своего Учителя.

    – Как я могу не любить тебя? –он успокоил ученика, прежде чем с сомнением спросил, – Но почему мне кажется, что я воспитал тебя как девочку? Все-таки я слишком избаловал тебя, такой изнеженный.

    Пока он пересматривал свои методы обучение, за дверью внезапно раздался юный незнакомый голос.

    – Ученик Лу Чэн прибыл к Сяньцзюню по приказу главы секты.

    Цзян Инхэ, услышав, что этого человека прислал Чжаньмэн-шисюн, понял, что есть дело для обсуждения.

    – Войди.

    Молодой мужчина в сине-зеленых одеждах адепта вошел в дверь и положил черного цвета приказ с сообщением на нефритовый стол. Он поприветствовал Цзян Инхэ и сказал:

    – Глава секты сказал, что больше ста лет назад Сяньцзюнь и Янь-Чжэньжэнь уже некогда отправлялись в одно место усмирять беспокойную ци злых духов, и данное дело имеет отношение к этому.

    Цзян Инхэ слегка кивнул головой. Он смотрел, как передавший новости юноша уходит, и совершенно не заметил напряженно нахмуренного выражения маленького ученика.

    Только после того, как адепт покинул яшмовый дворец Байхэ, Чан Е протянул руку и тщетно надавил на маску, и это пугающее чувство территории (9) медленно рассеялось. Он не удержался и снова плотно прижался к Цзян Инхэ, запоздало осознавая, что слишком остро отреагировал.

    Он лишь был начеку с теми подлыми совершенствующимися, что таили коварные планы (10), и всё. Так, как это распространилось и на учеников Пэнлай, приближавшихся к Цзян Инхэ? Почему он ощущал, что кто-то нарушил его территорию? Чан Е рассматривал прекрасный профиль Цзян Инхэ не в состоянии разобраться в эмоциях, что испытывал в тот момент.

    Он внезапно вспомнил о двух людях, которых убил в секте Хэхуань, подумал о грязных и непристойных словах из их уст. Из-за этого крохотного воспоминания о «других людях, оскверняющих Учителя» Чан Е почувствовал, как в его груди разгорелось кровожадное пламя.

    Он подошел еще ближе и успокоился от легкого и холодного запаха тела Цзян Инхэ.

    В чем дело? Неужели после долгого заключения во льдах он все еще испытывал интерес к телу даосского монаха?

    Чан Е, подперев подбородок, вытянул основную нить мыслей в хаотичной голове, ему потребовалось много времени, чтобы разобраться в них… Его не интересовала сущность «Дао» Цзян Инхэ, а скорее…

    Чан Е держал лицо. Оно было настолько прекрасным, что могло уничтожить мир. По неизвестной причине его разум охватило неописуемое чувство… Он не заметил, как Учитель ознакомился с приказом. Испытываемые чувства постепенно усилились, когда Чан Е услышал мелодичный, низкий и мягкий голос Цзян Инхэ.

    – Юньчжоу только-только едва восстановился, жизненная энергия смягчилась, но теперь снова появились бродящие по городу злые духи-совершенствующиеся, и там пройдет ночной парад ста духов (11). Поскольку совершенствующиеся злые духи собрались вместе, нам тоже следует принять кое-какие меры.

    Чан Е вынырнул из своих мыслей, моргнув, и отозвался:

    – Ага.

    – Возвращайся и хорошенько самосовершенствуйся, на этот раз я возьму всех вас в поездку… М? Почему твои уши такие красные?

    Чан Е закрыл уши руками. Он не осознавал, что так сильно покраснел. Будучи в ступоре, он ответил после:

    – Учитель, здесь слишком жарко.

    Жарко? Цзян Инхэ машинально огляделся.

    Холодные нефритовые стены яшмового дворца Байхэ упорно продолжали источать прохладу даже после «жаркой» оценки.

    ***

    На этот раз в сообщении говорилось не только о делах в городе Юньчжоу, но и также о размещении сотрудничающих Пэнлай и многих сект праведного пути. Звуковая передача не могла последовательно все растолковать, поэтому Чжоу Чжэнпин разослал приказ.

    Помимо этого сообщения в секте Пэнлай провели совместное личное собрание, что случалось довольно редко.

    На нем присутствовали глава секты Пэнлай – Чжоу Чжэнпин, Чжаннин Чжэньжэнь – Янь Цайвэй, Цинъянь Чжэньжэнь – Юнь Бусю… А также самый талантливый, достигнувший наивысшего уровня наставник в секте – Цзян Инхэ.

    Чжоу Чжэнпин, поглаживая метелку, излагал ситуацию:

    – Ночной парад ста духов неизбежно нанесет вред простым смертным людям. Не только мы, но и остальные ортодоксальные секты также начали готовиться к принятию мер.

    Прямой и откровенный Юнь Бусю немедленно спросил:

    – Что происходит в Юньчжоу? На моей границе участка восточного континента это место не считается насыщенным негативной энергией, однако почему именно там часто происходят подобные вспышки?

    Чжоу Чжэнпин уже несколько дней обдумывал этот вопрос, но так и не пришел к какому-то выводу. Он вздохнул:

    – Я не знаю причину, но тем не менее нельзя закрывать на это глаза (12). У мудрецов буддийского храма Ланьжо могут быть догадки о причинах и следствиях. К тому времени, когда вы встретитесь, можешь спросить у Наставника (13) Хуэйцзин.

    Последние слова он адресовал Цзян Инхэ. Среди всех шиди и шимэй только Цзян-шиди был наиболее сдержанным (14)

    Цзян Инхэ кивнул и сказал:

    – Адепты Пэнлай под руководством учителей и с заботой близких друзей напоминают тепличные цветы, по сравнению с самовольно выросшими совершенствующимися злыми духами. Мне кажется, что на сей раз можно…

    Прежде чем он успел завершить свою речь, остальные трое необъяснимо задрожали с не очень хорошим предчувствием.

    – Цзян-шиди, – Янь Цайвэй в пурпурных одеждах сглотнула, – Не может быть, чтобы ты… Хочешь взять с собой своих учеников?

    Цзян Инхэ серьезно ответил:

    – Другие ученики Пэнлай, если захотят, также могут вместе научиться на опыте и послужить народу.

    Янь Цайвэй припомнила тех людей и разочарованно сморщилась:

    – Это не совсем запрещено.

    Цзян Инхэ слегка приподнял брови и несколько недовольно спросил:

    – Неужели у шицзе есть какие-то предубеждения по отношению к ним? Ты можешь прямо сказать мне об этом.

    Рядом Юнь Бусю хотел что-то сказать, но промолчал. Он и Чжоу Чжэнпин посмотрели друг на друга. Они долго не издавали ни звука, а затем перевели взгляды на Янь Цайвэй.

    Янь Цайвэй горестно вздохнула и продолжила:

    – Я полагаю, что с Чан Е еще все будет в порядке, но если появятся Ли Хуаньхань и Цинь Цзюнь… У одного тело демона небес, у другого ци злого духа. Боюсь, прочие адепты ортодоксальных учений, обознавшись, могут завязать драку, что закончится дурно.

    Цзян Инхэ:

    – …

    – Особенно Цинь Цзюнь. В юности он столкнулся с десятью тысячами злых духов, которые вторглись в его жизненную энергию. И до настоящего момента его тело все еще хрупкое. а ци злых духов клубится. Вероятно, даже его Юаньин смешан с нечистой сущностью, – Янь Цайвэй подняла глаза с очень удрученным видом. – И нрав Цинь Цзюня… Хм…

    Янь Цайвэй надолго замолчала, оборвав предложение. Юнь Бусю тихо дополнил:

    – … Разозлившись, он убьет больше людей, чем все злые духи.

    Цзян Инхэ:

    – … Но не до такой же степени?

    Цзюнь-эр даже настойчиво просил его оберегать ценнейшие чайные чашки. С чего бы ему быть таким ужасным, как они утверждали? Максимум, он был резвым и чуть неуступчивым.

    Цзян Инхэ говорил неуверенно. Он видел, как все трое переглянулись, а после уставились на него. Маленький Юнь-шиди интуитивно почувствовал, что это не очень хорошо. Он длительное время сдерживался и только сейчас сказал:

    – Из-за того, что твои ученики относятся к тебе по-другому, они, прямо говоря, немного… широко известны в Пэнлай своими двойными стандартами!

    Цзян Инхэ недоуменно взглянул на него:

    – … Двойными стандартами?

     

    Автору есть что сказать:

    Холодные нефритовые стены:

    – Зачем ты оскорбил нас, мы – горячие!? У нас самый подходящий материал для стиля мастерства Белоснежного*.

    Чан Е:

    – Тссс, пожалуйста, помогите мне и притворитесь. Мое сердце обжигающе горячее.

    *Белоснежный = Цзян Инхэ. В оригинале использовалось 鹤鹤 (hèhè / хэхэ), что переводится как белоснежный, если говорить об оперении, но т. к. в имени Цзян Инхэ есть иероглиф 鹤 (журавль), я предположила, что речь идет о нем.

     

    Примечание:

    (1) «в его сердце поселился покой» в оригинале было 心如止水 (xīn rú zhǐ shuǐ / синь жу чжи шуй) – букв. сердце (разум) как стоячая вода; обр. в душе штиль; сердце без забот; быть в гармонии с самим собой; спокойный.

    (2) Игра совершенствования 养成游戏 (yǎngchéng yóuxì / янчэн юси) – это игра-симулятор жизни, в которую играют с точки зрения совершенствующегося. Основной игровой процесс состоит в том, чтобы наблюдать за изменениями в развитии способностей, которые создаются с помощью различных методов совершенствования, и запускать определенный сюжет в соответствии с этими умениями, чтобы повлиять на конец игры.

    (3) 软剑 (ruǎn jiàn / жуань цзянь) – гибкий меч или меч Жуань. Оружие в форме ремня, очень прочное, но легкое и тонкое, можно сгибать почти на 90 градусов, оно не ломается в экстремальных условиях. Меч оборачивали вокруг талии под одеждой, чтобы никто не мог его найти. Наносит довольно смертельные раны, даже броня не может блокировать его удары. Чаще им пользовались женщины.

    (4) 单身 (dānshēn / даньшэнь) – не состоящий в браке или в отношениях, одинокий, холостой мужчина / незамужняя женщина.

    (5) Бисэ 碧色 (bìsè) – изумрудный / зеленый / синий / голубовато-зеленый цвет;

    Чуньцзин 春景 (chūnjǐng) – весенний пейзаж.

    (6) Фэнсюэ 风雪 (fēngxuě) – ветер со снегом, позёмка.

    (7) Благословенные земли 福地 (fúdì / фуди) – земной рай; обетованная земля, обитель богов, счастливое и спокойное место, даосский храм. В даосизме есть 72 благословенных места. В общем, благословенные (обетованные) земли – это часть царства небожителей, в основном, представлены многочисленными знаменитыми горами или сочетаниями гор и рек. Считается, что там правят небожители. Бессмертные, что живут на благословенных землях, могут совершенствовать и закалять себя или подняться в гору и попросить после нахождения правильного пути (постижения Дао / достижения нравственного совершенства) стать небожителями.

    (8) Фэньдао 风刀 (fēngdāo) – резкий (сильный, пронизывающий) ветер

    Юйцзянь – меч дождя, где юй 雨 (yǔ) – дождь, а цзянь 剑 (jiàn) – меч.

    (9) Чувство территории 领地意识 (lǐngdì yìshí, yìshi / линди иши) – тип человеческого сознания, при котором люди защищают свою «территорию» от посягательств посторонних (примером может служить поведение «Это моя комната! Это мои вещи!). Но самое основное его проявление связано с защитой семьи.

    (10) идиома 居心叵测 (jūxīnpǒcè / цзюйсиньпoцэ) – скрытые намерения не измеришь; с камнем за пазухой (обр. в знач.: таить коварные планы, таить злой умысел, действовать со злым умыслом, злостно вредить, замыслить недоброе).

    (11) Ночной парад ста духов / хякки яко (яп. 百鬼夜行, в кит. произносится как bǎi guǐ yèxíng / бай гуй есин) – японское поверье, связанное с представлениями о чертях, духах и демонах (ёкай), которые ежегодно проходят летними ночами (особенно в августе) по улицам человеческих поселений, исчезая с рассветом. Любой, кто, не имея духовной защиты, сталкивается с процессией, умрёт.

    (12) 视若无睹 (shì ruò wú dǔ / ши жо у ду) – смотреть, но как будто не видеть; обр. смотреть как на пустое место, не замечать, не обращать никакого внимания, полностью игнорировать; обр. закрывать глаза на что-либо; относиться с полным безразличием.

    (13) Наставник 禅师 (chánshī / чаньши) – употребляется для обращения к буддийскому монаху.

    (14) 稳重 (wěnzhòng / вэньчжун) – степенный; серьёзный; солидный; выдержанный, сдержанный (в словах, поступках).

    Спасибо за прочтение!

  • Бесподобный бессмертный в окружении демонических учеников
  • Отсутствуют комментарии