• Первые главы (1-15) будут повторно редактироваться / переводиться.

     Глава 16

    «Чан Е:

    – Учитель, мне страшно, qaq».

    Кругом не было и звука.

    Несметное количество подвижников совершенствования посетили Конференцию меча, многие из них – признанные герои. И на глазах у всех Лу Чжифэн, много лет находившийся на пике стадии Юаньин*, был искалечен (1) одним ударом Ли Хуаньханя.  (* Юаньин – ранее стадия Зарождающейся души).

    Юаньин был разрушен, его уровень упал до начальной точки, только и оставалось, что заново совершенствоваться. Было жестоко сохранить ему жизнь. Но еще более чудовищно одним ударом меча разбить совершенствование противника, находясь на той же стадии.

    Только ученики школы Пэнлай втайне радовались, чувствуя огромное облегчение. Реальная сила Ли-шисюна и должна быть такой. Все в Пэнлай избегали пик Цинцзин не только из-за репутации Цзян Сяньцзюня.

    Ли Хуаньхань был еще молод по стандартам мира совершенствования, малоизвестен и не имел титула. Но адепты Пэнлай, шепчась наедине, думали, что он был владыкой ада моря крови. В его алые глаза никто не осмеливался смотреть, не отводя при этом взгляд.

    В тишине Ли Хуаньхань в темных одеждах все еще стоял на прежнем месте. Кровавый меч на солнце излучал ужасающий свет, а затем медленно рассеялся в его руке, исчезая в теле.

    Почему-то все вздохнули с облегчением.

    Ли Хуаньхань не обращал внимания на взгляды других людей, вместо этого он повернулся и посмотрел на верхний этаж Хэхуань. В его глазах и сердце был только один человек. 

    Когда ситуация зашла в тупик, мягко заговорил Тун Гуйюй:

    – Поскольку он доказал собственную силу и порядочность товарища по Дао Цзян, а также всей секты Пэнлай, Хуфа Хэ, продолжай.

    Хуфа Хэ наблюдал за тем, как Ли Хуаньхань, развернувшись, вернулся в башню, и обдумывал сцену поединка. Он сам не смог бы уклониться от удара. Не сдержав вздох восхищения, он взял себя в руки и продолжил.

    Неожиданно прерванная Конференция меча возобновилась.

    Смотря на возвратившегося старшего ученика, Цзян Инхэ сжал переносицу. Он хотел что-то сказать, но тут же сдержался и прошептал:

    – Поговорим об этом позже.

    Тун Гуйюй усмехнулся, услышав это:

    – Вы в Пэнлай, кажется, поучаете своих учеников за закрытыми дверями. Я считаю, что твои ученики правы: у меча нет глаз. К тому же он только разбил Юаньин, никто не помешал бы, даже если бы убил.

    Цзян Инхэ окинул его взглядом:

    – Знаешь, почему приверженцам праведных сект легче вознестись, чем другим?

    Тун Гуйюй ехидно засмеялся:

    – Вы придерживаетесь безупречной морали. Но путь Дао естественен, и следовать за волей Небес также может считаться праведным течением.

    – Воля Небес, – Цзян Сяньцзюнь, которого с детства воспитывали на идеях и основных принципах гражданского общества, поставил фигуру на шахматную доску:

    – Чаяния людей и есть воля Небес.

    ***

    Конференция меча в назначенное время закончилась, и ученики Цзян Инхэ больше не выделялись.

    Многие люди, беспокоясь, шептались. Если ученики под руководством Цзян Инхэ проявят свои таланты, в этой Конференции меча не будет никакого смысла.

    Секта Хэхуань оказала весьма надлежащий прием. Цзян Инхэ отложил отъезд на сутки, чтобы порассуждать о Дао с Тун Гуйюй. Чан Е был дьявольским зверем, поэтому его ничуть не интересовали их беседы. Не находя себе места от скуки, он ждал снаружи, сидя на дереве, и чистил флейту.

    Он был миловидным, но лишь одна половина его лица была идеальна, черная маска закрывала безобразные струпья и шрамы на второй. На лбу была серебряная печать, наложенная Цзян Инхэ в тот же год. Пока она остается на месте, его обледеневшие меридианы не рассеются.

    Изумрудная флейта в руке Чан Е казалась обычной, хотя и немного более высокого качества. Во время чистки он слой за слоем добавлял ограничения на нее, защищая ее даже больше, чем Ли Хуаньхань кровавый меч.

    Это был дьявольский инструмент Дуаньшэли, который мог по необходимости менять свой внешний вид. Среди легенд о дьявольских зверях было записано, что в древние времена Достопочтимый дьявол Тяньхоу использовал Дуаньшэли в форме длинного меча, чтобы запечатать дьявольского бога в верхних бесконечных небесных чертогах.

    Пока он усердно работал, его мысли были только о слабом и чистом запахе Учителя. Глубоко задумавшийся он внезапно услышал приближающиеся голоса.

    – Ты видел его? Цзян Инхэ, тот, что играл в шахматы с нашим Заместителем главы секты!

    – Эй, кто его не видел? Только нашей секте Хэхуань посчастливилось любоваться одним из десяти потрясающе-красивых людей так близко, цэ-цэ-цэ-цэ… (2).

    Движения Чан Е на секунду остановились. Он перевел перевел взгляд на двух мужчин в одеждах учеников секты Хэхуань, что подходили к нему.

    – Его холодный, надменный, суровый вид вызывает у меня желание прижать его и запятнать, ты понимаешь. Ай, в будущем мне понадобится подобная печь…

    – Тьфу, ты? Я слышал, что тысячу лет назад, когда Цзян Инхэ только начинал совершенствоваться, было много людей, что думали содержать его, но знаешь что? Все они пострадали от его меча, а некоторые, зашедшие слишком далеко, были убиты. Ха-ха-ха-ха, ты сказал, что у него приятный облик, почему бы тебе не поприставать к нему? Очевидно, что парное совершенствование – взаимовыгодное дело.

    – Совершенствующиеся меча только и могут что изучать даосскую веру, они еще не испытывали на себе этих ощущений, – первый вульгарно рассмеялся. – А может тебе подать кувшин любовного вина «Супругов» (3) этому ледяному Цзян Сяньцзюню, попробуем? Возможно, он все-таки начнет приставать к тебе!

    – Ты осмелишься? – следующий позади мужчина сказал, – По-моему, чтобы заполучить такого праведного совершенствующегося пути меча нужно использовать более сильнодействующее средство (4), например, подойдет «Семь дней Хэхуань (5)» ...

    Прежде чем он договорил, его последующие слова застряли в глотке, их прервала внезапно прозвучавшая флейта.

    Свистящий звук, что пронзил барабанные перепонки и, казалось, проник в мозг, содержал в себе в высшей степени ужасающее чувство опасности. Но двое, что подверглись ему, не могли двигаться и с грохотом упали на землю.

    Они хотели закричать, но не могли. Ошеломленные и напуганные до крайности ученики услышали звук мягкого приземления.

    Вслед за этим раздались шаги и хруст листьев. Но мужчины не могли даже пошевелиться, только и делали, что вертели глазами.

    Флейта затихла.

    Освобожденные адепты хотели встать и взывать о помощи, но еще более тяжелая сила придавила их тела к земле, не давая издать и звука.

    Человек, который заговорил первым, теперь не мог даже плакать в голос.  Он почувствовал, как под чьей-то ногой его спина снова прижимается к земле, и только смог увидеть темно-зеленые одежды.

    Он услышал взрыв легкого хохота.

    В голосе чувствовалось веселье и озорство юности.  

    – Вы, ребята, очень храбрые, – слова Чан Е содержали намек на улыбку. Выражение его лица было чистым и наивным, а глаза искрились от радости.  – Может ли Цзян Сяньцзюнь позариться (6) на кого-то вроде вас?​​​

    Эти слова были произнесены весьма небрежно, совсем не походили на вопрос, скорее на шутку.

    Ученик под его ногой дрожал всем телом от сильной боли, рядом другой из последних сил задрал голову. Он увидел одну сторону лица Чан Е.

    Темные глаза, красные губы (7), андрогинная красота. Иссиня-черные тонкие и длинные ресницы делали его похожим на безобидную зверюшку

    Но именно этот чистый и безвредный юноша, весело смеясь, приподнял ногой голову его товарища.

    Металлический запах (8) разнесся по воздуху, кровь хлынула из зияющей раны.

    Очевидец не мог даже завизжать от ужаса и только слушал, как внешне очаровательный и слабый молодой человек продолжил чистым голосом:

    – Имя моего Учителя и весь он целиком принадлежат мне.

    Его губы скривились. В глазах была бездонная тьма.

    – Что же касается вас… Вы запятнали меня.

    Закончив это предложение, Чан Е взмахнул изумрудной флейтой. Тела на земле тут же обратились в пыль. Даже следы крови испарились, как будто этих двоих никогда не существовало.

    Юноша еще раз протер флейту. Он повернулся в ту сторону, где Цзян Инхэ беседовал с Тун Гуйюй, и сказал про себя:

    – Учитель не позволит другим людям испачкать меня. Я буду хорошим человеком. Надеюсь, вы понимаете.

    Он закончил чистить флейту и, отложив ее, по-прежнему очень живо и воодушевленно отправился на поиски Учителя.

    Когда Чан Е вернулся к Цзян Инхэ, в башне Хэхуань как раз закончились рассуждения о Дао и партия в шахматы.

    Цзян Инхэ встал и откланялся Тун Гуйюй:

    – Мы не виделись много лет, но я должен идти.

    Тун Гуйюй вздохнул:

    – Если наш путь к Дао останется гладким, годы пролетят в одно мгновение.

    Цзян Инхэ слегка кивнул. Как раз когда он собирался уйти вместе с адептами Пэнлай, вошел Хуфа Хэ со странным выражением лица и обратился к Тун Гуйюй:

    – Заместитель главы секты, во внутреннем зале огни душ двух учеников… только что погасли.

    Огни душ секты Хэхуань постоянно горели, потухшие означали смерть. Тун Гуйюй оцепенел и спросил:

    Они выходили наружу?

    Хуфа Хэ покачал головой:

    – Нет, они находились на территории секты.

    Тун Гуйюй нахмурился. Он не подозревал Цзян Инхэ или секту Пэнлай и вместо этого решил лично расследовать это дело. Он жестом приказал Хуфа Хэ проводить Сюаньвэй Сяньцзюня.

    Поскольку это было личным делом Хэхуань, Цзян Инхэ, естественно, не мог вмешиваться. Он приказал Ли Хуаньханю и Цинь Цзюню присмотреть за адептами Пэнлай, поэтому рядом с ним остался только младший ученик.

    Когда Цзян Инхэ взял Чан Е за руку, чтобы увести, внезапно услышал очень тихий и взволнованный голос.

    – Учитель… – прошептал он, – Это сделал совершенствующийся демон или злой дух? Зло проникло в секту Хэхуань?

    Рука Чан Е крепко сжимала чужой рукав. Сколько бы его ни учили, он все еще всегда полагался на Учителя.

    Цзян Инхэ знал, что маленький ученик был робким, что ему не хватает чувства безопасности, поэтому мягко ответил:

    – Ничего страшного. Пока ты рядом с этим Учителем, я буду защищать тебя.

    Защищать…

    Для него это было чуждое слово. Из-за этого его ложь, притворство, ложное впечатление, что позволяло снискать расположение и близость, всё наполнилось притягательной силой.

    В данную минуту если бы мог, он, несомненно, обернул бы крупный, крепкий, мохнатый хвост Тяньхоу вокруг талии этого человека, чтобы тот никогда не смог его покинуть.

    Чан Е взглянул на него со скрытой искоркой в глазах. Он сглотнул и серьезно кивнул. Его пальцы так крепко вцепились в Цзян Инхэ, что даже побелели.

    – Ага!

     

    Автору есть что сказать:

    Чан Е:

    – Учитель, мне страшно, qaq.

    Система:

    – … Страшно моей заднице! Даже я не могу смотреть на то, как ты почернел. 

     

    Примечание:

    (1) стал 废人 fèirén – 1) инвалид, 2) никчёмный человек.

    (2) 啧啧 zézé – цэ-цэ!, те-те! (прищёлкивание языком от восторга).

    (3) 春情 chūnqíng – влюбленность; страсть, любовное влечение; чувственное желание, весенняя меланхолия, любовная тоска, жажда любви

    鸳鸯 yuānyāng – мандаринка, обр. муж и жена; супруги, пара.

    (4) 猛药 měngyào – также можно перевести как «возбуждающее средство, афродизиак».

    (5) Если кто не помнит, то Хэхуань также означает «предаваться ночным утехам».

    (6) 觊觎 jìyú – также «бросать жадные взгляды, жаждать завладеть».

    (7) 丹唇 dānchún – красные губы (обр. в знач.: молодой человек; в молодом возрасте).

    (8) 腥气 xīngqì – запах сырой рыбы (крови).

     

    От переводчика:

    Как-то мы с подругой говорили об этой новелле, и был примерно такой диалог:

    – Губы Чан Е были такими же алыми, как и кровь, что он пролил.

    – Нет, они были еще более кровавыми. 

    Ха-ха. Я думаю, что все заметили тягу автора к восхвалению красоты героев. 

    Хех, Чан Е тот еще хитрый жук), спрашивая о зле в секте Хэхуань он намеренно использовал иероглифы 魔 mó - демон и 鬼 guǐ - злой дух, намекая на Ли Хуаньханя и Цинь Цзюня соответственно. Кстати, для Чан Е автор использует 妖 yāo - оборотень, чудовище, но т.к. мы в мире совершенствования я перевожу это как "дьявольский зверь". Что интересно, как прилагательное 妖 также означает злой и соблазнительный, обольстительный, обворожительный, очаровательный, соблазнительный, кокетливый, игривый. 

    Читатели, что отдали свои сердца старшим ученикам, не переживайте, скоро они выйдут на сцену. ;)

    Спасибо за прочтение!

  • Бесподобный бессмертный в окружении демонических учеников
    Следующая глава (Ctrl + вправо)
  • Отсутствуют комментарии